Есть такие запахи, которые действуют на женщин и девушек странно, отчего у них отключается сознание напрочь. Колдовство какое-то, не иначе. Такие ароматы придумали сами мужчины, чтобы поставить нас на колени. Вот такой же аромат у Андрея, и я кое-как держусь.
Когда он прижимал меня к своему телу после автокатастрофы, на мою одежду не прилип его запах. Видимо потому, что его смыла вода, когда он купался в море. И к лучшему, иначе я бы даже не постирала то платье, как последняя маньячка.
— Спасибо тебе за помощь, — заговорила я, когда поняла, что все же обязана его поблагодарить, если уж довелось встретиться.
Я заметила, что Андрей тоже не торопился покидать мое общество. Или же я уже намеренно ищу факты, которые докажут, что я для него небезразлична.
— Не за что благодарить. Это обычный человеческий поступок.
Я поджала губы и кивнула. Последняя фраза резанула по живому органу, ведь я неосознанно готовила себя к другому его ответу.
В прошлом году я тоже была в Ейске и получала много внимания от парней. Многие хотели познакомиться со мной — от очень красивых, до средне красивых, — но я грубо отказывала всем, не находя в них той самой изюминки, которая могла бы привлечь мое внимание. А этот парень уже в автобусе, при первой встрече, захватил мой разум, а после своей помощи, после автокатастрофы, и мое сердце пало под прицелом его заботы. В чем же его изюминка? В отстранённости и скрытности? В том, что он не прилипает ко мне в отличие от многих парней?
— Как голова? — снова заговорил он после недолгого молчания, во время которого будто размышлял о том, что ему сказать.
— Нормально, — улыбнулась я, коснувшись холодными пальцами повязки, которые остудила бутылка из холодильника.
— Когда я увидел кровь на твоей щеке, мне казалось, что ты разбила голову так сильно, что больше не проснешься.
Из-за такого откровения с его уст моя челюсть чуть не выпала, но я удержала ее на месте, поджав губы.
— Наверняка ты бы обрадовался, случись со мной такое.
Я испугалась этих слов, поскольку могу снова неправильно их трактовать, поэтому решила этот неоднозначный момент перевести в шутку.
— Ты делаешь из меня какого-то монстра, — посмеялся Андрей.
Напряжение между нами немного спало. Я улыбнулась, опустив взгляд, и увидела его колени. Расширив глаза от шока, я снова взглянула на его умиротворенное лицо и выпалила:
— Твои колени… Они просто черные! — испугалась я.
Андрей безучастно осмотрел свои колени, затем сказал:
— Ерунда. Ударился о приборную панель, когда машина врезалась в землю.
— Не болят? — сочувственно спросила я.
Андрей отрицательно покачал головой и слабо улыбнулся. Его глаза выражают благодарность.
Мы вместе подошли к кассе и расплатились за свои напитки. Точнее, Андрей расплатился, когда женщина у кассы пробила наши бутылки вместе и сразу, думая, что это не отдельный товар, а общий. Затем мы вместе вышли из прохладного супермаркета обратно в пекло, и медленно зашагали по тротуару.
— За лимонад долг не возвращать, это я уже поняла. А за помощь мне после автокатастрофы что-то требуется вернуть?
Я взглянула на Андрея, смотря на него сквозь стекла солнечных очков. Он как-то странно улыбался и будто размышлял о чем-то озорном.
— Только не говори, что хочешь отыграться на мне за мое поведение и поставить на колени перед собой, чтобы я извинялась за каждую свою грубость, — наигранно ужаснулась я.
Андрей посмеялся.
— Какая у тебя бурная фантазия. Нет, Василис, за свою помощь я тоже не прошу чего-то взамен. Она бескорыстная.
— Как благородно.
Мы достигли небольшого парка и заняли свободную скамью под деревьями, которые могли скрыть нас от палящего солнца. Где-то вдали показались темно-синие тучи, медленно надвигающиеся на город. Очень надеюсь, что дождь не пройдет мимо и немного отгонит невыносимую жару. Я даже готова стоять под непрерывными каплями. Сегодня они не станут раздражать меня, и я не буду злиться из-за того, что намокла.
Благодаря тени я смогла поднять очки на голову и видеть все в ярких красках.
— Хочешь мороженое? — спросил Андрей, когда мы заметили палатку на колесиках.
Я улыбнулась и кивнула, принимая это заманчивое предложение.
— Что любишь?
— Пломбирное.
Андрей кивнул и ненадолго оставил меня одну. И сейчас, смотря на него издали, я немного отрезвела без его компании и не понимаю, как позволила себе прогуливаться с ним, ведь мне стоит бежать от него как от поедающего все вокруг бесконтрольного огня. Я снова повелась на его невидимые чары…
Я уже серьезно начала задумываться о том, что мне стоит сбежать прямо сейчас, пока он не видит, но… Смотря на него, я не могу найти в себе эти огромные силы.
Как оказалось, мне хочется гореть в этом огне сильнее, чем бежать от него и лишиться удушающего, но тепла, которого мне так не хватает.
Что-то я там говорила про изюминку в парнях? Кажется, нашла ее в Андрее. Это просто тепло. Это просто забота. Банальные вещи, которые становятся редкостью в обществе. Потому что в моем отце этой роскоши нет, как и в тех парнях, которые ухаживали за мной. Их цели были корыстными, они ждали выгоду для себя.
Андрей вернулся ко мне и протянул пломбир на рожке, так же заботливо передав салфетку.
— Спасибо, — улыбнулась я и с наслаждением облизала аккуратный завиток на верхушке. — М-м-м, как вкусно.
Я бросила взгляд на Андрея и поняла, что он смотрит на меня. Точнее, на мои губы, которые я облизала, чтобы избавиться от остатков сладости. Для таких случаев он дал мне салфетку, но кажется я не умею ею пользоваться. Он сжал челюсти и сглотнул, а затем отдал внимание своему шоколадному мороженому.
И снова я пытаюсь подавить в себе необычное наблюдение, когда Андрей демонстрирует свой интерес ко мне. Я не хочу что-то придумывать сама, а потом мучиться от разочарований, потому что все оказалось совсем иначе.
— Спасибо, что вернулся за моей сумкой. Там осталась вся моя жизнь.
— Серьезно? — удивился Андрей.
— Ага. Телефон и мои последние деньги.
— Последние? — снова недопонимал он.
Я улыбнулась и чуть поменяла положение на скамье. Повернулась к нему лицом, сгибая одно колено, чтобы положить бедро на скамью, а руку, согнутую в локте — на спинку. Андрей уже точно осведомлен, что я не из среднестатистической семьи, поэтому его удивляют мои последние слова.
— Мой отец ужасный человек. Он хочет, чтобы все жили по его правилам. Он хотел, чтобы я поступила на хирурга, но я хочу быть терапевтом. В день, когда мы встретились, я вернулась из Москвы, где подала документы в институт. За это папа перестал давать мне деньги.
Я облизала свое мороженое и надкусила вафельный рожок.
— Подожди, твой отец наказывает тебя за то, что ты следуешь мечте?
Его лицо выражает неподдельное удивление и непонимание, будто то, что я сказала, это за гранью здравого смысла. Хотя, так поступок отца и можно трактовать — он далеко за пределами рассудительности.
— Вроде того, — признала я.
— Это же абсурд, — никак не мог поверить Андрей.
— Ты совсем не знаешь моего отца. Он самый ужасный человек на всем земном шаре.
Я говорила об этом с легкой улыбкой на лице и, видимо, мое спокойствие тоже подвергает Андрея в шок. Ведь при таком рассказе о себе я должна показывать, как минимум, печаль. Но за всю свою сознательную жизнь я практически не получала должной заботы и понимания от отца, а к плохому быстро привыкаешь.
— Разве мама не хочет заступиться за тебя?
Теперь даже моя легкая улыбка спала с лица. В голове молниеносно пронеслись воспоминания детства, когда мама была рядом и подкачивала меня позитивом. Она научила нас с Анфисой жить так, как нам самим хочется, и обязательно сопровождать эту жизнь с улыбкой. Все разрушилось после ее ухода. И именно к ее отсутствию я не могу привыкнуть.
— Она умерла пять лет назад. Последняя стадия рака не щадит никого. Отец лично оперировал ее, но он всего лишь хирург, а не вездесущий чудесное исцеление.
— Мне жаль. — Андрей сжал челюсти.
— Ничего, я уже привыкла. Раньше было тяжело несомненно, но я смирилась. Но отец считает, что я начала бунтовать после ее смерти. На самом деле, я демонстративно раздражаю его из-за любовницы, которая была у него и при жизни мамы.
Андрей вздохнул и качнул головой.
— Не просто тебе. А сестра?
— Анфиса? Мы с ней поддерживаем друг друга. Правда два года назад с ней случилось несчастье, отчего она закрылась и в себе, и в своей комнате. Тебе повезло увидеть ее в клинике. Она вышла из своей норы ради меня и вроде бы эта автокатастрофа дала толчок к ее восстановлению. Она получила стресс, испугалась за меня, и будто забыла о своем непростом прошлом. Так что, есть и положительные моменты от случившегося со мной.
Андрей снова вздохнул и взглянул на меня с сожалением. Меня это не устраивает. Я вдруг стала очень разговорчивой рядом с ним и выложила всю свою короткую и скучную жизнь за несколько минут. А все потому, что мне хочется говорить с ним обо всем. Хочу, чтобы он знал меня со всех сторон. Но так же я хочу хотя бы что-то знать о нем. И подумала, что если я буду откровенной, то и он не заметит, как раскроется передо мной.
— Ну, а ты что расскажешь о себе?
Я отгрызла остатки вафельного рожка и кинула в рот самую вкусную часть.
— На кого ты все-таки учишься? — полюбопытствовала я.
— Я не могу распространяться об этом каждому, — улыбнулся Андрей, показывая мне этим, что не из вредности скрывает место своего обучения, а потому, что вынужден.
— Ясно, — кивнула я. — Ты здесь у родителей?
Андрей кивнул и так же разгрыз вафельный рожок. Когда осталась та самая вкусная часть, я уставилась на нее влюбленными глазами. В этом кончике рожка всегда остается твердый шоколад. Андрей проанализировал мой взгляд и улыбнулся, приблизив к моему лицу любимый кончик. Я посмотрела в его синие глаза и увидела одобрение. Открыла рот и Андрей, глядя в мои глаза, засунул в него вкусную часть, подушечкой пальцев коснувшись моих губ. Он отдернул руку и сжал челюсти.
Он точно умеет читать мои мысли. Про лимонад на пляже он тоже угадал. Или же он очень внимательный. Просто мечта любой девушки.
— А там у тебя есть девушка?
Я не сразу поняла, какой вопрос задала. Мои слова опережают мои мысли. Я покраснела, когда Андрей взглянул на меня с удивлением и с полуулыбкой. Даже уши загорелись от смущения.
— Нет, — мягко ответил он. — У тебя наверняка тоже никого нет.
— С чего ты это взял? — возмутилась я такому самоуверенному предположению.
— Москвичи слишком нежные, а ты слишком взрывоопасная, рыжуля, — усмехнулся он.
Сейчас я таю не от солнца, а от того, как он со мной разговаривает и буквально читает как открытую книгу.
— Ладно, ты прав, — честно призналась я. — У меня никого нет. И не потому, что у меня характер сложный и меня тяжело вывозить, — выставила я указательный палец.
Андрей сдержал смешок, облизав губы.
— Я просто жду настоящую любовь. Которая как в книгах.
Андрей тут же стал серьезнее. Он прислушивался к каждому моему слову и данная часть разговора его заинтересовала. По глазам видела, что Андрей ждет продолжения.
— Хочу, чтобы он любил меня сильно. Сильнее всего. Чтобы я была центром его Вселенной. Чтобы он ценил меня и уважал. Чтобы мы были как родные люди. Чтобы он всегда был рядом только со мной, — коротко пересказала я свой эгоистичный идеал.
— Ты рассуждаешь, как наивная девочка, — улыбнулся он.
Я нахмурилась.
— Ну и пусть. Не хочу искать в любви какую-то выгоду. Хочу, чтобы она была настоящей и бескорыстной.
— Давай я разрушу твою идеальную картинку. Представляешь, у каждого человека имеются свои интересы, и он не может отдавать себя полностью кому-то. А если он будет военным? — внезапно спросил Андрей, действительно одним вопросом нарушая мою картинку, как и обещал.
Этим вопросом он разрушил мой идеальный, маленький выдуманный мир, словно в стену с красивым рисунком прилетел ломающий все стальной шар. Андрей дал мне почву для размышлений, и я умолкла, пытаясь представить в голове такой исход. Но перед глазами чернота, картинка не складывалась.
— Который не сможет всегда быть только рядом с тобой, — подталкивал меня к ответу Андрей уточнениями.
— Но будет любить сильнее всего? — уточнила я, чтобы Андрей продолжал помогать мне составить другой пазл.
Он немного подумал, пристально глядя в мои глаза, и кивнул.
— Тогда я смогу вычеркнуть этот пункт или немного подкорректировать его. Пусть будет только рядом со мной в том смысле, чтобы не нашел кого-то на стороне, когда мы будем на расстоянии.
— И ты будешь ждать? Постоянно? Отказываться от развлечений, от удовольствий?
— Если я полюблю и сильно, то развлечения без него мне не нужны. И моим удовольствием станет тот момент, когда он вернется ко мне и обнимет, скажет, что скучал и думал только обо мне.
Андрей вздохнул.
— Ты уверена в себе? Точно не предашь его?
— А он точно будет любить меня сильнее всего? Сильнее своей службы?
В этом странном разговоре Андрей словно защищал военных, таких, как он, а я защищала верных девушек, таких, как я.
— Не знаю, — только и смог ответить Андрей, смотря на меня с некой печалью.
— Ну, а ты? Какая твоя идеальная девушка?
— Нет. — Андрей повернулся на скамье и снова смотрел перед собой. — Не умею откровенничать на такие темы.
— Ну хотя бы одним словом, — практически взмолилась я.
