— Нет, — дрожащим голосом ответила мама.
— Но Марина сказала об обратном. Вчера ты встречалась с каким-то мужниной, и она видела тебя.
— Боже, это репетитор для Анфисы. Мы договаривались о графике занятий, — заплакала мама. — Почему я испортила вашу встречу, когда это она распустила грязные слухи в кругу людей? Почему ты так несправедлив ко мне?
Отец ударил маму по лицу, и она снова упала на пол.
— Потому что это ты встречаешься с мужчинами там, где тебя увидят все наши знакомые! Поэтому это ты виновата!
Отец вышел из спальни и зашагал в неизвестном направлении. Я вышла из своего укрытия и подбежала к маме. Еще сильнее заплакала, когда увидела ее окровавленное лицо. Мама кое-как привстала и заключила меня в свои объятия, крепко прижимая к своей груди.
— Не плачь, моя малышка. Просто папа сильно разозлился. Это пройдет.
Мама внезапно схватилась за живот и закричала. Я вздрогнула от испуга, не зная, что сделать.
— Мама! Мамочка!
Сквозь пугающие мое сердце крики мамы, я услышала топот ног и увидела, как в спальню забежала Анфиса. Она не присутствовала на ужине с друзьями отца, только что приехав с водителем из языкового лагеря. Сестра подбежала к нам, охваченная ужасом и непониманием.
— Что случилось, Вась? Мама!
Мама легла на пол в позе эмбриона, продолжая обнимать свой живот. И когда я увидела кровь на платье, там, где начинаются ноги, я расширила глаза и меня парализовало. То, что я увидела сегодня слишком страшно для детских глаз и психики.
На наши крики в спальню вернулся отец. Он увидел маму, пятно крови, и сорвался с места, падая перед мамой на колени.
— Александра! Что же ты не сказала мне?!
Я слышу отчаяние и вину в голосе папы. Он вдруг изменился. Злость как рукой сняло.
— Сама не знала, — выдавила мама и снова закричала.
Отец взял маму на руки и куда-то унес, крича водителю, чтобы он завел автомобиль.
Позже я узнала, что у нас должен был родиться братик или еще одна сестренка.
Что меня больше всего раздражает, так это то, что мама всегда пыталась выставить отца хорошим на наших с Анфисой глазах. Несмотря на то, что мы сами неоднократно наблюдали, как он бьет ее по лицу из-за малейшего неповиновения. «Просто он несдержанный» — так нам объясняла мама, невольно прививая в наши головы мнение, что если мужчина бьет, то это нормально.
Как хорошо, что мы с Анфисой не подвластны дурному влиянию.
Не знаю, любила ли мама отца, или же просто боялась уйти от него, ведь за это он мог просто убить ее. Этого я уже никогда не узнаю и могу лишь догадываться.
Анфиса вызвала эти воспоминания, которые мне хочется забыть навсегда, тем самым напоминая мне, на что способен отец. Он избил маму так жестоко один раз и как раз из-за того, что, по его мнению, ужин с Князевыми был испорчен из-за мамы. Но мама была права в том, что это Марина Князева испортила встречу, в которой после ее слов настроение у всех мгновенно изменилось. Все подумали, что мама изменяет отцу, а эти слухи испортят его репутацию. Эта стерва будто специально сказала об этом именно на деловом ужине. Она всегда была завистницей. Ей хотелось испортить жизнь всем вокруг, чтобы на фоне всех остальных она была самой успешной во всех сферах.
Но самое противное то, что если бы она сказала, что это отец изменяет маме, на это бы никто не обратил внимание. Что еще более ужасно, все бы посмеялись и сказали, что это нормально, если мужчина захотел кого-то на стороне.
Я удивлена, как мы с Анфисой среди этой вакханалии и неправильных умозаключений выросли нормальными людьми и имеем здоровую жизненную позицию. А так же понимаем, какой должна быть семья — крепкой, в которой все уважают и любят друг друга, а страху нет места. Наверное, нас спасли сказки, которые мама всегда читала нам на ночь. И не важно, что нам уже давно не пять, мы их требовали.
Я решила прислушаться к сестре. Поэтому теперь сижу перед зеркалом с недовольным лицом, когда на моей голове сооружают прическу. Тонна лака на волосах, чтобы держался объем, но из-за него моя голова начинает чесаться. Рану чуть выше моего виска все еще можно рассмотреть, поэтому Розалия сказала визажисту прикрепить на это место небольшую красную розочку. Она контролировала весь процесс по моей сборке. И для меня это показалось странным.
— Боишься, что убегу? — недовольно пробубнила я, когда женская легкая рука рисовала мне стрелки.
— Не без этого, — признала она. — Но для меня важнее, чтобы ты сейчас выглядела сногсшибательно. Приказ отца.
— Для чего это? — нахмурилась я, отбросив руки девушки от своего лица.
— Потому что ты оборванка, в отличие от твоей элегантной и статной сестры.
Я закатила глаза и снова закрыла их, чтобы девушка продолжила свою работу. Мне сейчас очень хочется сбежать из этого дома. Подавлять свою истинную суть и притворяться оказалось невероятно тяжело. Но когда Розалия нацепила на меня красное платье из шелка на бретельках, накрыли на стол и повсюду в гостиной находились работники в униформах официантов, я поняла, что мне не сбежать из этого злополучного места. Я в клетке и мой кислород медленно заканчивается.
— Тебе оказывается так идет красный, — восторженно объявила Розалия. — Я не прогадала. А Анфиса хороша в небесно-голубом.
Мы с сестрой одновременно вздохнули. На мне слишком открытое платье. Бретельки и декольте. Платье так туго подвязано за моей спиной из многочисленных повязок, которые прикрывают открытую кожу, что моя небольшая грудь чуть приподнялась. Что касается длины, то платье прямое и доходит до пят. У Анфисы же закрытое платье с рукавами. Даже шея закрыта. Лишь спина оголилась. Плотная ткань так же доходит до пят.
Прически у нас одинаковые — локоны, передние пряди собраны и закреплены заколкой назад. У меня только две кудрявые прядки обрамляют мое лицо, которые мне постоянно хочется заправить за ухо, но внимательная ко мне сегодня Розалия постоянно возвращала их на место.
Отец с улыбкой спустился на первый этаж, с восхищением рассматривая нас.
— Какие мои дочери красивые. Дорогая, ты проделала потрясающую работу.
Он поцеловал ее в щеку и приобнял, продолжая вместе с ней рассматривать нас. Мы с Анфисой словно экспонаты в музее, а они ценители прекрасного. Отец в добром и хорошем расположении духа, и таким я его давно не видела. Тесное общение с Князевыми действительно важно для него.
Спустя несколько минут в дом вошли гости, которых мы встречали в холле с вычищенной до блеска плиткой. Они приветствовали друг друга, пока мы с Анфисой находились чуть поодаль и наблюдали за этой картиной. Эту дружбу я никогда не считала искренней. Здесь скорее имеется выгода с обеих сторон.
— Виктор, неужели это твои дочери? — ахнула Марина Князева.
Титанические усилия приходится вкладывать, чтобы улыбаться этим людям.
— Да, — с гордостью объявил он. — Выросли, мои красавицы.
— Действительно красавицы, — подтвердил Роман Князев — глава семейства.
— Василиса, — я обратила свой взор на их сына, — сколько мы с тобой не виделись? В последнюю нашу встречу тебе было четырнадцать?
— Да, верно, — натянуто улыбнулась я накрашенными в красный губами.
Я бросила на отца мимолетный взгляд. Он сверлил во мне дыру взглядом исподлобья, таким образом контролируя, чтобы я улыбалась и говорила вежливо. Он напоминал мне, что из-за моего неповиновения возникнут не самые приятные последствия, то есть, я разбужу зверя.
— Ты стала такой красавицей, — хрипло озвучил свои наблюдения Егор, осматривая меня с ног до головы с каким-то жадным поедающим взглядом.
Мне стало не по себе, но мне пришлось улыбнуться во все тридцать два.
— Спасибо за комплимент, Егор.
— Анфиса, — сдержанно поприветствовала ее Марина и коснулась плеча сестры. В ее глазах капелька сочувствия. — Как твои дела?
— Спасибо за заботу, Марина Александровна, мне лучше.
Та кивнула и улыбнулась. У Анфисы тоже имеются заранее заученные фразы. Она тоже репетировала перед зеркалом свой взгляд, свою улыбку и осанку.
Из плюсов на этом ужине — я долгое время не думала про Андрея. Моя голова немного отдохнула. Но стоило Ксюше написать мне, что они втроем идут в хороший клуб, и она ждет меня, его превосходный образ снова оказался перед моими глазами. Я прочитала сообщение подруги, держа мобильник под столом. Было тяжело держать голову прямо, но при этом смотреть глубоко вниз, чтобы дать ответ подруге.
Василиса: Я сейчас очень хочу вырваться и не важно куда, потому что нахожусь на ужине, который так важен для отца.
Ксюша: С каких это пор тебе важно то, что важно для твоего отца?— удивленный смайлик.
Я вздохнула. Даже встреча с Андреем в данной обстановке покажется мне более спасительным моментом, чем терпеть этот ужин и строить из себя хорошую.
Василиса: Потом.
После чего я заблокировала мобильник и снова спрятала его под тканью платья, положив на стул рядом. Когда я подняла глаза, то столкнулась со взглядом Егора, которым он продолжает меня поедать.
Егор не сильно старше меня, ему двадцать три года, и в силу того, что наши родители знакомы давно, мы часто встречались в детстве. Когда ему было одиннадцать, а мне — шесть, я швырнула в него чашкой с горячим чаем, отчего он получил ожег на щеке и рану на лбу. Кажется, если внимательно присмотреться, можно увидеть оставшийся небольшой шрам на смуглой коже, который немного прикрывают каштановые волосы.
После моего импульсивного поступка Егор возненавидел меня. И когда мне было одиннадцать, а ему — шестнадцать, Егор облил меня синей краской, которую долго пришлось отмывать. Из-за детской вражды наши родители отныне старались реже оставлять нас наедине, потому что наша месть — это замкнутый круг. Если я сделала что-то против него, то Егор отомстит, а после на его месть снова отвечу я.
Сегодня же он практически облизывается, когда смотрит на меня. Наши отношения мне напомнили сказку про принцессу Лебедь. Сначала принц с принцессой так же враждовали и не хотели видеться. А когда повзрослели, принц увидел в ней самую редкую красавицу и забыл о ненависти. Только вот в конце сказки я не отвечаю этому принцу взаимностью, потому что он не привлекает меня даже спустя годы. Я чувствую, как от него исходит тьма и недобрые намерения. По его горящему взгляду я вижу, что в Егоре внезапно появилось неутолимое желание обладать мною.
Пошел к черту, гад похотливый. Так и хотелось показать ему средний палец.
— Василиса, насколько мне известно, ты закончила школу, — обратилась ко мне самая любопытная женщина из всех.
Я обратила на нее свой взор и улыбнулась. Время не щадит никого. А Марина Князева словно не желает с этим мириться. Она желает замедлить старость, или вовсе сделать так, чтобы она не коснулась ее. Ботокса на ее лице так много, что она не способна поднять брови и показать улыбку глазами. Грудь она тоже сделала, только бы удержать рядом богатого мужа. Но я уверена, что у него есть на стороне доступ к молодому телу.
— Да, — подтвердила я.
— Наверняка поступаешь на хирурга, как отец, — улыбнулась она.
Я взглянула на отца. Снова предупредительный взгляд. Не могу же я соврать, ведь рано или поздно узнают, кем я на самом деле стану.
— Мы с отцом поговорили, и он поддержал мое решение, — с болью в сердце проговорила я свои далеко спрятанные мечты. — Я хочу связать свою жизнь с медициной, но только быть терапевтом.
— Вот как? Что же, это благородно, Виктор, отпустить своего ребенка в свободное плавание.
Мой отец улыбался и кивал, принимая приятные слова, хотя он совсем не достоин их. Он умело пытается спрятать от общества все изъяны нашей семьи. И главный изъян — это наши отношения и то, что мы с Анфисой его не уважаем.
— А вот Егор решил продолжить дело родителей, — хвасталась Марина.
— Если сын, то он обязательно должен следовать делу отца, — с гордостью объявил Роман Евгеньевич.
— Согласен, — отозвался отец.
Все подняли бокалы и выпили за встречу.
— Хорошо, что ты решил снова войти в брак, Виктор, — продолжала говорить Марина, когда резала прибором мясо. — Розалия прекрасна.
Я взглянула на Анфису и закатила глаза. Та поджала губы и сдержанно кивнула. Так она говорила мне, чтобы я продолжала терпеть. Но свист уже невыносимый.
— Она мое сокровище, — сказал отец и поцеловал руку своей смущенной супруги.
— Вполне молодая и может подарить тебе сына, — снова завел свою песню про сыновей Роман.
Я сдержала смешок.
— Мы стараемся, — пискнула Розалия и все посмеялись.
Я почесала лоб, хотя мне хотелось впечатать ладонь в лицо, чтобы стереть из головы этот позорный момент.
— Анфиса, а ты замуж пока не планируешь?
— Отец пока не нашел достойной кандидатуры, — улыбнулась моя сестра.
У меня чуть не отвисла челюсть от услышанного. Анфиса хорошо потренировалась над тем, чтобы возвысить отца на глазах Князевых. Даже папа удивился услышанному, а затем одобрительно улыбнулся старшей дочери.
— Вот это да, — улыбнулась Марина. — Похвально, что для вас важно мнение отца в этом плане. Все же дочери важная составляющая в иерархии состоятельной семьи. Зятья нужны надежные. Правда, Виктор? — подмигнула она отцу.
— Правда, Марина, — подтвердил он ее слова.
После чего Марина взглянула на меня и осмотрела оценивающим взглядом, словно выбирала дорогой товар.
Моя пытка закончилась через два часа. Когда дверь за гостями закрылась, я выдохнула и отбросила эту прямую осанку, из-за которой моя спина все время находилась в напряжении. Все это время родители вели непонятные разговоры о бизнесе, что было невероятно утомительно и мне захотелось спать. Я клевала носом и рисковала не удержать голову, которая могла невольно упасть на тарелку с ужином из-за сильной сонливости.
— Они прилетели из Москвы, чтобы вести этот разговор о бизнесе? — полюбопытствовала я, скрестив руки на груди.
Мы продолжали стоять в холле.
— Они отдыхают в Крыму, решили заехать и к нам, — осведомила меня Розалия, многозначительно взглянув на отца. На губах заиграла улыбка.
Данное проявление меня насторожило. Отец кивнул, давая ей одобрение на что-то, после чего она снова посмотрела на меня.
— Заодно и на тебя посмотрели. Действительно давно тебя не видели.
— Это еще зачем? — нахмурилась я.
Я взглянула на Анфису, которая начала что-то подозревать еще в середине ужина, отчего она пыталась скрыть некую тревогу.
— Во многих состоятельных семьях имеется практика, — заговорил отец. — Чтобы скрепить союз между семьями, имеется хороший вариант. Женитьба детей.
— Что!? — воскликнула я.
До меня наконец дошло осознание. Розалия внимательна к моему образу, Князевы рассматривают меня до дыр, а их сын вовсе давится слюной. Многозначительные взгляды с моим отцом и подмигивания, когда заходил разговор про брак и надежных мужей в состоятельных семьях. К горлу внезапно подступила тошнота, когда я представила Егора рядом, его прикосновения ко мне. Я рисковала вывернуть из желудка съеденное, поэтому отбросила эти страшные представления и с усилием сглотнула кислый привкус на языке.
— Ни за что! — только и сказала я.
Розалия закатила глаза и цокнула.
— Дорогой, ты уверен, что стоит сейчас? Она же дикарка, словно застряла в подростковом периоде.
— Стоит, милая. — Настроение отца не меняется даже из-за моего неповиновения, ведь я никуда не денусь и если понадобится, то он в кандалах приведет меня к алтарю во время церемонии. — Это будет великий союз и необходимый.
