А точнее, никакой. И почему я раньше не пришла к этому выводу? Сейчас бы сидела в своей квартире, пусть в одиночестве, но без проблем.
— Какой он?
— Кто? — Не понимаю, о ком спрашивает Клим.
— Дом.
— А, дом… — Устремляю взгляд в окно, мысленно следуя по комнатам. — Запущенный. А ещё требующий ремонта и вложений. Даже не знаю, кто его купит. Плесень, облупившаяся краска, повреждённые инженерные коммуникации. И пятно это в прачечной на полу… Странное какое-то. Кристина так и не рассказала о его происхождении. Даже смутилась, словно хотела скрыть информацию. Оно уже было, когда ты дом купил?
Повернув голову, вздрагиваю, потому что на лице мужчины смесь сожаления и страха, приправленных тоской. Словно он сейчас в том доме: смотрит и проживает определённый момент своей жизни. Неприятный момент, оставивший глубокий след. И вдруг понимаю…
— Это кровь, да? — Клим сжимает вилку так сильно, что костяшки белеют. — Её кровь, — перехожу на шёпот, ужаснувшись правильности догадки. — Твоя жена умерла там?
Клим резко поднимается, отчего стул опрокидывается, разнося по кухне резкий звук, от которого внутри волной проносится дребезжание, и уже через секунду я остаюсь в одиночестве.
Вот почему он не хотел ехать сам. Не мог. Сложно вновь оказаться там, где разрушилось всё, что ты строил. Он испытывает то же, что и я, только я потеряла материальное, которое возможно восстановить, а в его случае повторение невозможно. Я бы не хотела пройти через подобное, потеряв того, кто дорог и бесконечно важен. Вот есть человек, а вот его нет. И что с этим делать — непонятно.
Долго сижу, посматривая на тарелку, оставленную Климом. Он не возвращается, и даже звуков никаких не слышится. Встаю, ощутив покалывания в ступнях. Мелкие ссадины и порезы затянулись, но осталось несколько глубоких, и их состояние я усугубила зимней тесной обувью. Неприятные ощущения я чувствовала, но поставленная задача перекрыла собственные неудобства.
Поднимаю опрокинутый стул и мою свою тарелку, чтобы не добавлять мужчине забот. Оставленную им не трогаю, решив, что вернётся и закончит с ужином. С опаской выхожу в коридор, надеясь найти его в спальне, но нет.
— Клим?
Мой зов остаётся без ответа, и приходится заглянуть в каждую комнату, отметив, что практически все являются пригодными для жизни. Но он выбрал одну, а меня определил на диване. Да, я засыпаю с ним, чувствуя себя таким образом в безопасности, но дистанция соблюдается, а утром, как правило, в комнате я одна.
Последняя дверь открыта, а мужчины нет. Меня окатывает неприятным чувством тревоги за Клима и страха за себя. Осторожно подхожу к окну, чтобы посмотреть, не устроился ли он с сигаретой на пороге. Темно и пусто. Становится неуютно, будто я осталась одна. Совсем. Он уехал?
Долго вглядываюсь в темноту, не уловив никакого движения. И что мне делать? Пока он не окажется в доме, не усну. Даже пытаться не стоит.
— Клим, где ты? — Попытка номер два провалена, но вдруг он где-то затаился. — Идиотка, это его дом… — читаю нотацию сама себе.
Иду в обратном направлении, вновь проверяя комнаты. Застыв посреди кухни и взглянув на батареи, вдруг понимаю: где-то должна быть котельная. Вспоминаю о неприметной двери в прихожей, спешу туда, а когда толкаю, сразу понимаю, что ступени уводят вниз. На стене имеется полоска света, к источнику которой я двигаюсь.
Последняя ступень, и я попадаю в подвальное помещение, где находятся инженерные коммуникации. Здесь пусто, но справа дверь, которая ведёт куда-то ещё. И мне бы прислушаться к внутреннему голосу, приказывающему подняться наверх, но я, словно заворожённая, бреду к неизвестному.
Поворачиваю круглую ручку и попадаю в небольшое помещение, судя по скудному освещению из котельной. На противоположной стене что-то есть: тёмные квадратики, занимающие свободное пространство. Шарю ладонью по стене сначала справа, а затем и слева от себя, щёлкаю выключатель и не сразу понимаю, что передо мной.
Фотографии. Очень много фотографий, закреплённых на стене: люди, дома, машины, улицы. Под каждой стикер с надписью. А в центре лицо Артёма. Бегаю глазами по картинкам, вылавливая, как мне кажется, что-то знакомое в некоторых. Или, мне кажется, и все большие города похожи друг на друга?
Приближаюсь, рассматривая стрелки, идущие от Артёма к женщинам. Приятные лица и действительно однотипные. Я здесь тоже есть. Касаюсь своего изображения, а затем переключаюсь на те, что закреплены рядом со мной. Риелторы, о которых говорил Клим. Двигаюсь вдоль стены, пока не утыкаюсь в небольшой столик в углу. На нём фото женщины в рамке. Приятная брюнетка моего возраста с застывшей улыбкой на лице. Красивая и притягательная, вот только взгляд напряжённый, я бы даже сказала, с налётом раздражения. По какой-то причине поворачиваю голову и всматриваюсь в фото на стене: все девушки чем-то похожи на неё…
— Вера! — Мужской рык заставляет дёрнуться в сторону и резко повернуться. — Какого чёрта?
Передо мной Клим в угрожающей позе. Он зол. Я вторглась туда, куда заходить не стоило, и сейчас буду наказана. Внутренности сжимаются до болезненных спазмов, а в голове слишком отчётливо проносятся картинки физического насилия. Именно так в моём представлении пройдёт надвигающееся наказание.
Вжимаюсь в стену, не выпуская из вида мужчину, готового к нападению. А когда Клим делает шаг, сползаю по стене и обхватываю голову руками. Я уже поняла, что эту часть тела необходимо прикрывать в первую очередь, чтобы избежать критических повреждений.
И жду. Жду, когда он нанесёт первый удар…
Глава 11
— Вера, — голос Клима тихий и мягкий, обволакивающий теплом, но всё ещё не дарящий привычного чувства безопасности.
Тело максимально напряжено и готово к нападению, а пальцы сцеплены с такой силой, что по рукам прокат
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
