— Видимо, правду, раз тебе взбледнулось. Только я не люблю товар, которым уже пользовались до меня.
— Мы договаривались. Семья вне деловых отношений. Это было моим условием, — произнес отец с непримиримой решимостью в голосе, хотя я могла видеть, как его плечи дрожат от напряжения.
— Условия? — усмехнулся Котов, его улыбка стала ещё шире, и в этом пугающем выражении лица я увидела, что он испытывает удовольствие от игры. — Ты думаешь, что можешь диктовать свои условия? У тебя сейчас совсем другое положение, Борис.
— Что ты хочешь от нас? — спросила мама.
— Знаешь, Мира, — произнес он медленно, — мне нужно всего лишь вернуть то, что принадлежит моей семье.
— Ты забрал всё, что было у нас, Сергей! — воскликнула она. — Как ты можешь говорить о своих правах, когда тывор? Ты просто преступник!
— Вот за это я не люблю вести дела с женщинами. Они слишком эмоциональны, — сообщил Котов, широко расставляя ноги и упираясь ладонями в стол. — Борь, давай сделаем этот вечер приятнее для нас обоих. Где они?
Мама и я переглянулись. Она боялась не меньше моего.
— Я все сжег, — ответил отец.
Котов навалился на стол, заставляя отца вжаться в кресло.
— Мы оба прекрасно знаем, что ты бы этого не сделал. Мне нужны документы.
— Их нет, — продолжал упираться отец.
— Советую их найти. Как можно быстрее. Или ты перестал ценить своих драгоценных девочек?
Отец упрямо сжал губы, но взгляд его выдал.
— Это угроза?
— Верно. Я не скрываю.
— Сергей, ты не можешь... — начал он, но очередной тычок в спину заставил замолчать.
— Ты сыграл со мной в игру в прошлом, в настоящем пришла моя очередь. Угадай, почему прекратились поставки на производство? Вижу, догадался. А помнишь тот крупный заказ и неожиданное банкротство заказчика? А следующий?
Я ожидала, что отец будет защищаться, попытается оправдаться, но он только сглотнул. В этот момент мне стало понятно: Котов не врал, а отец понимал риски и знал, что за действия когда-то придется платить.
— Все в сейфе, — признался папа. — Отпусти дочерей и Миру. Поговорим вдвоем. Я смогу предложить…
— Нет-нет. Условия буду ставить тут я, — кивком Котов приказал увести нас.
Глава 6. Лена
— Ничего не работает! — Маша трясла перед моим лицом телефоном. — У тебя работает? — она подбежала ко мне и протянула руку.
— Я не брала с собой телефон, — сказала я, сидя на кровати. — А мы в твоей спальне.
— Ну так сходи! — рыкнула на меня.
— Сходи, — я указала на открытую дверь и мужчину, стоявшего в проеме.
— Как ты меня бесишь!
Не знаю, на что она рассчитывала, когда уверенно двинулась к выходу.
— Нельзя.
— Что значит нельзя? Я в своем доме!
— Нельзя — значит, нельзя, — повторил мужчина спокойно, даже не взглянув на мою сестру.
— Как вы меня все бесите! Все! Бесите!
— Маш, оденься и посиди спокойно, — попросила мама, растирая пальчиками виски. — Упокойся.
— Капец вы странные! — крикнула она.
— Маш, просто помолчи, не видишь, маме плохо.
— И мне плохо! Что происходит? Почему Котов пришел в таком виде в дом?
— Что сделал отец? — спросила я у мамы спокойно, перебивая крики сестры.
Маша затихла, ожидая ответа.
— Он воспользовался моментом, — ответила мама. — А теперь и Сергей воспользовался моментом, — добавила она тихо.
— Да что папа сделал?
— Он взял документы, — продолжала мама, её голос дрожал от волнения. — Но, как я понимаю, он забрал только часть. Остальное, кажется, отдал в долг. Теперь Котов хочет вернуть то, что принадлежит ему.
— А зачем это было нужно? — в голове не укладывалось, что отец способен на преступление.
Мама подняла покрасневшие глаза.
— Посмотрел на своих успешных друзей. Был молод.
— Не так и молод, — впервые за долгое время Маша вставила разумный комментарий. — Я помню тот момент, когда у него выстрелил бизнес.
— Но даже если бы он и был молод, это не оправдывает все глупости, — продолжила я, пытаясь усмирить бурю эмоций в себе. Мысли метались между недоумением и разочарованием.
— Ваш папа думал, что сможет всё контролировать, — вздохнула мама, схватившись за голову. — Он был уверен, что сможет вернуть все назад, когда захочет.
— А теперь мы за это страдаем, — прошептала Маша.
— Он был уверен, что все сойдет ему с рук, — сказала я, не скрывая разочарования. — И точно не собирался ничего возвращать.
— Не стоит так думать о папе, — заметила мама. — Ты же не знаешь всех обстоятельств.
— А какие обстоятельства должны подтолкнуть человека к преступлению? Кто-то из нас был неизлечимо болен?
— Леночка, жизнь сложнее.
— Не думаю. Есть хорошие поступки и плохие. И если не хватает смелости признаться себе, что ты поступаешь дерьмово, этот факт никак тебя не оправдывает, — я отвернулась. Не выдержала мамин взволнованный и разочарованный взгляд. И да, мне было стыдно за собственные слова.
— Никогда не суди людей, — сказала она.
— Очень удобная отговорка, мам, — произнесла я, разглядывая рисунок дерева на комоде.
— Благодаря отцу мы никогда не знали нужды. Он всегда заботился о нас. Вы носили дорогие вещи, отдыхали в дорогих местах. Никто из вас яйца не разбил…
— Мам, не надо… — попросила я.
Маша выразительно хмыкнула, присев на край письменного стола, и покачивала ногой.
— Что, идеальный мирок с розовыми пони начинает рушиться? — спросила она.
— Это и твой мир, — ответила я, не поворачивая голову.
И да, наш мир рушился из-за ошибки отца. Из-за желания иметь больше.
— Никто не может предугадать, что произойдет через десять лет, — кажется, мама нашла оправдание всем поступкам отца.
— Это никак его не оправдывает, — произнесла я.
— Как и не оправдывает человека, который ворвался в чужой дом с вооруженной сворой.
— Что?! — спросила я удивленно.
— Трудно поверить, что все вокруг не святые, да? — поинтересовалась Маша, даже не скрывая издевки в тоне.
Я проигнорировала последние слова, закрыла глаза, украдкой стерев слезы в уголках. Изнутри меня выжигало разочарование. И больше всего я боялась разочароваться в близких еще сильнее.
Молчание, повисшее в комнате, усиливало напряжение между нами, и любая попытка объяснить или оправдать действия отца только усугубляла ситуацию.
Я вздрогнула от неожиданного звука помех в рации.
— Четвертый, прием, — голос прервал неприятное шуршание. — Первый приказал спустить девчонку в кабинет.
— Принято, — мужчина повернулся на нас. — Какую из них?
— Елену.
— Меня? — я перепросила зачем-то.
— На выход, — он отступил, давая мне возможность свободно выйти.
Маша спрыгнула со стола.
— Я не понимаю. Зачем она им нужна? Мам? Да что происходит? Ты что опять выдала? — спросила у меня зло.
— Я не знаю, — ответила я.
— Мам?! — Маша воскликнула возмущенно. — Почему еепозвал Котов?
— Я не знаю, — повторила мама, а я поспешила уйти.
Складывалось впечатление, что я впервые сегодня узнала собственную семью. Бизнес отца строился на махинациях. Мама смотрела на его действия сквозь пальцы. А с сестрой-близнецом у нас не было ничего общего, кроме внешности.
Я вышла в коридор, а за мной следовал мужчина. Каждый шаг ощущался как камень, который я тащу за собой.
Пока мы шли по коридору, мне вспоминались разговоры о том, как сложно понять человека, пока ты не столкнешься с последствиями его поступков. Я слишком долго верила в идеальную картинку нашей жизни.
Мы остановились у двери кабинета. Мужчина открыл ее и жестом указал войти.
— Зайди, — произнес Котов холодно, заметив меня.
Я на секунду замерла и решилась сделать шаг.
Папа, как и прежде, сидел за столом, только его внешний вид стал еще более пугающим. Его не били. Я не видела ни синяков, ни кровоподтеков. Он словно постарел лет на десять. Ссутулился, сжался, смотрел без прежней уверенности. На его фоне Котов смотрелся властителем мира. Он выглядел угрожающе в черной форме, подчеркивающей его жилистое тело. Детали — от карманов до шнурков на ботинках — создавали впечатление строгости и дисциплины.
Хоть лицо мужчины было открыто, в нем не было ни намека на доброжелательность. Глаза холодные и проницательные смотрели с уверенностью и расчетом — знали все о людях вокруг. Котов не скрывал эмоций, неприязнью он щедро одаривал всех, включая меня.
— А вот и Лена.
Я в очередной раз убедилась, что он прекрасно нас различал.
Он не всматривался, как делали многие, даже те, кто был знаком с нами много лет, не гадал — просто знал.
— Зачем она тебе? — папа спросил обреченно.
— Затем, — Котов присел на край письменного стола, — что остаток своих активов ты перепишешь на нее.
— Что? — отец дернулся, взглянул на меня так, словно это я попросила отдать все, что он имел. Словно это была моя инициатива!
— А то. Завтра начнут готовить документы.
— Зачем? Я не понимаю. Ты хочешь утопить меня. Но зачем вмешивать в месть мою дочь?
— Ну, месть такое блюдо, которое подают не только холодным, — усмехнулся он. — Я решил, что твоя дочь станет моей законной супругой.
— Что? — просипела я, но меня не услышали. Мой голос смешался с голосом отца.
— Нет! — выкрикнул он. — Зачем тебе это? Я не стану этого делать! — он ударил ладонями по столу и затряс головой. — Я не стану передавать фирму дочери. Да мне и не позволят. Нет. Я не единственный владелец.
— М-м-м, — протянул Котов, безотчетно передвигая канцелярские принадлежности по столешнице. — Ты за что больше переживаешь, Борь, что тебе не позволят распорядиться твоей собственностью или что она достанется дочери?
— Я переживаю за то, что ты делаешь! —голос отца дрожал от гнева и отчаяния. — Ты хочешь втянуть мою дочь!
