Будешь моим папой?
Елена Архипова
—Ты будешь моим папой?
— Простите... — начал он, не зная, как продолжить, до этой секунды он никогда не разговаривал с детьми. — Ты кто?
— Я — Анечка. А это — Кошик, — девчушка лет пяти подняла пингвина повыше, демонстрируя его мужчине. — Мы играем в "дочки-матери". Только у нас нет папы. Это же неправильно, правда?
— Ну... Вообще-то, да. Неправильно, — согласился.
— Вот! Я же и говорю! Так ты будешь моим папой?
от автора:
Он сбежал от шума города, от предательства, от жизни, которая больше не радовала. В тишине деревенского утра, в медитации и одиночестве, он надеялся найти покой. Но судьба приготовила ему другой подарок.
Елена Архипова
Будешь моим папой?
Глава 1
Сад был погружен в тишину.
Такая тишина, о которой в городе Валерий мог только мечтать: ни визга шин, ни звона смартфонов, ни фонового гудения чужой жизни.
Только пение птиц и шелест листвы, будто сама природа перешептывалась.
Он сидел с закрытыми глазами, вдыхая аромат чая с мятой. Солнце пробивалось сквозь яблоневую крону, играя на лице золотыми пятнами.
Медитация давалась с трудом — мысли, как назло, бегали вокруг вчерашней встречи, закрытой сделки, котировки акций на бирже…
"Зачем я сюда приехал? Чтобы забыть, как быть собой?"— мелькнула мысль.
— Ты будешь моим папой?
Голосок прозвучал неожиданно. Тонкий, звонкий, будто серебряный колокольчик, и Валерий вздрогнул, открывая глаза. Прямо перед ним стояла маленькая девочка. Она стояла на дорожке и смотрела на него внимательно и явно ожидая его ответа. Косички торчали в разные стороны, на щеке — пятнышко сока или варенья.
В руках она сжимала потрепанного плюшевого пингвинёнка с оторванной лапкой, который, всё же, сохранял некое достоинство.
Девочка смотрела на Валерия, не моргая.
— Простите... — начал он, не зная, как продолжить, до этой секунды он никогда не разговаривал с детьми. — Ты кто?
— Я — Анечка. А это — Кошик, — она подняла пингвина повыше, демонстрируя его мужчине. — Мы играем в "дочки-матери". Только у нас нет папы. Это же неправильно, правда?
Он моргнул, всё происходящее казалось сюром. Откуда здесь девочка, да еще и одна?
Маклер же уверял, что здесь нет детей. Может, это медитация так подействовала?
— Ну... Вообще-то, да. Неправильно, — пробормотал, всё ещё глядя на ребенка, как на видение.
— Вот! — обрадовалась девочка, будто получила официальное подтверждение гипотезы. — Я же и говорю! Так ты будешь моим папой?
Валерий откинулся на спинку садового кресла, моргнул снова.
Он видел многое в жизни.
Видел, как люди в дешевых костюмах убеждают инвесторов вложиться в откровенно слабые проекты на миллионы.
Видел, как преданные сотрудники, те, с которыми ты начинал свое дело, врут в глаза, потому что конкуренты их перекупили, склонив к промышленному шпионажу.
Видел, как любимая женщина принимает предложение руки и сердца, говорит "я тебя люблю", а потом, через два месяца выходит замуж за твоего лучшего друга.
Но ничего, ничего не готовило его к диалогу с шестилетней девочкой, которая появилась непонятно откуда и решила назначить его отцом.
— Послушай... Анечка, а ты откуда? Ты знаешь, где твой дом?
Валерий обернулся по сторонам, в надежде, что сейчас увидит кого-нибудь из тех, с кем могла быть девочка.
Не могла же эта кроха гулять одна? Куда смотрит её мать растяпа?
— Ты такой странный, — выдала тем временем девочка. — Конечно, знаю. Да вон же мой дом! — девочка махнула рукой через дорогу.
— А ты сюда одна пришла?
— Мама на работе. Она в аптеке работает, ну знаешь, там, где продают лекарства, — видимо, ребенок сильно засомневалась в его умственных способностях, а потому стала ему всё объяснять. — Неужели ты никогда не болел?
— Болел, — ответил машинально. — А ты?
— И я болела, — девочка как-то по-взрослому вздохнула, — особенно, когда мы с мамой жили в городе, я часто болела. Вот мы с мамой и переехали сюда, к бабушке.
— О, так у тебя и бабушка, значит есть? И где она сейчас? — спросил, а сам подумал: “Вот что за люди! Органов опеки на них нет!”
— Конечно, есть! Но бабушка, пока укладывала меня спать, опять сама заснула. А Кошик захотел на улицу, — она говорила так спокойно, будто это происходило постоянно. — Ты понравился Кошику. Он сказал, что ты добрый.
— Пингвиненок умеет говорить? — переспросил недоверчиво.
— Только со мной. И с хорошими людьми. А ты... Ты вроде ничего так, — девочка задумчиво склонила голову к правому плечу и оглядела его с ног до головы. — У тебя нет жены, да?
Он приподнял брови:
— Ты всегда так прямо в лоб задаешь вопросы?
— Надо же знать, с кем работаешь, — выдало белокурое чудо фразу, которую явно где-то слышала.
Валерий рассмеялся — первый раз за долгое время искренне, от души. Какой-то нерв внутри дрогнул — то ли от её уверенности, то ли от наивности, а может, от странного, почти забытого тепла, которое внезапно окутало его рядом с этой девочкой.
Чудо же тем временем добавило, припечатав уверенностью в голосе:
— Ты же теперь наш папа.
— А мама твоя знает, что ты ищешь пап?
Анечка насупилась:
— Мама говорит, что сначала надо узнать человека. Присмотреться к нему, поговорить о разных вещах. Но это долго. А если папа нужен срочно, надо просто чувствовать. Вот я и чувствую.
Она подошла ближе и села прямо на траву у его ног, аккуратно устроив Кошика на коленях.
— Мы с Кошиком можем приходить к тебе? Иногда. Не навсегда. Только пока ты не передумаешь.
— Ну, раз так... — Валерий посмотрел на неё сверху вниз, как на редкое явление природы. — Думаю, что иногда можно.
— Ура! — Анечка подпрыгнула. — Тогда завтра я принесу тебе свой рисунок. Папа же должен знать, что умеет его дочка.
— Жду с нетерпением, — усмехнулся он.
Она вскочила, отряхнула коленки и уже почти скрылась за воротами, когда вдруг обернулась:
— А у тебя есть яблоки?
— Есть.
— Тогда ты точно хороший папа.
И она исчезла. А Валерий остался сидеть в саду, чувствуя, как вокруг что-то изменилось.
— Кажется, меня только что усыновили, — он вновь рассмеялся.
На душе было легко, а ещё… Тепло и не одиноко.
Глава 2
Анечка скрылась за воротами с тем же спокойствием, с каким явилась — будто это нормально: назначить отца, обсудить яблоки и уйти, оставив мужчину в полном когнитивном параличе.
Валерий остался сидеть, не шелохнувшись, и усмехнулся:
— Вот как так-то? Заложена, что ли, в них эта опция, от рождения?
Солнце в зените, лучшее время для медитации упущено, чай остыл, книга валяется на коленях, забытая им, и виной всему этому одна маленькая девочка.
Он хмыкнул.
— Ну и что это, чёрт побери, сейчас такое было?
Сначала внутри него вспыхнула привычная реакция взрослого, уставшего от бега по кругу, рационального до мозга костей человека:
— Что за бред? Это же просто ребенок, играет, фантазирует.
Проговорил сам себе и впервые, за долгие месяцы тренировки, озвучил привычные установки вслух:
— Не принимать близко к сердцу, не включаться в её игру, не терять дистанцию.
Но эти установки не сработали, быстро дав трещину от нескольких фраз, сказанных белокурым чудом.
