— Ты просто привязываешься к тем, кто тебе помогает, или тебе в общем не с кем поговорить?
— А ты не очень вежливый, — нахмурилась я.
— Это ты верно подметила.
— ПТСР?
— Что? — выгнул он бровь, выражая непонимание.
Я усмехнулась и поправила бретельки платья на плечах.
Парень вытащил свой мобильник и начал что-то печатать. Я бросила мимолетный взгляд на экран и поняла, что он гуглит определение расшифровки ПТСР.
— Нет у меня никакого ПТСР, — с уверенностью опровергнул он мое предположение и убрал мобильник обратно в карман штанов. — Просто не люблю липучек в лице женщин.
— Слушай, у тебя хорошо получается поместить два оскорбления в одном предложении. Ты вроде совершил доброе дело и показался мне хорошим парнем, но стоило с тобой заговорить, так ты оказался грубым мудаком. Как так?
— Какие же оскорбления ты услышала в свой адрес? В отличие от тебя, я не обзывался.
— Ты назвал меня «женщиной» — это раз. Женщиной я буду в сорок, но никак не в восемнадцать. И назвал «липучкой» — это два. А я просто хотела поболтать.
Я скрестила руки на груди и надула губы, демонстрируя свою обидчивость.
Такие сложные парни мне еще не попадались. Обычно передо мной преклонялись. Все мои одноклассники пытались получить мое внимание, но я не люблю встречаться со сверстниками, поскольку парни начинают взрослеть только с двадцати плюс. А в восемнадцать они кажутся мне неандертальцами, которые застряли в своей эволюции и больше не развиваются.
У меня были одни отношения с байкером двадцати двух лет в прошлом году. Они продлились месяц, поскольку этот уверенный в себе «член» ждал от меня только секса. Но максимум, на что он имел право, так это удовлетворить меня языком и пальцами.
У меня принцип — не лишиться девственности с тем, в ком я не уверена.
— Ладно, извини, — заговорил парень, привлекая мое внимание.
Извинения от него исходят искренние, поэтому я приняла их.
— Я давно не общался просто так. И тем более с девушкой. Там, где я обучаюсь, слишком строгие правила. В том здании я превращаюсь в сухаря. И когда я возвращаюсь на летние домой, то проходит достаточно много времени, чтобы прийти в себя и понять, что я нахожусь в обычном мире с обычными людьми.
Я внимательно выслушала его и закивала.
— Спасибо, что поделился. Я сразу так и поняла, что военные далеки от дружелюбия.
Парень усмехнулся.
— На себя посмотри. Если ассоциировать человека с цветами, то ты точно роза с шипами.
Я повернула к нему голову, одарив скептическим взглядом.
— Она вывела меня. Начала выпендриваться, когда я находилась в напряженной ситуации.
— Ты всегда такая прямая и жестокая, — уверенно отчеканил он.
— С чего ты так решил?
— Вижу, — пожал он плечами.
Автобус остановился на остановке и открыл двери. Вошла пожилая женщина с ведром полевых цветов и оплатила проезд, тяжело дыша.
— Значит, ты видишь людей насквозь? Ну и что ты скажешь обо мне? — скрестила я руки на груди.
Женщина прошла мимо меня и ее цветы хлестнули меня по лицу. Я с раздражением оттолкнула ее ведро руками, процедив:
— Можно аккуратнее? Здесь люди!
Парень усмехнулся, привлекая мое внимание.
— О чем я и говорю.
— Можно подумать ты бы промолчал, — пробормотала я, поглаживая щеку.
— Промолчал бы. Она не заметила. Здесь тесно.
— Да, я резкая, но это не значит, что я жестокая.
Почему-то доводы этого незнакомого парня задели меня. Будто от его мнения зависит моя жизнь. Или у нас, у девочек, в крови казаться хорошими перед симпатичными парнями. Это, видимо, не контролируется.
— Ты — дочь богача, которая мало знает о выживании, — на мое удивление продолжил характеризовать меня парень, заставляя сконцентрировать на нем пронзительный взгляд. — Ты знаешь, что тебе ничего не сделают, потому что папа точно отмажет, поэтому такая дерзкая. Любишь все делать назло и выводить людей на эмоции.
— С чего ты решил, что я дочь богача? — сдавленно спросила я, решив заставить парня усомниться в своих словах, ведь он во многом не прав.
— По тебе видно: взгляд, повадки, привычки. И сумка от Шанель за сотни тысяч долларов.
Я неосознанно схватилась за свою сумочку, которая никакой ценности для меня не имеет, ведь она не последняя в моей жизни. Хотя наглый воришка, наверное, тоже заметил ее высокую стоимость, поэтому решил рискнуть украсть ее в людном месте. В основном такие сумки дарят мне друзья отца на дни рождения, и я сама не знаю, сколько они точно стоят. Но данная сумка действительно дорогая, ведь содержит в себе бриллианты на значке «Chanel», а фурнитуры — из белого золота.
— У тебя острый глаз, — прочистив горло, признала я. — Но ты бы мог еще подумать, что я какая-нибудь эскортница.
Парень усмехнулся и фыркнул, окинув меня насмешливо-оценивающим взглядом.
— Губы натуральные, груди нет и ягодицы еле заметны. — Я неосознанно прикрыла декольте своей сумочкой, когда этот прямолинейный парень без стыда начал рассматривать мою грудь. — И эскортницы обычно проводят свои будни на Патриках или в Дубае, но никак не в Ейске.
— Поразительно, — пробубнила я и отняла от парня взгляд, смотря на голую серую стену, которая отделяет нас от водителя. — У тебя отменные комплименты. Лучше не открывай свой рот в компании девушек, иначе рискуешь получить несколько пощечин.
Незнакомец хрипло и коротко посмеялся.
— Не планировал находиться в их компании.
Я выдала озорную улыбку и хитрый взгляд.
— Я тоже могу кое-что сказать о тебе. Ты — ограниченный человек, который отдал свою жизнь военному делу и больше ни о чем не желает знать. У тебя узкий мир, в котором ты спрятался от чего-то или от кого-то. У тебя точно какая-та травма, которую стоит проработать. Признавайся, женоненавистник?
Парень вздохнул и поднялся на ноги, хватая свой рюкзак. Затем он чуть склонился, чтобы быть ближе к моему лицу, держась за поручни.
— Среди своих людей я открытый и позитивный. Это ты, липучка, с которой я не хочу иметь ничего общего, поэтому такой скрытый и необщительный. Дай пройти.
Я сжала челюсти, не показывая своей обиды снова. Наоборот, показала улыбку и блеснула дерзким взглядом. Я повернулась на сидении, убирая свои ноги в сторону, чтобы этот мудак, которого мне не повезло отблагодарить за помощь, смог свободно пройти и не задеть меня.
Парень встал перед дверью, расставив ноги на ширине плеч. Он выше меня на голову и в разы крупнее многих мужчин. Такому не составит труда вырубить кого-нибудь одним ударом. В принципе, я не сомневаюсь в своих доводах, ведь увидела его способности наяву.
Признаться, красивый мудак. Даже округлые ягодицы привлекают внимание. Но язык — острый, а взгляд — сильно колючий.
Я тяжело вздохнула и почуяла шлейф аромата, который он оставил за собой. Пахнет… головокружительным цитрусом с древесными нотками.
Автобус остановился и незнакомец, застрявший в моей голове на неопределенный период, бросил на меня последний нечитаемый взгляд. Я скрестила руки на груди и показала ему язык. Парень усмехнулся, демонстрируя ямочку на щеке, и вышел из автобуса.
Наверное, я больше никогда его не увижу. До моей точки еще пять остановок. Живет он довольно далеко.
Да и не хочу я больше сталкиваться с этим типом. Он способен растоптать мое спокойствие за секунду своими речами, которые этот парень не привык фильтровать. Такими людьми для постоянного общения я себя не окружаю. Себе дороже.
Дождь прекратился за тридцать минут пути и небо прояснилось. Выглянуло солнце, превращая все вокруг в пекло несмотря на вечернее время. Вода на асфальте мгновенно начала испаряться.
Я вышла на своей остановке. Ориентир — большой дуб. Несмотря на то, что я каждое лето провожу часть своих летних каникул на даче отца в Ейске, все равно имею привычку не запоминать досконально местность.
В этом году, в связи с экзаменами, в июне я не смогла поехать вместе с семьей в Грецию. Поэтому в московском доме я проживала одна, полностью погруженная книгами. Не считая поваров и горничных.
Я довольно хорошо сдала свои экзамены, стараясь учиться. Желание стать терапевтом у меня появилось еще в шестом классе, поэтому я взялась за учебу и «грызла» гранит науки с особой тщательностью.
Сначала я думала, что стараться учиться и знать все предметы «на отлично» не имеет смысла, ведь папа все равно оплатит мою учебу. Но, повзрослев, я осознала, что на лечебное дело он денег не выделит. Поэтому я и решила добиться высоких баллов и поступить на бюджетную основу. В тайне тратила карманные деньги на репетиторов, вместо красивой и брендовой одежды с другими развлечениями.
Я вошла в дом и сняла свои грязные босоножки, которые изрядно испачкала, бегая по лужам.
Когда проходила мимо гостиной, услышала противный голос и замерла:
— И где же ты шлялась в таком виде?
Я закатила глаза и повернулась всем корпусом, чтобы видеть эту ненавистную мне женщину. Она сидела на диване, поджав под себя ноги, и лениво пилила ногти. Глядя на меня, она дунула на ногти своими обмазанными красной помадой губами, смахивая таким образом ногтевую пыль.
— А тебе то какое дело? Не засоряй свой мозг ненужной информацией, иначе он перестанет функционировать из-за большого объёма знаний. Памяти то там маловато.
Она усмехнулась.
— Как ты со мной разговариваешь, соплячка?
— Ух ты, а ты давно стала намного старше меня? Ничего, что тебе тридцать?
— Василис, мы бы могли дружить, — с ехидством проговорила она, приторно улыбаясь.
— С тобой? Никогда. Ты же поверхностная. Только и делаешь, что тратишь деньги отца и удовлетворяешь его в постели. Ты больше ни на что не способна. У нас с тобой разный интеллектуальный уровень.
На протяжении моего монолога Розалия продолжала улыбаться и демонстрировать свой змеиный нрав. Она самая ядовитая и ненасытная змея, какие только существуют. И в пищевой цепочке хищниц занимает первое место. Она сожрет любую, если несчастная посмеет позариться на ее место под солнцем. Ведь Розалия даже добилась бракосочетания с моим отцом, хотя долгое время была лишь любовницей. Даже при жизни мамы…
Ненавижу ее.
— Но я хитрая, а ты — нет. Дорогой! — приторно-сладко позвала она отца, и я закатила глаза.
Любительница демонстраций. Она занимает первый ряд, когда мы с отцом ругаемся. В ней имеется какая-та тактичность, признаю. Она хотя бы не берет с собой попкорн, когда смотрит это представление. Но настраивает она отца против меня знатно сильно. Будто видит во мне конкурентку. Как нелепо.
Отец вальяжно спустился со второго этажа. Наверняка опять сидел в своем кабинете и писал свою книгу.
Несмотря на возраст, а ему сорок девять, отец делает все, чтобы выглядеть превосходно. Посещает фитнес-центры и следит за фигурой. Его возраст лишь выдают морщины вокруг глаз и на лбу. Конечно, ради таких молодых любовниц необходимо держать планку. Хотя если бы отец был полный и с животом, постоянно потеющим и непривлекательным, то Розалия бы все равно не побрезговала. Отец для нее — просто мешок с деньгами.
И он это понимает. Эта девица рядом с Виктором Вишневским просто имидж и хорошая возможность потрахаться с молодым и гибким телом. Высокие отношения.
— Посмотри только в каком виде пришла домой наша дочь. Где она была со вчерашнего вечера, не знаешь?
Мне захотелось похлопать ее игре. Строит из себя невинную и непонимающую мать, которая переживает за своего ребенка.
Отец окинул меня оценивающим взглядом, который вскоре приобрел суровый характер.
— Ты где была, Василиса? — прогремел его недовольный голос.
— И не надо придумывать небылицы про ночевку у подруги. Их у тебя здесь нет.
Я сжала челюсти и вздохнула, соединив пальцы перед собой. Моя злость кипит внутри, а крышка, в виде моего терпения, начинает свистеть.
— Я летала в Москву, — честно призналась я, не собираясь придумывать отмазку. — Я же сказала тебе вчера, папа, что буду подавать документы в университет.
Отец вздохнул. Его ярость отразилась на лице. Он положил руки на бедра и сделал несколько шагов по направлению ко мне. Жесткая подошва ударила по паркету несколько раз, отбивая ритм моего спокойного сердца.
Я не боюсь отца. Раньше могла таить страх перед ним, поскольку с раннего детства изрядно насмотрелась на его жестокие проявления. Но стоило ему раз ударить меня по лицу в порыве гнева, как не только мой страх перед ним улетучился, но и мое уважение к нему испарилось.
Отец сцепил руки за спиной, демонстрируя свой фирменный жест превосходства.
— Значит ты все же ослушалась меня и решила сама строить свою жизнь.
— На то она и моя.
Отец закивал.
— Хорошо. Если она твоя, то и живи, как хочешь. Без моих денег, — сделал он акцент на своей последней фразе.
Я бросила мимолетный взгляд на Розалию и увидела ее довольную ухмылку. Тошнотворное зрелище.
— Я уже сыта твоими угрозами, папа. Хорошо, я поняла. Что-то еще? Может мне отдать одежду, которую ты мне купил? Не садиться за стол? Предупреди заранее, чтобы не ставить меня в неудобное положение.
— Не дерзи, мерзавка! — заорал отец, покраснев от злости. — После смерти матери ты вовсе потеряла рассудок и попутала все берега!
— Да это ты изменился до неузнаваемости с ней! — крикнула я, указывая рукой на мерзкую особу на диване.
Крышка терпения вылетела прочь.
