- О! Разведка всё-таки дошла! - обрадовался он. - А я уже думал, ваш командир тебя к батарее пристегнул. Хотя чего это я? Откуда тут батареям взяться?
- Пока только предупредил лишнего не пить.
- Правильный мужик. Значит без фанатизма отметим ваше прибытие, всего по паре литров на рыло. - Он поставил передо мной холодную банку. – Пей, местное пиво, Кука называется. На вкус, конечно, будто его сначала кто-то уже выпил, потом снова в банку налил, но холодное. В Анголе это уже можно считать за счастье.
Я сделал несколько глотков.
- Да уж... Не «Жигулёвское».
- Не ворчи. Через месяц будешь уверять новичков, что лучше этого пойла ничего на свете нет. Здесь вкусы быстро меняются.
Мы чокнулись банками.
- Ну что, спрашивай. – Виталя откинулся на спинку стула – Вижу по глазам, что вопросов у тебя дохрена и больше.
- Ты давно здесь? – Я тоже сделал глоток пива.
- Почти год. С перерывом на госпиталь. Малярия решила, что без меня ей скучно. Второй раз уже знакомились.
- Тяжело было?
- Да ерунда. Всего-то неделю лежишь и пытаешься понять, кто украл твои мозги. Потом отпускает. Главное - не помереть со скуки. - Он засмеялся и махнул рукой. - Запоминай первое правило Анголы. Здесь тебя хотят убить буквально все.
- Даже так? – Я заинтересованно посмотрел на собеседника – А подробнее?
- Да не вопрос, давай перечислю. Комары хотят, мухи хотят, солнце хочет, вода, жара. УНИТА тоже во сне в гробу тебя видело, но они в этой очереди далеко не первые.
Я невольно улыбнулся.
- Нам уже про комаров рассказывали.
- Правильно рассказывали. Эти сволочи дисциплинированные. Как только солнце село - сразу строем на ужин. Причём белого человека они почему-то считают праздничным меню. Наверное, думают: раз прилетел из Советского Союза, значит, откармливали для них специально. - Он сделал большой глоток пива. - Поэтому полог над кроватью всегда натягивай, не забывай. Очень помогает. И следи чтобы он целый был. Марля эта легко рвётся. Лучше лечь спать попозже, но полог починить. И таблетки не забывай жрать, и репеллентами пользоваться тоже. Они конечно от местной влаги и пота долго не держаться, но всё равно помогают. А то некоторые умники, это я про себя если что, думают, что уж комар-то мне ничего не сделает. Где я, и где тот комар? А потом в госпитале с температурой под сорок осознают, как были не правы.
- Ты тоже таблетки пить забывал?
- Конечно. Я же самый умный был. – Виталя усмехнулся – До первого залета на больничку. Правда таблетки, что нам выдают тоже дрянь ещё та конечно. Говорят вредные они, если долго хавать, можно печень посадить. Мне в госпитале доктор говорил, что малярией ещё надо умудриться заразиться, а печень не вернёшь. Так что тут сам решай, что для тебе важнее - печень, или не болеть малярией. Я вот думаю, печень всё же нужнее, без неё говорят бухать нельзя.
Мы оба рассмеялись. Потом Виталя неожиданно стал серьёзнее, хотя улыбка с лица всё равно не исчезла.
- А вообще война здесь странная. - Он вытащил из-под подушки офицерский планшет и развернул карту. - Вот смотри. Сегодня советник работает в городе, завтра летит в буш, через неделю сопровождает колонну по саване. Потом снова штаб. И так по кругу, и не обязательно в той последовательности, что я тебе описал. Тут фронт везде, его не нарисуешь карандашом, он постоянно ползает по карте, как таракан по кухне.
- Часто по колоннам бьют? – Поинтересовался я. – в Афгане от этого были основные потери.
- Постоянно. Особенно если маршрут давно известен. УНИТА ребята терпеливые, могут несколько дней сидеть в засаде, пропуская мелочь, ради одной крупной колонны. Вообще снабжение воюющих бригад тут обычно похоже на прорыв обороны противника. Идешь, сбиваешь заслоны и засады, разминируешь дорогу, и так же обратно. Партизаны местные, они мне кажется вообще против всех воюют. Лишь бы пострелять. Хобби у них, наверное, такое. - Он почесал затылок. - А юаровцы вообще работают красиво. Авиация, разведка, коммандос... Не дураки они, к сожалению.
- Потери большие?
Виталя вздохнул, но почти сразу снова ухмыльнулся.
- Как тебе сказать... Новички обычно думают, что советник - это человек, который сидит в кабинете и умные советы раздаёт. Потом приезжают сюда и выясняется, что советник почему-то постоянно лазит по бушу вместе с ангольцами. - Он покрутил банку в руках. - За этот год уже нескольких знакомых недосчитался. Как эта заварушка в Куито-Куанавале началась, так и потери пошли больше обычного. Один подорвался на мине, другого осколком при отступлении ангольцев тяжело ранило, скончался потом в госпитале, ну и землянку советников прямым попаданием юаровского РЗСО накрыло. Благо там только один человек в это время был. Сразу на повал. Несколько раз наши в плен попадали. Два летчика со сбитого гражданского транспортника, механик по ремонту автотехники и гражданские, в Камабатале, больше шестидесяти человек. Целые семьи захватили, с женщинами и детьми. Пока их обменяли, многие погибли. Эти твари УНИТАвские, их несколько сотен километров на юг пешком гнали, вот они от истощения и болезней и гибли. После этого семьи сюда стараются не вести. Чего поделать - работа такая.
Несколько секунд он молчал, потом снова хмыкнул.
- Но знаешь, что самое обидное?
- Что?
- Когда человека не пуля забирает, а вот эти гадские насекомые, про которых мы говорили.
Я вопросительно посмотрел на него. Виталя похоже не шутил
- Ну да, так и есть. Не веришь, что ли? – Специалист по ПВО не весело хохотнул – А зря. Они тут всё переносят, не только малярию. Жёлтую лихорадку, гепатиты, дизентерию... Да бля, даже дизентерию. Попала мошка в рот, которая на дерьме местной зебры только что сидела, и готово. Здесь Серёга, местная живность иногда эффективнее диверсантов работает. Один наш инженер из обслуживания порта, умудрился за всю командировку ни разу за пределы Луанды выехать, зато умер от тропической инфекции. Я с нашими медиками говорил, они даже ничего не поняли, жуткий жар, который ничем не сбить, и через два дня нету парня. Другой вернулся домой после двух лет командировок вроде бы совершенно здоровым, а уже в Союзе выяснилось, что печень почти отказала. Подцепил какую-то местную гадость. Паразита какого-то. Вот так вот, а ты кривишься. Слушай дядю Виталю, целее будешь!
- Понял «дядя Виталя», с местной живностью и болезнями разобрались, я тебя понял, лучше тут ходить в скафандре. Ты мне лучше расскажи чего в самой Луанде происходит, тут безопасно?
- Относительно. Если сидеть внутри миссии - почти курорт. Даже бассейн есть.
- Видел.
- Только воды в нём почти никогда нет. Настоящий советский бассейн. По документам имеется, а купаться лучше в океане.
Я снова засмеялся.
- А если серьёзно, диверсанты иногда и сюда пытаются добраться. Бывали обстрелы, диверсии на электростанциях и водопроводах вообще едва ли не каждую неделю. Свет вырубается регулярно. Но жить можно. Особенно когда привыкаешь. - Он открыл ещё по банке. - Ты главное не переживай раньше времени. Первые две недели будешь ходить мокрый как после бани. Потом организм сдастся и решит, что так теперь будет всегда.
- Очень обнадёжил.
- Так я для этого к тебе и пришёл. Старослужащие обязаны поддерживать молодое пополнение. - Он снова рассмеялся. - Хотя если честно, вас сюда очень вовремя прислали. На юге сейчас жарко. В смысле не от солнца. Там такая каша заваривается, что советников начинают разбирать быстрее, чем они успевают чемоданы распаковать.
Он поднял банку.
- Ладно, давай за знакомство. И за то, чтобы мы через год здесь же сидели и точно так же пугали очередных новичков рассказами про ангольских комаров.
Мы просидели ещё около часа. Виталя успел рассказать с десяток армейских баек, половину из которых, как мне показалось, сам же и придумал. То у них крокодил якобы утащил сапог у часового, пока тот спал на посту, то обезьяна стащила планшет с секретными картами и потом целый день не давала его снять с пальмы. Мол стрелять было нельзя, УНИТАвцы рядом, а добровольно хвостатый диверсант сдаваться не хотел. Где в этих историях заканчивалась правда и начинались солдатские байки, понять было невозможно, но настроение после дороги они поднимали отлично.
Когда я вернулся к себе, Морозов ещё не пришёл. Видимо, переговоры со старшим переводчиком под кубинский ром затянулись. Я быстро разделся, натянул над кроватью марлевый полог, тщательно подоткнул его со всех сторон под матрас, как учил Виталя, и лёг.
Сон, однако, даже не думал приходить. Вентилятор под потолком честно крутился, но толку от него было немного. Он лишь перегонял по комнате густой, влажный воздух, будто кто-то поставил рядом огромный чайник и забыл выключить. Простыня почти сразу стала мокрой, подушка тоже. Казалось, что пот выступает быстрее, чем успевает испаряться.
За окном стрекотали какие-то насекомые, время от времени слышались далёкие автомобильные гудки, а совсем рядом, над самой марлей, противно гудели комары. Они кружили вокруг полога, словно прекрасно понимали, что добыча находится всего в нескольких сантиметрах, но добраться до неё пока не получается. Несколько особенно настойчивых кровопийц раз за разом садились прямо на марлю, копались на ней, ища бреши. Их силуэты отчётливо выделялись на фоне тусклой лампы за окном. Я машинально прихлопнул одного ладонью через ткань.
- Один - ноль, - пробормотал я себе под нос.
За первым прилетел второй, потом третий. «Да вас тут целая авиационная дивизия...» - подумал я. Заснуть не получалось. Я невольно вспомнил Афганистан. Там ночью в горах иногда приходилось мёрзнуть, натягивая бушлат поверх спальника. Здесь же организм мечтал хотя бы на минуту оказаться в прохладе. Даже ночью температура почти не снижалась, а влажность делала воздух таким тяжёлым, что казалось, будто дышишь через мокрое полотенце.
«Весело будет по бушу бегать», - мелькнула мысль.
В Афганистане главным врагом были горы, осыпи, разреженный воздух и солнце. Здесь к этому списку добавлялись жара, влажность, болезни, насекомые и совершенно незнакомая природа. Организм ещё не успел привыкнуть даже просто лежать в такой духоте, а уже послезавтра нам предстояло работать в ней целыми сутками.
Когда вернулся Морозов, я ещё так и не смог уснуть. Он старался не шуметь, тихо разделся и лёг, но вскоре я услышал, как он тоже тяжело перевернулся на кровати.
- Не спится? - негромко спросил он.
- Угу.
- Мне тоже.
- Комары гады задолбали, гудят над ухом – Пожаловался Морозов.
- Это они углекислый газ чувствуют, который ты выдыхаешь – Решил поумничать я – Если задержать дыхание минут на пятнадцать-двадцать, они от тебя отстанут.
- Если я задержу дыхание на пятнадцать минут, мною уже мухи заинтересуются – Буркнул Морозов.
- Надо что-то выбирать, или мухи, или комары. Ночью я мух предпочитаю, потому что они ночью не летают.
- Давай спать умник.
Через несколько секунд над комнатой снова остался только ровный гул вентилятора и бесконечное комариное жужжание.
Заснуть удалось лишь под самое утро. Проснулся я будто через пять минут после того, как закрыл глаза. За окном уже светало, а дежурный, проходя по коридору, громко колотил чем-то металлическим по перилам лестницы.
- Подъём! Воду дали!
Голова была тяжёлой, глаза словно засыпали песком, а настроение с самого утра оказалось таким, что хотелось кого ни будь убить. Когда я с трудом передвигая ноги вышел в коридор, то увидел, что страдали не мы одни с Олегом. Новички один за другим выползали из комнат помятые, красноглазые и злые. Богдан молча чесал искусанное предплечье, Али зевал так широко, будто собирался проглотить слона, а Игорь, увидев меня, только покачал головой.
- Если каждая ночь здесь такая, через месяц мы все будем похожи на ходячих покойников.
- Не переживай, - раздался за спиной бодрый голос Витали. Он, как ни в чём не бывало, вышел из умывальника свежий, побритый и улыбался во весь рот. - Через недельку привыкнете. Потом будете спать так что вас даже пушкой не разбудишь. А вот комары... Эти сволочи к вам тоже привыкнут. Считайте, что знакомство состоялось.
На этот раз над Виталиными словами никто даже не улыбнулся. Желания шутить после такой ночи не осталось ни у кого.
- Чего встали? - продолжал веселиться он. - Вода через двадцать минут закончится. Кто не успеет помыться, будет до вечера ходить и вонять как помойка.
Это подействовало лучше любого приказа. В коридоре сразу началась суета. Я успел проскочить в душ одним из последних. Вода была едва тёплой, но после липкой ночи казалась ледяной горной рекой. Хотелось просто стоять под струёй и никуда не идти, однако уже через несколько минут напор начал слабеть.
- Заканчиваем! - крикнул кто-то из дежурных.
Ещё через минуту из лейки сначала зафыркал воздух, а потом вода совсем исчезла.
- Вовремя, - пробормотал Богдан, выходя из соседней кабинки. – Я едва успел мыло смыть.
До столовой добрались уже немного ожившими. Столовая оказалась просторной, с большими открытыми окнами. Под потолком лениво крутились огромные вентиляторы. Кормили, надо признать, неплохо. Омлет, жареные сосиски, рис, свежие фрукты, белый хлеб, масло, кофе и какой-то местный сок. Вот только аппетита ни у кого не было. Жара, духота, недосып и непривычный климат сделали своё дело. Мы больше ковыряли вилками тарелки, чем ели.
- Жрите мужики через силу, - посоветовал проходивший мимо Виталя с подносом. - Сейчас не хочется, а через пару часов в этой бане силы закончатся.
Он сам, к моему удивлению, ел с большим аппетитом.
- Организм привык, - пояснил он, заметив мой взгляд. - Через месяц сами такими станете. Главное первый период пережить.
После завтрака нас сразу повели на склад вооружения. За тяжёлой металлической дверью работали двое советских прапорщиков, всё было организовано быстро и без лишних разговоров.
Каждому выдали автомат АКМС. Не новый, но ухоженный, с хорошо знакомыми потёртостями на ствольной коробке. Затем кобуру с пистолетом ПМ, несколько магазинов, нож разведчика, гранаты, подсумки, ремень и разгрузочный жилет. Следом вынесли форму.
Лёгкие кубинские камуфляжные брюки и куртки, зеленые береты и панамы, того же цвета что и форма. Форма была пошита из облегченного, но плотного хлопка. Куртка имела два больших нагрудных кармана на пуговицах, закрытых клапанами и усиленные накладки на локтях. На брюках были объемные набедренными карманы. В качестве обуви нам выдали две пары ботинок. Высокие с тканевыми вставками и кожаные берцы португальского образца. На береты уже были прикреплены кокарды, представляющие из себя золотистый венок из лавровых листьев, внутри которого располагалась красная пятиконечная звезда, а на куртках были пришиты шевроны с изображением черного леопарда готового к прыжку, на фоне национального флага Анголы.
- Это форма коммандос ФАПЛА, - пояснил прапорщик. - Вам положена такая же, как у подразделений, с которыми будете работать. Чтобы лишний раз не выделяться.
- Ну тогда и ваксу давай – Хохотнул Богдан – Морду лица намазать. Шутники вы, ей богу – не выделяться
Мы быстро переоделись. Форма оказалась неожиданно удобной. Ткань была значительно легче советской «афганки», хотя качество пошива заметно уступало.
Настоящие вопросы начались, когда мы принялись подгонять разгрузочные жилеты, тоже поставляемые в ангольскую армию братьями кубинцами. Я застегнул свой, походил несколько секунд и сразу снял.
- Ерунда какая-то.
Богдан уже вертел свой жилет в руках.
- Я тоже самое хотел сказать. Кто его вообще придумал?
Подсумки располагались неудобно, часть магазинов приходилось доставать почти из-под мышки, гранаты болтались слишком низко, а вес распределялся откровенно неудачно.
Али только фыркнул.
- Такое чувство, что его шили люди, которые автомат только на картинке видели.
Морозов внимательно осмотрел разгрузку, потом перевёл взгляд на прапорщиков.
- Других нет? Китайских, например?
- А чего не так? – Удивился прапорщик – Все берут и не жалуются.
- Всё не так, и мы не все. – Морозов был и так без настроения, после бессонной ночи, а сейчас оно у него упало ниже плинтуса. – Есть что-то другое? Или нам эту хрень самим прикажешь перешивать?
Я честно говоря возмущения Олега не понял. Я и так был готов к тому, что с разгрузкой приодеться поработать, подгоняя её под себя. Каждый из нас за годы службы успел по нескольку раз перекроить своё снаряжение. Где-то перешивали подсумки, где-то переносили крепления, где-то добавляли самодельные карманы. После десятков выходов любой разведчик постепенно собирал разгрузку под себя, и каждая была не похоже на другую.
- Ну - Прапорщик почесал затылок – Есть ещё наши «Пояс-А» и кубинские Эфоды. Но сразу предупреждаю, в них жарко будет.
- Что за Эфоды? – Заинтересовался Морозов.
- Кубинцы для своих спецчастей шьют, ограниченными партиями – Засуетился прапорщик – Аналог израильского Эфода.
- Показывай.
Через полминуты мы уже мерили кубинский клон израильской разгрузки под магазины АК. Честно говоря, мне эта разгрузка сразу понравилась, так как в отличии от китайской имела развитую плечевую систему, крупные накладные подсумки для восьми магазинов, подсумки для гранат, сухарную сумку сзади и крепления для фляги. Только вот липучки Но это по сути мелочи, их убрать и поменять на бесшумные пуговицы не проблема, И да, в ней точно будет жарко, потому что это был уже не «лифчик, а полноценный жилет, закрывающий и бока, и спину.
- Берем обе, первую будем перешивать – Наконец выдал Морозов – Да и с Эфодом нужно будет поработать. Теперь, давай, что у тебя там есть из ПБС. Всё выкладывай, будем смотреть. С руководством я договорился, по оружию и снаряге мы берем всё и столько, сколько нам надо.
Прапорщик вздохнул, и снова побрел к себе в закрома. Морозов основательно подходил к вооружению группы, и я был ему за это благодарен. Я провёл рукой по автомату, проверил предохранитель и привычным движением закинул ремень на плечо. Оружие в руках действовало почти успокаивающе но чего-то мне всё равно не хватало. Привычной тяжести пулемёта на плече. Каким бы чужим не был этот континент, автомат оставался автоматом, а пулемёт - пулемётом, и правила войны, как я уже успел убедиться, в любой стране были удивительно похожи.
