Новгородец-3

Вторя моим мыслям, за стеной прозвучали шаги, дверь распахнулась и в камеру зашли двое эстов. Обычные с виду наемники. В простой кожаной броне, и такими же простыми физиономиями. На вид – лет по двадцать пять каждому. Из оружия – только ножи на поясах и небольшие деревянные палки.

Тот, что повыше – остался в дверях. Второй прошел вперед, встал в двух метрах напротив, оглядел меня и по-немецки спросил.

– Ты чего орал, как бесноватый?

– Пить… – подняв на него взгляд, прошептал я. – Пить дайте…

Горло пересохло так, что слова давались с трудом. Впрочем, эст меня понял.

– Ты поэтому так орал? – спросил он, нахмурившись.

– Не, – я потряс головой и опустил взгляд.

– Может, дать ему воды? – произнёс тот, что стоял в дверях. – С нас не убудет…

– Еще чего, – мужик напротив меня усмехнулся. – Я не нанимался поить всяких уродов.

– Мезе сказал, что этого парня сегодня поведут к его преосвященству, – переведя взгляд на приятеля, спокойно заметил второй. – Мучить нам его не приказывали. Как ты думаешь, Унт, кому достанется, если с ним что-то случится?

– Ну-у… – Унт с сомнением посмотрел на меня и выругался. – Ладно, Выху… Смотри за ним, я схожу за водой.

Ходил он недолго. Уже через пару минут вернулся и сунул мне в зубы большой деревянный ковш. Наверное, в нормальных условиях, я такую воду пить бы не стал, но сейчас она показалась мне божественной. Выхлебав не меньше литра, я оторвался от ковша и, кивнув, произнёс:

– Благодарю.

– А орал-то ты чего? – выплеснув остатки воды на пол, поинтересовался охранник. – Мы уж подумали, что в тебя демон вселился.

– Не, не вселился, – я покачал головой. – Сон мне приснился. Вот и орал…

– Это что же такое должно было присниться? – эст недоверчиво поморщился. – Так, чтобы услышали даже на пристани…

– Ко мне во сне пришла Светлоликая, – я поднял взгляд и посмотрел мужику в глаза. – Красивая и без одежды! Вы бы видели, какая у неё задница…

– И… чего? – оживился тот, что стоял у двери. – Чего она к тебе приходила? Что хоть сказала?

– Сказала: возьми меня, добрый человек, – переведя на него взгляд, серьезно произнес я. – Истосковалась я, говорит, по мужской ласке…

– А че орал-то тогда? – хмыкнул тот, что меня поил. – Девку без одежды ни разу не видел?

– Да погоди ты! – шикнул на приятеля Выху, затем посмотрел на меня и попросил: – Рассказывай, как там у вас с ней сложилось?

М-да… Когда я спасу этот мир, обязательно устроюсь рассказчиком. Народ тут не избалованный, и это прекрасно. Стану русским Гомером на радость летописцам, школьникам и студентам, которых задолбало «Слово о полку Игореве». Столько насочиняю… Главное – в процессе не ржать.

– Никак у нас не сложилось, – я тяжело вздохнул и опустил взгляд. – У неё там зубы как у моей лошади. Клацнула ими в нетерпении и чуть под корень не отхватила… Вот я и заорал с перепугу.

Эст с ковшом заржал от такого финала. Второй поначалу не понял. Посмотрел на смеющегося приятеля, потом на меня и спросил:

– Там это…

– Не во рту, – я как мог пожал плечами и честно посмотрел ему в глаза.

– Пойдём уже, пень непонятливый, – отсмеявшийся охранник вытолкал второго за дверь и, обернувшись ко мне, произнёс:

– Ты если пить захочешь – ори, но не так громко. Хотя, если ещё что приснится – ори хоть как. Мы придем и послушаем.

– Ага, – я кивнул, проводил взглядом охранников и крепко задумался.

Было от чего. После ковша воды я чувствовал себя как Илья Муромец. Эти двое на калик1[1 - По былинам Илья стал богатырем после того, как калики напоили его водой.]были не похожи, но вода у них оказалась волшебная.

На самом деле все значительно проще… С исчезновением жажды пропал раздражающий фактор. Организм включился, и я почувствовал изменения. Нет, понятно, что в былинного богатыря никто тут не превратился, но физической силы у меня заметно прибавилось. Рана больше не беспокоит, и путы я, скорее всего, смогу разорвать без проблем.

А еще понятна фраза, произнесенная богом. «Долго же ты вспоминал» … М-да… Перун, понимая, что от семнадцатилетнего парня в бою толку немного, залил в меня силы и, возможно, чего-то ещё. Нужно было всего лишь вспомнить, как распаковывается этот подарок. Только мне же это никто не рассказывал! Ну или я такой тупой, что не понял.

Впрочем, по фигу! Все, что не происходит со мной – к лучшему. Сейчас я уже уверенно держу в руке меч, получил какой-никакой боевой опыт и более-менее разобрался со своим «интерфейсом». Получи я этот подарок раньше, и не понятно, как бы оно сложилось. В общем, заморачиваться не стоит. Нужно думать, что делать сейчас.

Если верить словам охранников, меня сегодня должны отвести к епископу Герману. Нужно решить, насколько мне хочется встретиться с этим уродом? Причем думать надо быстрее, поскольку в любой момент за мной могут прийти.

Просидев минут пять, я взвесил в голове все варианты и решил ничего не предпринимать. Сбежать ведь не факт, что получится, а поговорить с епископом будет полезно. Не знаю уж, что ему рассказал Велемир, но жрец знал обо мне только то, что знают все остальные. Скорее всего Германа интересует недавний разгром меченосцев и мое в нем участие. И да… Я понимаю, что могу умереть уже этой ночью, но вероятность этого невысокая. Уверен, епископ собирается принести меня в жертву вместе со всеми остальными. Сейчас ему нужно всего лишь поговорить.

При этом разговор будет полезен обоим. Велемир сдал наши планы. Герман знает, что мне известно о том, что затевается в городе. Вряд ли он будет что-то скрывать от пленника.

К слову, его я тоже убивать сегодня не собираюсь. Не потому, что не смогу этого сделать руками. Мне просто самому не хочется умирать. Без брони, оружия и поддержки попытка убийства закончится смертью, а у меня хватает неразрешенных проблем. Да и жить пока что не надоело.

В камере сильно воняло крысиным дерьмом, и темно тут было как в той поговорке про кошку. В коридоре горят факелы, но сюда свет не попадает. Забавно, но мое зрение в чем-то лучше кошачьего. Мне, в отличие от животных, не требуется источник света для того, чтобы ориентироваться в темноте. Видел я сейчас не так хорошо, как днём, но этих двоих вырубил бы без особых проблем. Немного затекшие руки мне бы в этом не помешали. Впрочем, никого я вырубать пока что не собираюсь. Дождусь «аудиенции», а потом уже буду что-то решать.

Что ещё? Охранник упомянул пристань – значит, держат меня где-то рядом со всеми. Хотя, пристаней в городе много. Так что могу и ошибаться.

За мной пришли минут через тридцать. Тот самый рыцарь, который выключил меня заклинанием, лысый тип в рясе и четверо мечников. Меня такие расклады, конечно же, не обрадовали, но после шести трупов на заднем дворе трактира другого ожидать было бы глупо.

Рыцарь зашёл в камеру первым. Приблизился, придирчиво меня осмотрел и пробасил:

– Идти можешь?

Услышав вопрос, я медленно поднял голову, оглядел прибывших, усмехнулся и произнёс:

– Сколько вас уродов на одного меня…

– Значит можешь…

Пропустив оскорбление мимо ушей, он шагнул вперёд, отстегнул меня от цепи и рывком поднял на ноги. Я резко вдохнул воздух, скривился, но ничего не сказал. Не хрен им знать, как я себя чувствую. Нужно изображать раненого, но с этим главное не переиграть. Они знают, что у меня пробит бок, и крови я потерял достаточно. Вот и не буду никого тут разочаровывать. Сыграю в гордого парня, который презирает боль и врагов.

Рыцарь с сомнением меня оглядел, затем обернулся и кивком подозвал мужика в рясе. Тот подошел и потрогал мне шею, очевидно проверяя пульс. Потом положил ладонь на раненый бок, и постоял так с минуту, напряженно к чему-то прислушиваясь. Затем отошел, вытер руку об рясу и буркнул:

– Не умрет.

– Тогда пошли…

Рыцарь кивнул на раскрытую дверь, и я, пожав плечами, направился в освещенный факелами коридор.

Тюрьма была похожа на подземелье замка, какими их показывают в фильмах. Охраны тут было немного. Двое знакомых типов в арочном проходе внизу и ещё двое у выхода. Никаких железных дверей с решетками по дороге я не увидел. Это «подземелье» до недавнего времени использовалось как обычный склад.

Морщась от противного запаха горелого жира, я вместе с конвоирами прошел по двум коридорам с десятком закрытых дверей и поднялся по лестнице к выходу. Идущий впереди боец распахнул дверь, и мы оказались на улице.

Ночная темнота дохнула в лицо запахом реки. Негромко заржали лошади у коновязи, справа и слева донеслась негромкая немецкая речь, противно заорала над головой ворона.

Я не ошибся. Меня держали в подвале какого-то склада. Большое каменное здание размерами десять на двадцать стояло в ста пятидесяти метрах от реки на пригорке, вместе с тремя точно такими же.

Несмотря на поздний час, народа вокруг хватало. Человек пятнадцать наемников расположились возле трёх горящих костров. Еще пятеро сидели на бревнах возле оббитых железом дверей склада, откуда доносились раскатистые переливы богатырского храпа. Всех пленников, похоже, загнали туда, а эти наемники их охраняют.

– Не спи! – произнёс рыцарь и подтолкнул меня к стоящей неподалёку телеге. – Иди вон, залезай.

– Руки развяжи, и залезу, – буркнул я и побрел в указанном направлении.

– Перетопчешься, – хмыкнул сопровождающий и, обратившись к бойцам, приказал: – Сажайте его в телегу и поехали. А то полночи уже прошло…

Судя по положению Луны, сейчас было часов около десяти вечера, и никакой полночи ещё, конечно же, не прошло. Выходит, я и правда пролежал без сознания часа три? Зима уже наверняка долетела до наших и все рассказала. Вот только до утра парней можно не ждать. То есть времени на «поговорить» у меня предостаточно.

Пока я об этом размышлял, меня без особых церемоний закинули в телегу. Бойцы оседлали лошадей, и конвой поехал в Кром. Перевернувшись на сене, я принял сидячее положение и, прислонившись к борту, принялся разглядывать город. Собственно, ничего нового я не увидел. Покрытые брусчаткой улицы, перекрестки с колодцами, жилые дома, мастерские. Освещения не было – оно в городах появится через пару веков, но ехали мы достаточно быстро. Трое бойцов забрали у склада факелы, и их света вполне хватало.

Телега мелко тряслась на брусчатке. Лошади всхрапывали, конвойные всю дорогу молчали, а я сидел, смотрел на силуэты домов и прокручивал в голове варианты предстоящего разговора. В какой-то момент спохватился и поинтересовался у старшего о цели нашей поездки. Тот коротко буркнул: «узнаешь» и опять замолчал.

Не, так-то мне его объяснения были до лампочки, но не спросить об этом я не мог. Слишком бы оно подозрительно выглядело. Забрали из тюрьмы, куда-то повезли на ночь глядя… Впрочем, подозрительно оно только для такого как я. На дворе тринадцатый век. Психологию, как таковую, ещё не придумали. Да и что может угрожать епископу во время встречи с раненым и связанным варваром?

К Крому мы добрались минут за десять, и он меня совершенно не впечатлил. Псковский детинец находился на узком мысу, образованном при впадении реки Псковы в реку Великую, и по размерам он был никак не меньше Изборска. Вот только защищен он был заметно хуже резиденции великого князя. Земляной вал тут возвели не такой высокий как там. Вместо стен стоял частокол, а из десятка башен каменной была только надвратная.

Ворота были открыты. Трое стражников увидели знакомые физиономии и разошлись в стороны, пропуская отряд.

Когда телега проехала через ворота, я огляделся, но ничего интересного не увидел. На территории крепости строения стояли не так плотно, как в городе. Вдоль частокола тянулся ряд однотипных срубов. Справа у реки находились кузницы, кожевенные и столярные мастерские. У пристани на воде покачивались три купеческих корабля.

Метрах в трехстах от ворот высился княжеский терем или, если говорить по-другому: большая дружинная изба – место проживания княжеской семьи и дружинников, что ещё не обзавелись женами. Слева от цитадели находились конюшни. Справа стояло с десяток построек непонятного назначения.

Пахло тут дымом, конским навозом, дегтем и мочой. Местные добывать аммиак пока что не научились, вот и вымачивают кожу в отходах жизнедеятельности человека. Собственно, так же обстояли дела и на Земле.

Народа в этот час тут было немного. Свет горел только в бойницах на втором этаже цитадели, и открывшееся пространство выглядело довольно зловеще.

Оказавшись на территории крепости, отряд сразу проследовал к терему. Там меня вытащили из телеги и повели внутрь. Поднявшись по лестнице, мы прошли мимо двух часовых, миновали темные сени и ненадолго остановились у открытого проема в полу. Снизу, из подклета2[2 - Подклет, подклеть, подызбица – название нежилого нижнего этажа под верхним жилым помещением.], тянуло сыростью, прелым сеном и дегтем. Я успел разглядеть там штабеля ящиков и кучу оструганных жердей, когда конвоир подтолкнул меня в спину, указывая на крутую деревянную лестницу, что находилась в трёх метрах справа возле стены.

Поднявшись по ней на второй ярус здания, мы оказались перед массивной дубовой дверью, оббитой чёрным железом. Идущий впереди боец потянул её на себя и кивнул на открывшийся проход. Я зашёл внутрь, огляделся и выматерился.

Вслух. С чувством. Так, что позавидует даже подруга. Было от чего…

Раньше в этом помещении находилась гридница3[3 - Гридница – большое помещение, в котором постоянно размещалась или временно собиралась княжеская дружина.], в которой князь разговаривал со своими дружинниками. Латинские ублюдки переделали её под свои поганые цели, превратив в какую-то жуткую смесь амфитеатра и сатанинского храма.

В торце хорошо освещенного помещения, примерно в двадцати метрах от входа, возвышалась трибуна. Справа от неё находился большой прямоугольный алтарь, на котором горела пара десятков свечей. За трибуной, колыхаясь от сквозняка, висело большое красно-белое полотнище с вышитым терновым венцом. Факелы в кованых держателях трещали, отбрасывая на стены дергающиеся тени. Воздух тут был пропитан ладаном, горелым жиром и древесиной.

От трибуны вдоль стен поднимались уступами три деревянных настила, сбитых из свежеструганных досок. Каждый из ярусов состоял из длинных скамей, в спинки которых были ввернуты железные кольца. Между рядами стояли столы, на которых лежали бухты пеньковых веревок и связки ремней.

Идея, в общем, понятна. Пленников привяжут к этим скамьям, а потом главный ублюдок призовёт демона. Не знаю… Неужели им самим не страшно творить подобную дичь? Вот как Герман объяснит все это своим людям? Покаяние, ну или что там, пошло не по плану? Варвары совершили столько грехов, что пришел демон и убил их всех в наказание? Неужели в эту чушь кто-то поверит? Хотя… И не в такое верили, и не в такие темные века. Даже на Земле в двадцать первом веке хватало и зашоренных, малообразованных и просто тупых. А здесь-то… Ну вот как они могут не верить епископу?

– Сюда его посадите, привяжите и оставьте нас одних… – из тени возле стены вышел высокий мужчина в шерстяной рясе с накинутым на плечи плащом и указал на одну из скамей в первом ряду. – Ждите за дверью. Я позову вас, когда мы закончим с ним говорить.

Лица я не видел, его скрывал капюшон. Ростом Герман был примерно с меня, а в плечах – как бы ни шире. Голос – нормальный мужской и хорошо поставленный, что, в общем-то, не удивительно. Ряса – как у простого монаха, но видно, что шили ее на заказ. На поясе – сумка и связка ключей, на груди массивная серебряная цепь с терновым венцом.

– Шевелись! – рыцарь подтолкнул меня в спину и повёл к скамье, на которую указал ему Герман.

Усадил, закрепил путы и вопросительно посмотрел на Германа.

– Спасибо, Гарен, – епископ кивнул, и перевёл взгляд на меня.

Я уселся поудобнее, и посмотрел на него. Говорить ничего не стал. Пусть сам задает тему беседы. Эта игра в гляделки продолжалась до тех пор, пока бойцы не покинули помещение. Как только за ними захлопнулась дверь, епископ сел напротив меня на край кафедры, откинул капюшон и спросил:

– Ты знаешь кто я?

В первый момент я не нашелся с ответом. Ожидал увидеть как минимум Императора из «Звездных войн», но сидящий передо мной человек был скорее похож на героя из рыцарского романа. На вид Герману было лет около сорока. Скуластое лицо, спокойный уверенный взгляд, квадратный волевой подбородок. Если бы не тонзура, ряса и цепь на груди, я бы никогда не подумал, что передо мной священнослужитель. С такой физиономией хорошо командовать ротой штурмовиков или абордажной командой пиратского корабля.

Небольшие шрамы на подбородке и лбу подтверждали мои предположения. Хотя, чему я, собственно, удивляюсь? Все меченосцы тоже в какой-то мере священники. У них просто обетов поменьше.

– Ты Герман, – после двухсекундной паузы спокойно произнес я. – Пёс, который привёл на нашу землю своих собак. Вам всем уже недолго осталось.

Глава 3

Глава 3

Мои вступительные слова были продуманы заранее. Семнадцатилетний сын князя по-другому ответить не мог. Ну а то, что реальных лет мне немного побольше, никого тут шевелить не должно. Пусть считает меня молодым дураком. Так будет намного полезнее для нашего с ним разговора.

Как и ожидалось, епископа мой наезд совсем не смутил. Он усмехнулся, покачал головой и смерил меня заинтересованным взглядом.

– Олег, сын Юрия Новгородского и дочери северного ярла… – спокойно констатировал он. – До семнадцати лет жил дурак дураком, но недавно демоны вернули тебе твою душу.

– Ты бы меньше гавкал про демонов, – презрительно выплюнул я. – Кого ты сам собрался завтра призвать?

– Дурак ты, Олег, – Герман беззлобно усмехнулся. – Демоны – это такое же оружие, как и мечи. Боги предпочитают не вмешиваться в дела людей, с демонами не так. Азул завтра поможет мне забрать эту землю. И не все ли равно, как это случится? Если призыв высших существ помогает достигать поставленных целей, которые не противоречат замыслам Госпожи, мы будем призывать их столько, сколько понадобится.

– Ну да, – я презрительно усмехнулся в ответ. – Если твоя госпожа – Королева демонов, то любые средства сгодятся.

– Да не все ли тебе равно, кто она? – епископ пожал плечами. – Даже если это так, то людям-то с этого что? Чернь живет по канонам веры, и неплохо, надо заметить, живет. Братья воюют с чудовищами, совершают подвиги, прославляют свои имена. Города развиваются, торговля растёт.

– А то, что, призвав завтра тварь, ты принесешь в жертву сто человек, тебя совершенно не трогает?! – с ненавистью выдохнул я. – Сам-то ты куда попадешь после смерти?

Презрение и ненависть у меня получалось разыгрывать. А епископ… Таких уродов хватало во все времена. Тех, кому плевать на все, кроме собственных интересов. Они не хорошие и не плохие. Они такие, как требуют обстоятельства. Сейчас он объяснит дураку-княжичу, как правильно жить, и только тогда перейдёт к конкретике. Ведь не просто же так меня сюда привели?