— По тебе видно: взгляд, повадки, привычки. И сумка от Шанель за сотни тысяч долларов.
Я неосознанно схватилась за свою сумочку, которая никакой ценности для меня не имеет, ведь она не последняя в моей жизни. Хотя наглый воришка, наверное, тоже заметил ее высокую стоимость, поэтому решил рискнуть украсть ее в людном месте. В основном такие сумки дарят мне друзья отца на дни рождения, и я сама не знаю, сколько они точно стоят. Но данная сумка действительно дорогая, ведь содержит в себе бриллианты на значке «Chanel», а фурнитуры — из белого золота.
— У тебя острый глаз, — прочистив горло, признала я. — Но ты бы мог еще подумать, что я какая-нибудь эскортница.
Парень усмехнулся и фыркнул, окинув меня насмешливо-оценивающим взглядом.
— Губы натуральные, груди нет и ягодицы еле заметны. — Я неосознанно прикрыла декольте своей сумочкой, когда этот прямолинейный парень без стыда начал рассматривать мою грудь. — И эскортницы обычно проводят свои будни на Патриках или в Дубае, но никак не в Ейске.
— Поразительно, — пробубнила я и отняла от парня взгляд, смотря на голую серую стену, которая отделяет нас от водителя. — У тебя отменные комплименты. Лучше не открывай свой рот в компании девушек, иначе рискуешь получить несколько пощечин.
Незнакомец хрипло и коротко посмеялся.
— Не планировал находиться в их компании.
Я выдала озорную улыбку и хитрый взгляд.
— Я тоже могу кое-что сказать о тебе. Ты — ограниченный человек, который отдал свою жизнь военному делу и больше ни о чем не желает знать. У тебя узкий мир, в котором ты спрятался от чего-то или от кого-то. У тебя точно какая-та травма, которую стоит проработать. Признавайся, женоненавистник?
Парень вздохнул и поднялся на ноги, хватая свой рюкзак. Затем он чуть склонился, чтобы быть ближе к моему лицу, держась за поручни.
— Среди своих людей я открытый и позитивный. Это ты, липучка, с которой я не хочу иметь ничего общего, поэтому такой скрытый и необщительный. Дай пройти.
Я сжала челюсти, не показывая своей обиды снова. Наоборот, показала улыбку и блеснула дерзким взглядом. Я повернулась на сидении, убирая свои ноги в сторону, чтобы этот мудак, которого мне не повезло отблагодарить за помощь, смог свободно пройти и не задеть меня.
Парень встал перед дверью, расставив ноги на ширине плеч. Он выше меня на голову и в разы крупнее многих мужчин. Такому не составит труда вырубить кого-нибудь одним ударом. В принципе, я не сомневаюсь в своих доводах, ведь увидела его способности наяву.
Признаться, красивый мудак. Даже округлые ягодицы привлекают внимание. Но язык — острый, а взгляд — сильно колючий.
Я тяжело вздохнула и почуяла шлейф аромата, который он оставил за собой. Пахнет… головокружительным цитрусом с древесными нотками.
Автобус остановился и незнакомец, застрявший в моей голове на неопределенный период, бросил на меня последний нечитаемый взгляд. Я скрестила руки на груди и показала ему язык. Парень усмехнулся, демонстрируя ямочку на щеке, и вышел из автобуса.
Наверное, я больше никогда его не увижу. До моей точки еще пять остановок. Живет он довольно далеко.
Да и не хочу я больше сталкиваться с этим типом. Он способен растоптать мое спокойствие за секунду своими речами, которые этот парень не привык фильтровать. Такими людьми для постоянного общения я себя не окружаю. Себе дороже.
Дождь прекратился за тридцать минут пути и небо прояснилось. Выглянуло солнце, превращая все вокруг в пекло несмотря на вечернее время. Вода на асфальте мгновенно начала испаряться.
Я вышла на своей остановке. Ориентир — большой дуб. Несмотря на то, что я каждое лето провожу часть своих летних каникул на даче отца в Ейске, все равно имею привычку не запоминать досконально местность.
В этом году, в связи с экзаменами, в июне я не смогла поехать вместе с семьей в Грецию. Поэтому в московском доме я проживала одна, полностью погруженная книгами. Не считая поваров и горничных.
Я довольно хорошо сдала свои экзамены, стараясь учиться. Желание стать терапевтом у меня появилось еще в шестом классе, поэтому я взялась за учебу и «грызла» гранит науки с особой тщательностью.
Сначала я думала, что стараться учиться и знать все предметы «на отлично» не имеет смысла, ведь папа все равно оплатит мою учебу. Но, повзрослев, я осознала, что на лечебное дело он денег не выделит. Поэтому я и решила добиться высоких баллов и поступить на бюджетную основу. В тайне тратила карманные деньги на репетиторов, вместо красивой и брендовой одежды с другими развлечениями.
Я вошла в дом и сняла свои грязные босоножки, которые изрядно испачкала, бегая по лужам.
Когда проходила мимо гостиной, услышала противный голос и замерла:
— И где же ты шлялась в таком виде?
Я закатила глаза и повернулась всем корпусом, чтобы видеть эту ненавистную мне женщину. Она сидела на диване, поджав под себя ноги, и лениво пилила ногти. Глядя на меня, она дунула на ногти своими обмазанными красной помадой губами, смахивая таким образом ногтевую пыль.
— А тебе то какое дело? Не засоряй свой мозг ненужной информацией, иначе он перестанет функционировать из-за большого объёма знаний. Памяти то там маловато.
Она усмехнулась.
— Как ты со мной разговариваешь, соплячка?
— Ух ты, а ты давно стала намного старше меня? Ничего, что тебе тридцать?
— Василис, мы бы могли дружить, — с ехидством проговорила она, приторно улыбаясь.
— С тобой? Никогда. Ты же поверхностная. Только и делаешь, что тратишь деньги отца и удовлетворяешь его в постели. Ты больше ни на что не способна. У нас с тобой разный интеллектуальный уровень.
На протяжении моего монолога Розалия продолжала улыбаться и демонстрировать свой змеиный нрав. Она самая ядовитая и ненасытная змея, какие только существуют. И в пищевой цепочке хищниц занимает первое место. Она сожрет любую, если несчастная посмеет позариться на ее место под солнцем. Ведь Розалия даже добилась бракосочетания с моим отцом, хотя долгое время была лишь любовницей. Даже при жизни мамы…
Ненавижу ее.
— Но я хитрая, а ты — нет. Дорогой! — приторно-сладко позвала она отца, и я закатила глаза.
Любительница демонстраций. Она занимает первый ряд, когда мы с отцом ругаемся. В ней имеется какая-та тактичность, признаю. Она хотя бы не берет с собой попкорн, когда смотрит это представление. Но настраивает она отца против меня знатно сильно. Будто видит во мне конкурентку. Как нелепо.
Отец вальяжно спустился со второго этажа. Наверняка опять сидел в своем кабинете и писал свою книгу.
Несмотря на возраст, а ему сорок девять, отец делает все, чтобы выглядеть превосходно. Посещает фитнес-центры и следит за фигурой. Его возраст лишь выдают морщины вокруг глаз и на лбу. Конечно, ради таких молодых любовниц необходимо держать планку. Хотя если бы отец был полный и с животом, постоянно потеющим и непривлекательным, то Розалия бы все равно не побрезговала. Отец для нее — просто мешок с деньгами.
И он это понимает. Эта девица рядом с Виктором Вишневским просто имидж и хорошая возможность потрахаться с молодым и гибким телом. Высокие отношения.
— Посмотри только в каком виде пришла домой наша дочь. Где она была со вчерашнего вечера, не знаешь?
Мне захотелось похлопать ее игре. Строит из себя невинную и непонимающую мать, которая переживает за своего ребенка.
Отец окинул меня оценивающим взглядом, который вскоре приобрел суровый характер.
— Ты где была, Василиса? — прогремел его недовольный голос.
— И не надо придумывать небылицы про ночевку у подруги. Их у тебя здесь нет.
Я сжала челюсти и вздохнула, соединив пальцы перед собой. Моя злость кипит внутри, а крышка, в виде моего терпения, начинает свистеть.
— Я летала в Москву, — честно призналась я, не собираясь придумывать отмазку. — Я же сказала тебе вчера, папа, что буду подавать документы в университет.
Отец вздохнул. Его ярость отразилась на лице. Он положил руки на бедра и сделал несколько шагов по направлению ко мне. Жесткая подошва ударила по паркету несколько раз, отбивая ритм моего спокойного сердца.
Я не боюсь отца. Раньше могла таить страх перед ним, поскольку с раннего детства изрядно насмотрелась на его жестокие проявления. Но стоило ему раз ударить меня по лицу в порыве гнева, как не только мой страх перед ним улетучился, но и мое уважение к нему испарилось.
Отец сцепил руки за спиной, демонстрируя свой фирменный жест превосходства.
— Значит ты все же ослушалась меня и решила сама строить свою жизнь.
— На то она и моя.
Отец закивал.
— Хорошо. Если она твоя, то и живи, как хочешь. Без моих денег, — сделал он акцент на своей последней фразе.
Я бросила мимолетный взгляд на Розалию и увидела ее довольную ухмылку. Тошнотворное зрелище.
— Я уже сыта твоими угрозами, папа. Хорошо, я поняла. Что-то еще? Может мне отдать одежду, которую ты мне купил? Не садиться за стол? Предупреди заранее, чтобы не ставить меня в неудобное положение.
— Не дерзи, мерзавка! — заорал отец, покраснев от злости. — После смерти матери ты вовсе потеряла рассудок и попутала все берега!
— Да это ты изменился до неузнаваемости с ней! — крикнула я, указывая рукой на мерзкую особу на диване.
Крышка терпения вылетела прочь.
— Я твоя дочь! И я просто хочу быть терапевтом, а не хирургом! Что в этом такого!?
— Ты должна была продолжить мое дело!
— Так пусть она рожает тебе сына, и он продолжает твое дело. Что? — уже обратилась я к Розалии через плечо отца. — Не можешь иметь детей после многократных абортов, шлюха?
Сильный удар по щеке заставил меня пошатнуться и схватиться за лицо. На глазах выступили слезы, но уже не из-за обиды или разочарования, а из-за резкой боли в виде жжения. К отцу я уже давно ничего не питаю — ни любви, ни ненависти. Сплошная пустота.
— Ну, за что она так со мной, дорогой? — услышала я притворный плачевный голос Розалии.
— Извинись перед ней немедленно! — процедил отец, смотря на меня безумными глазами.
— И не подумаю, — рявкнула я и побежала в сторону лестницы.
Глава 2. Случайности - не случайны
Андрей
Я сделал последнюю затяжку и потушил окурок о подошву берца, бросив его в мусорный бак. В училище таких привилегий нет. Ведь нам запрещено иметь какие-либо зависимости. Они мешают службе. Например, если снайпер захотел покурить, когда ему несколько часов приходится держать под прицелом вражескую территорию, то в нем пробуждается раздражение — посторонняя эмоция, когда снайпер должен быть хладнокровным в данный ответственный момент. И это желание может стоить ему жизни и жизни его товарищей.
Не зря когда-то избирали тех снайперов, которые не имеют семью — слабую сторону. Для такой роли необходим пустой, холодный и безразличный ко всему человек. Ни к чему не привязанный.
Я встал со скамьи и закинул рюкзак на плечо, шагая по каменистой тропинке парка в сторону своего дома.
Жара нестерпимая. Мне хочется, как можно скорее, избавиться от этих плотных штанов и снять берцы, чтобы упрятать их на полтора месяца в шкаф и забыть на некоторое время. Мои ноги давно не ощущали, какого это ходить в легкой дышащей обуви.
Я снял кепку и ладонью вытер пот со лба, спрятав голову от солнца вновь. Воздух душный, особенно под вечер и после дождя. Люди, которых я встречаю по пути домой, ходят с маленькими ручными вентиляторами или веерами.
В середине июля туристов в Ейске особенно много. За девять месяцев учебы я отвыкаю от людей и вообще от всего внешнего мира. Забываюсь и попросту выпадаю.
Я усмехнулся. Та девчонка в автобусе была права, что я ограниченный человек. Я действительно отдал себя военному делу и больше ни о чем не желаю знать.
Мне было проще изолироваться. Думать только о том, как на учениях в камуфляжном зимнем костюме пройти незамеченным от врага и «застрелить» его, успешно выполнив задание.
Внешний мир слишком болезненный. И чаще всего люди избегают своей реальности, спрятавшись в ограниченном мире. В это число несчастных вхожу и я.
Я достиг своего дома, войдя частный сектор, и неуверенно постучался в дверь костяшками пальцев. Через пару секунд дверь передо мной отворила мама. Она судорожно выдохнула и тут же накинулась на меня с объятиями.
— Приехал, наконец, — прошептала она, кое-как обхватывая мою шею, встав на носочки.
— Конечно приеду, Елена-прекрасная, — усмехнулся я, крепко обнимая маму.
Вскоре в прихожей появился отец и одарил меня улыбкой.
— Здравствуй, сын, — голосом командира поприветствовал он меня и протянул руку.
— Здравствуй, отец, — улыбнулся и я и пожал его крепкую руку.
Мой отец, Николай Огнев, полковник в отставке. В далеком тысячи девятьсот девяносто восьмом, в двадцать шесть, он участвовал в Косовской войне, освобождая часть Сербии от косовских албанцев. Тогда он был старшим лейтенантом и за боевые заслуги вскоре получил капитана. Отец продолжил свое дело и дослужился до полковника. В сорок восемь он вышел на пенсию в связи с ухудшением здоровья. Но если бы не мама, которая настаивала на его уходе из армии, отец бы продолжал нести службу. Такова натура всех военных.
Прежде чем сесть за стол, я принял душ и переоделся после долгой дороги. Восемь часов пути выбивают все силы. Так уж получилось, что место моего обучения расположено в Благовещенске и расстояние до Ейска не маленькое.
Я обтерся полотенцем и сразу же натянул шорты. Выйдя из ванной комнаты я продолжал вытирать полотенцем влажные волосы, медленно добираясь до своей комнаты. Я поднял голову, когда приравнялся с закрытой дверью пустующей спальни.
Сглотнув, я потянулся к ручке двери, и, когда коснулся ее, убрал руку так резко, словно обжегся. Поспешно зашагал дальше, к своей соседней спальне, оставляя дверь, которая вызывает болезненные воспоминания, позади.
Вообще весь этот дом вызывает плохие воспоминания. Порой мне не хочется приезжать в Ейск, но меня ждут родители, и я вытаскиваю немыслимые силы из себя, чтобы перебороть свои болезненные чувства.
Некоторые места вызывают боль, и как жаль, когда этим местом является твой родной дом, который становится клеткой с тяжелыми воспоминаниями.
Я натянул футболку и спустился на кухню, где меня ждут родители. Мама, как всегда, к моему приезду приготовила грандиозный ужин. От вида вкусной еды у меня мгновенно выработалась бешеная слюна, и о военной выдержке я забыл напрочь за доли секунды.
— Боже, это превосходно, — простонал я с полным ртом, закатив глаза, когда мои вкусовые рецепторы коснулись мяса по-французски.
— Кушай, сынок. Вас там голодом морят. Еда наверняка как сено.
— Прекрати выставлять военный мир как что-то ущербное, Лена! — рявкнул отец, но по-доброму, без гнева в голосе.
Я улыбнулся. Несмотря на болезненное прошлое, я все же счастлив оказаться в кругу своей семьи. Пусть и неполной.
— Посмотри на него. Каждый год приезжает, и каждый год другой. Сильный, взрослый, физически развитый мужик.
— Я знала, что если рожу сына, то он обязательно пойдет по стопам отца, — проворчала мама.
— Не служил — не мужик.
Я продолжал уплетать еду, будто у меня там черная бездна, и сопровождал разговор родителей улыбкой. Их несерьезные споры всегда забавляли меня.
Конечно, если бы не сложное обстоятельство в нашей семье, то я бы вряд ли решил отучиться на снайпера и вообще отдавать этому делу всю свою жизнь. Я бы мог пополнить ряды ФСБ и стать оперативником, находясь вблизи дома. Но, как я уже говорил, здесь отныне мне тяжело находиться.
