Андрей вздохнул и внезапно придвинулся ко мне ближе. Прогремел гром, и я автоматически подняла глаза к небу. Темная масса из туч закрыла собой голубую бездну и поглотила солнце. Поднялся небольшой ветер.
Когда я снова переместила взгляд на Андрея, он уже находился совсем близко ко мне. И этого небольшого расстояния между нами мое сердце конкретно испугалось. Оно забилось быстрее и сильнее, отчего дышать стало тяжелее. Воздух стал плотным и горячим между нами, несмотря на то, что вокруг стало чуть прохладнее с приближением дождя. Синие глаза внимательно изучали меня, будто поглощали каждую деталь и черту, чтобы отпечаток моего лица остался в его памяти. К сожалению, я не могу прочитать характер его взгляда. Он заинтересованный, несомненно. И заставляющий гореть мое тело.
— Я никого не жду, Василис. И у меня нет времени, чтобы размышлять о том, какая девушка для меня будет идеальной.
Жесткий ответ, который безжалостно бьет хлыстом по мозгам, заставляя их очнуться. Розовый туман рассеялся и мои глаза увидели истину. Теперь меня не толкает из крайностей в крайности благодаря услышанному. Я заняла одну твердую позицию: ни я, никто либо другая сейчас не займет место в его каменном сердце. Может я и привлекаю его, но видимо только физически. От природных реакций, которые заложены в нас, никуда не деться.
Сейчас я абсолютно точно уверена, что мне стоит держаться подальше от этого парня, иначе я все же рискую сгореть. Меня привлекает тепло среди лютого холода, чем окружена моя жизнь, но мне лучше отказаться от этого сомнительного дара. Это ловушка и очень серьезная. Если я продолжу приближаться, то не смогу выбраться.
Снова грянул гром, но только сильнее, отчего я вздрогнула. Мы с Андреем продолжаем смотреть друг на друга, оба утопающие в своих мыслях. Не знаю, о чем он думает и не хочу знать. Вообще больше ничего не хочу знать о нем. Впервые я начала бояться человека, потому что все рядом с ним непредсказуемо и находится под толстым слоем непроглядного тумана.
Полил дождь. Сразу и резко. Образовалась белая пелена из воды. Мы с Андреем промокли моментально до нитки.
Я поменяла положение на скамье и села прямо, откинув голову назад. Пусть этот дождь смоет из меня внезапно образовавшиеся чувства к этому человеку и потушит этот чертов огонь, который он разжег во мне одним своим взглядом. Ведь там спряталось настоящее и безжалостное синее пламя.
Глава 6. Избегание
Василиса
Я задумчиво ковыряла вилкой свою глазунью на тарелке, подперев голову кулаком. В последнюю неделю ощущаю внутри некую апатию. Мне все чаще хочется лежать на кровати и смотреть сериалы, из еды практически ничего не воспринимаю. И что более удивительно — я полностью начала игнорировать Розалию с отцом. Если они что-то скажут в мою сторону, когда прохожу мимо, то я просто промолчу и поднимаюсь обратно в свою спальню. Иногда провожу время с Анфисой, но мы так же смотрим вместе сериалы, нагрузившись вкусной едой.
Ксюша все больше времени начала проводить с Димой. Она часто звала меня к ним, но когда Ксюша перечисляла людей, которые есть в компании, и я видела егоимя, то отказывалась от прогулки, придумывая аргументы, чтобы Ксюша не задавала лишних вопросов и не обижалась. Отказывалась, но желание увидеть его во мне таится огромное. Я даже не думала, что во мне имеется такая громадная сила воли. Видимо, желание сохранить свое не тронутое сердце в целости во мне выше. Хотя после нашего последнего разговора по нему уже пошли трещины. Поэтому я не хочу, чтобы оно еще разбилось вдребезги. Этот парень опасен для меня, потому что я проглядела момент, когда привязалась к нему и эгоистично захотела сделать его своим.
Поэтому я подумала, что чем дольше не буду его видеть, тем быстрее смогу отвыкнуть его него, и смогу избавиться от глупого самовнушения, что этот парень падет к моим ногам.
Так я себя утешаю.
Ни его скрытность, ни отстранённость, ни сомнительная деятельность — не оттолкнули меня от него. А я так надеялась. Стоит мне его увидеть, как во мне просыпаются странные и незнакомые чувства. Внутри такой трепет, будто правда рой бабочек пробудился. Но я отравляю их ядовитым убеждением, что между нами ничего и никогда не будет, потому что я не собираюсь стучаться в закрытую дверь. У меня достаточное количество гордости и уважения к себе.
Я устаю от того, что Андрея слишком много в моей голове.
— Девочки, что случилось? — послышался противный голос, и я отвлеклась от своего «увлекательного» дела, нехотя поднимая глаза на источник звука.
— Все нормально, — ответила за меня Анфиса, которая сидит рядом со мной.
Сегодня отец внезапно захотел устроить совместный семейный завтрак на террасе, а мы с Анфисой не имели право отказать. Теперь мне приходится лицезреть строгое выражение отца, который сидит во главе стола, и его обожаемую супругу, которая сидит справа от него. Такое впечатление, будто отец думает, что если вот так собираться нашей «дружной компанией» за одним столом, то нам удастся полюбить друг друга. Бред сумасшедшего.
— В последнее время в доме такая тишина, — с намеком проговорила Розалия, отпивая сок из стакана.
— А ты не рада? — буркнула я. — Ну конечно, ты же счастлива, когда мы ссоримся с отцом.
Анфиса ткнула локтем в мое предплечье, говоря этим жестом, чтобы я заткнулась, ведь выражение лица отца становится все мрачнее с каждым моим колким словом.
— Почему ты так считаешь? Я наоборот рада, что ты стала благоразумной и не терроризируешь отца. Он хотя бы отдохнет.
Она одарила отца своей приторно-сладкой улыбкой и погладила его по плечу. На пальце сверкнуло кольцо с огромным камнем, который принял солнечные лучи. От палящего солнца нас скрывал навес, но воздух все равно душный и раскаленный из-за жары.
— Кстати, дорогой, я купила для девочек безумно красивые платья для сегодняшнего вечера. Они будут блистать. Особенно наша Василиса.
— Спасибо тебе, милая, что взяла на себя эту обязанность, — улыбнулся отец и поцеловал тыльную сторону ее ладони.
Точно. Сегодняшний вечер. Я совсем забыла, занятая размышлениями об Андрее. Сегодня же приезжают Князевы и мы с Анфисой обязаны быть на этом чертовом ужине. Хотя я планировала сбежать уже днем и избавить себя от общества этих ненавистных мне людей.
— Ну, что ты, дорогой. Мне только в радость. Так же я пригласила визажистов. Мы произведем яркое впечатление.
Я закатила глаза.
— А для чего наряжаться? Что это за важный прием? Английская королева приезжает?
Хотя Князевы оправдывают свою фамилию. Они действительно демонстрируют себя так, словно являются аристократами, герцоги в современном мире. Они имеют успешную юридическую фирму, в которую входит вся семья. Егор Князев — сын этих успешных людей, имеющие миллиарды на счету, вошел в эту иерархию недавно, когда он закончил университет в Лондоне.
— Мы все деловые люди, — улыбнулась Розалия. — Дресс-код необходим даже в домашней обстановке.
— Ага, да, особенно ты, — фыркнула я. — Красный диплом по специальности «Бездельница».
Отец слегка ударил ладонью по столу, привлекая к себе мое внимание.
— Прекрати снова паясничать! — вскрикнул он. — Сегодня ты будешь вести себя как подобает нормальной и воспитанной девушке! Веди себя как дочь, которая уважает своего отца! Не смей меня позорить перед Князевыми, ты поняла меня?!
Анфиса бросила на меня быстрый осуждающий взгляд. Я натянуто улыбнулась, сдерживая свою злость.
— Поняла, — процедила я.
Отец снова схватился за свои приборы и хмуро продолжил поглощать еду на тарелке. Розалия взглянула на меня так высокомерно и самодовольно, что мне захотелось как следует растрепать ей блондинистые волосы и уничтожить эту элегантную прическу. Она всегда так смотрит на меня, когда выходит победительницей. Она — это отдельный вид стервятника в человеческом облике — питается исключительно негативными эмоциями, возникающие между мной и отцом. А этот раздор между нами она сама и создает. Поэтому нам нельзя находиться вместе и эти семейные завтраки, обеды и ужины как раз-таки являются специальной возможностью поругаться, нежели сблизиться.
— Прошу тебя хотя бы сегодня не злить его, — взмолилась сестра, когда мы вошли в мою спальню после очередной неудачной трапезы.
— Да плевать я хотела на этот ужин, — призналась я. — Не знаю, как ты, но я сваливаю.
Я повернулась к шкафу, но сестра схватила меня за руку и снова развернула к себе лицом.
— Василиса, это будет твоей ошибкой, — серьезно предостерегла Анфиса.
— А почему ты на его стороне? — возмутилась я.
Анфиса закатила глаза.
— Я не на его стороне. Я боюсь, что если ты сегодня что-то испортишь, то это станет концом. Финиш в точке кипения терпения отца. Я боюсь представить, что он с тобой сделает, если ты сегодня будешь вести себя дурно и поднимать скандалы.
Сестра приблизилась ко мне и взглянула своими зелеными глазами в мои, выражая своим взглядом мольбу и страх. Она взяла меня за руки и сжала их.
— Очень тебя прошу сегодня быть благоразумной. Не хочу найти тебя на полу истекающей кровью после того, как отец изобьет тебя. Иных методов воспитания у него нет, и ты это знаешь. Усмири свои эмоции хотя бы сегодня. Хорошие отношения с Князевыми для него намного важнее, чем мы с тобой вместе взятые.
Я с усилием сглотнула, прислушиваясь к речи сестры. В груди мгновенно затаилось что-то терпкое и вязкое — это страх, который я давно не ощущала. Когда Анфиса сказала про то, что отец может избить меня, если я испорчу ужин, то это не предположение, а реальность. Со временем я совсем забыла, на что способен отец в гневе.
Воспоминание
Москва
Август 2010 год
— Ты же знала, как важна для меня эта встреча! Какого черта ты все портишь!
Крики отца не прекращались. Он обзывал маму самыми жестокими словами, которые в десять лет детям нельзя повторять и тем более слышать. Некоторые я даже не понимала в силу своего юного возраста. Мама издавала только всхлипы и вскрикивала, когда получала очередной удар ногой или рукой.
Я лежала на животе под кроватью в своей спальне, заткнув уши ладонями. Мое белое пышное платье мешает дышать свободно, когда мне это так необходимо. Корсет сжимает всю грудную клетку.
Я зажмурилась, когда отец снова ударил маму по животу. Моя спальня находится напротив спальни родителей. Двери открыты, поэтому я могу все видеть. Всю жестокость отца, которую он вываливает на хрупкое тело мамы. Когда я снова открыла глаза, отец схватил маму за волосы и заставил ее встать на колени. На моих глазах слезы, из-за которых я вижу всю страшную картину смазано.
— Изменяешь мне, потаскуха?
— Нет, — дрожащим голосом ответила мама.
— Но Марина сказала об обратном. Вчера ты встречалась с каким-то мужниной, и она видела тебя.
— Боже, это репетитор для Анфисы. Мы договаривались о графике занятий, — заплакала мама. — Почему я испортила вашу встречу, когда это она распустила грязные слухи в кругу людей? Почему ты так несправедлив ко мне?
Отец ударил маму по лицу, и она снова упала на пол.
— Потому что это ты встречаешься с мужчинами там, где тебя увидят все наши знакомые! Поэтому это ты виновата!
Отец вышел из спальни и зашагал в неизвестном направлении. Я вышла из своего укрытия и подбежала к маме. Еще сильнее заплакала, когда увидела ее окровавленное лицо. Мама кое-как привстала и заключила меня в свои объятия, крепко прижимая к своей груди.
— Не плачь, моя малышка. Просто папа сильно разозлился. Это пройдет.
Мама внезапно схватилась за живот и закричала. Я вздрогнула от испуга, не зная, что сделать.
— Мама! Мамочка!
Сквозь пугающие мое сердце крики мамы, я услышала топот ног и увидела, как в спальню забежала Анфиса. Она не присутствовала на ужине с друзьями отца, только что приехав с водителем из языкового лагеря. Сестра подбежала к нам, охваченная ужасом и непониманием.
— Что случилось, Вась? Мама!
Мама легла на пол в позе эмбриона, продолжая обнимать свой живот. И когда я увидела кровь на платье, там, где начинаются ноги, я расширила глаза и меня парализовало. То, что я увидела сегодня слишком страшно для детских глаз и психики.
На наши крики в спальню вернулся отец. Он увидел маму, пятно крови, и сорвался с места, падая перед мамой на колени.
— Александра! Что же ты не сказала мне?!
Я слышу отчаяние и вину в голосе папы. Он вдруг изменился. Злость как рукой сняло.
— Сама не знала, — выдавила мама и снова закричала.
Отец взял маму на руки и куда-то унес, крича водителю, чтобы он завел автомобиль.
Позже я узнала, что у нас должен был родиться братик или еще одна сестренка.
Что меня больше всего раздражает, так это то, что мама всегда пыталась выставить отца хорошим на наших с Анфисой глазах. Несмотря на то, что мы сами неоднократно наблюдали, как он бьет ее по лицу из-за малейшего неповиновения. «Просто он несдержанный» — так нам объясняла мама, невольно прививая в наши головы мнение, что если мужчина бьет, то это нормально.
Как хорошо, что мы с Анфисой не подвластны дурному влиянию.
Не знаю, любила ли мама отца, или же просто боялась уйти от него, ведь за это он мог просто убить ее. Этого я уже никогда не узнаю и могу лишь догадываться.
Анфиса вызвала эти воспоминания, которые мне хочется забыть навсегда, тем самым напоминая мне, на что способен отец. Он избил маму так жестоко один раз и как раз из-за того, что, по его мнению, ужин с Князевыми был испорчен из-за мамы. Но мама была права в том, что это Марина Князева испортила встречу, в которой после ее слов настроение у всех мгновенно изменилось. Все подумали, что мама изменяет отцу, а эти слухи испортят его репутацию. Эта стерва будто специально сказала об этом именно на деловом ужине. Она всегда была завистницей. Ей хотелось испортить жизнь всем вокруг, чтобы на фоне всех остальных она была самой успешной во всех сферах.
Но самое противное то, что если бы она сказала, что это отец изменяет маме, на это бы никто не обратил внимание. Что еще более ужасно, все бы посмеялись и сказали, что это нормально, если мужчина захотел кого-то на стороне.
Я удивлена, как мы с Анфисой среди этой вакханалии и неправильных умозаключений выросли нормальными людьми и имеем здоровую жизненную позицию. А так же понимаем, какой должна быть семья — крепкой, в которой все уважают и любят друг друга, а страху нет места. Наверное, нас спасли сказки, которые мама всегда читала нам на ночь. И не важно, что нам уже давно не пять, мы их требовали.
Я решила прислушаться к сестре. Поэтому теперь сижу перед зеркалом с недовольным лицом, когда на моей голове сооружают прическу. Тонна лака на волосах, чтобы держался объем, но из-за него моя голова начинает чесаться. Рану чуть выше моего виска все еще можно рассмотреть, поэтому Розалия сказала визажисту прикрепить на это место небольшую красную розочку. Она контролировала весь процесс по моей сборке. И для меня это показалось странным.
— Боишься, что убегу? — недовольно пробубнила я, когда женская легкая рука рисовала мне стрелки.
— Не без этого, — признала она. — Но для меня важнее, чтобы ты сейчас выглядела сногсшибательно. Приказ отца.
— Для чего это? — нахмурилась я, отбросив руки девушки от своего лица.
— Потому что ты оборванка, в отличие от твоей элегантной и статной сестры.
Я закатила глаза и снова закрыла их, чтобы девушка продолжила свою работу. Мне сейчас очень хочется сбежать из этого дома. Подавлять свою истинную суть и притворяться оказалось невероятно тяжело. Но когда Розалия нацепила на меня красное платье из шелка на бретельках, накрыли на стол и повсюду в гостиной находились работники в униформах официантов, я поняла, что мне не сбежать из этого злополучного места. Я в клетке и мой кислород медленно заканчивается.
— Тебе оказывается так идет красный, — восторженно объявила Розалия. — Я не прогадала. А Анфиса хороша в небесно-голубом.
Мы с сестрой одновременно вздохнули. На мне слишком открытое платье. Бретельки и декольте. Платье так туго подвязано за моей спиной из многочисленных повязок, которые прикрывают открытую кожу, что моя небольшая грудь чуть приподнялась. Что касается длины, то платье прямое и доходит до пят. У Анфисы же закрытое платье с рукавами. Даже шея закрыта. Лишь спина оголилась. Плотная ткань так же доходит до пят.
Прически у нас одинаковые — локоны, передние пряди собраны и закреплены заколкой назад. У меня только две кудрявые прядки обрамляют мое лицо, которые мне постоянно хочется заправить за ухо, но внимательная ко мне сегодня Розалия постоянно возвращала их на место.
Отец с улыбкой спустился на первый этаж, с восхищением рассматривая нас.
— Какие мои дочери красивые. Дорогая, ты проделала потрясающую работу.
Он поцеловал ее в щеку и приобнял, продолжая вместе с ней рассматривать нас. Мы с Анфисой словно экспонаты в музее, а они ценители прекрасного. Отец в добром и хорошем расположении духа, и таким я его давно не видела. Тесное общение с Князевыми действительно важно для него.
Спустя несколько минут в дом вошли гости, которых мы встречали в холле с вычищенной до блеска плиткой. Они приветствовали друг друга, пока мы с Анфисой находились чуть поодаль и наблюдали за этой картиной. Эту дружбу я никогда не считала искренней. Здесь скорее имеется выгода с обеих сторон.
— Виктор, неужели это твои дочери? — ахнула Марина Князева.
Титанические усилия приходится вкладывать, чтобы улыбаться этим людям.
