Страница 8 из 15
Закрыть бы дверь, но об этом оставалось только мечтать. Уцелевшая створка висела на одной петле, а моё терпение уже истощилось.
Я сунула руку в тёмную глубину полки, чтобы достать мандрагору.
И вскрикнула, получив ощутимый удар по пальцам.
Глава 12. Неожиданная трансформация
Вивьен Силвертон
— Ай! — Я резко отдёрнула руку и потёрла ушибленные пальцы.
Ощущение было похоже на удар статическим электричеством, но куда мощнее.
Я замерла, всматриваясь в темноту полки. Там, в промежутке между тяжёлыми томами, куда я в панике задвинула мандрагору вчера перед самым взрывом, что-то глухо ворчало и вибрировало. Разноцветные сполохи высвечивали подрагивающие отростки.
Ещё в коридоре, когда я приближалась к разорённой лаборатории, в нос мне ударила густая смесь запахов. Чисто подсознательно, на уровне вбитых в подкорку алхимических рефлексов, я ещё в тот момент расщепила этот коктейль на составляющие. Острый, металлический привкус озона и тяжёлый, смолистый аромат кедра — это Кейран, вернее, то, что осталось от его магического выброса. Сквозь них пробивалась липкая, приторная горечь Люцидуса, смешанная с сухим, травянистым духом моей полыни.
Сейчас, когда я сидела вплотную к полке, практически сунув нос внутрь, почти все запахи отступили. Из темноты тянуло концентрированным озоном и мокрой хвоей. Я зафиксировала в мозгу эту странность, но анализировать было некогда. Прежде всего надо было понять, что произошло с моей мандрагорой.
— Тише, маленькая, тише... Это же я, — проворковала я самым нежным голосом, на какой только была способна.
Мандрагора издала тонкий, скулящий звук. Подобного я никогда раньше от неё не слышала. Она вела себя как перепуганный до смерти щенок.
Всё это плохо укладывалось в моей голове. Можно ли всерьёз испугать растение, которое не обладает сознанием?
А почему бы нет? Мандрагора кричит, когда её вырывают из земли? Кричит. И кто знает, что и как на неё могло повлиять во время вчерашней катастрофы. Стоит воспринимать её именно как испуганного котёнка или щенка, который, защищаясь, может и цапнуть.
Я снова медленно протянула ладонь, стараясь не делать резких движений.
— Ну же, это я, Вивьен, — ласково промурлыкала я. — Я тебя вчера эфиром накормила. Помнишь?
Про купание в кислоте, глубокую заморозку и удар паром я решила не напоминать. Мало ли…
В тёмной глубине полки стало тихо. Корень замер. Секундное колебание — и я почувствовала, как тонкие прохладные корешки-пальцы робко коснулись моей кожи. Видимо, мандрагора признала мой магический фон и выбрала из двух зол меньшее: сидеть в темноте и бояться или довериться.
Она буквально метнулась к моей руке, оплетая пальцы своими отростками и тесно прижимаясь к ладони, словно ища защиты. Мандрагора мелко дрожала, и эта вибрация отдавалась во всём моём теле.
— Бедная моя... — Я осторожно потянула её на свет, перехватив дрожащее тельце второй рукой и придерживая бережно, словно раненую птицу. — Нужно тебя осмотреть.
Запах кедра и озона стал ещё сильнее.
Что за… наваждение?
Но эта мысль мелькнула и погасла, когда я, уложив мандрагору на чистую замшевую салфетку, зажгла над ней сразу несколько магических светильников.
Она изменилась.
Исчезло золотистое сияние светлого эфира. Поверхность стала полупрозрачной, как матовое стекло, а внутри, в тех самых пробитых каналах, что я заполнила эфиром, теперь медленно перетекала карамельного цвета субстанция с яркими синими сполохами.
В новой, изменённой мандрагоре я ощущала ту же магию, какой давил на меня вчера в библиотеке лорд Стормвейл — только не агрессивную.
Я ещё раз втянула в себя запах кедра и озона, пытаясь распознать, не проникла ли в мандрагору вездесущая горечь Люцидуса. Её не было.
Что же это получается?
Мандрагора позволила магии Кейрана изменить структуру закачанного в неё светлого эфира? Причём она умудрилась отсортировать её от приворотного зелья с усилителем.
Вывод напрашивался нереальный: теперь внутри корня пульсировала родная магия Кейрана.
Мысли в голове защёлкали с бешеной скоростью.
Магические каналы Кейрана, вычищенные моим нейтрализатором, сейчас напоминают пересохшее русло реки. Целители в своей капсуле заливают в них обычный, стерильный эфир, но это пассивный процесс.
Потребуется время, пока организм реципиента переработает полученный эфир и усвоит его, превратив в личную магию. Для этого должно активно заработать магическое ядро. Именно оно должно впрыснуть в каналы родную магию, чтобы безличный эфир переструктурировался. А оно, после того как было под угрозой опустошения, откроется не сразу.
Я задохнулась от восторга. Ай да я! Вот это открытие!
— Ты донор! — заявила я мандрагоре.
Корень издал вопросительное: «М?»
— Достаточно толики того, что сейчас в тебе. Если получится ввести его Кейрану, произойдёт цепная реакция. Его пустые каналы узнают свою магию. Это сработает как детонатор: стерильный эфир из капсулы мгновенно структурируется под этот образец. Понимаешь? Я… то есть мы, сможем восстановить его за часы, если не за минуты. Обычная закачка эфира превратится в форсированный марш.
Подхватив мандрагору на руки, я закружилась по лаборатории. Судя по её восторженному писку, она не возражала. А потом так же внезапно я остановилась. Идея была хороша, но как это сделать?
— Лучше бы ввести изменённый эфир сразу в капсулу, — пробормотала я. — Но кто меня подпустит к пациенту в закрытом и охраняемом целительском отсеке?
Эта мысль охладила мой пыл. Но сдаваться я не собиралась. Если новый метод сработает на Кейране, чьи каналы просто пусты, я пойму, как действовать дальше. Ведь заставить пустое русло наполниться — это первый шаг к тому, чтобы научиться пробивать заторы в мёртвых каналах отца.
— А если не в капсулу? Есть ещё варианты?
Я снова положила мандрагору на стол и посмотрела на свои ладони — они стали влажными. Корень выделил сок.
— Погоди… — задумчиво протянула я. — Сок… зелье. Это, конечно, медленнее, чем напрямую в каналы, но всё равно быстрее стандартных методов. Осталось разве что найти способ, как нам незаметно подмешать это восстанавливающее зелье Кейранчику… — Я потянулась за чистой колбой. — …чтобы он снова здесь всё не разнёс.
— Кейранчику? — прозвучал за моей спиной насмешливый голос.
Я замерла, с трудом удержавшись от вскрика. Пальцы сжали край столешницы. Медленно выдохнула и только потом повернулась, чувствуя, как из глубины поднимается жаркая волна, обжигая щёки. Надо же так попасться.
Кейран стоял в дверном проёме, привалившись плечом к косяку. Выглядел он всё ещё бледным, в глазах застыла усталость, но на губах уже проявилась его стандартная, самоуверенная усмешка.
— Не знал, что ты можешь быть такой нежной, Силвертон, — оттолкнувшись от косяка и делая шаг внутрь, сказал Кейран. — Сейчас ты похожа на нормальную девушку, а не на закопавшуюся в пробирки лабораторную мышь.
Кейран медленно прошёл внутрь и остановился прямо передо мной. Сжав зубы, я с вызовом запрокинула голову, чтобы видеть его лицо. От Кейрана знакомо пахло кедром и озоном, и теперь этот запах вступал в мощный резонанс с ароматом мандрагоры, лежащей на столе. Боковым зрением я заметила движение: мандрагора потянулась своими корешками к Кейрану.
— А особенно мне интересно… — Кейран прищурился, глядя на меня сверху вниз. — …что ты собираешься мне подлить, Силвертон?
Глава 13. Опасная Мышь
Вивьен Силвертон
Я вздрогнула, услышав низкий хрипловатый голос лорда Стормвейла. Внутри всё сжалось.
Неудивительно.
Тело помнило вчерашний день со всеми его опасностями и угрозами, добавило к этому слова ректора и наставника о том, что я была на волосок от гибели, и отреагировало, как положено древней части мозга и сгустку неразумной материи.
Но маг — это не только организм с первичными реакциями. Уже в следующий момент лобные доли включились, складывая в единую картину и ауру Кейрана, в которой до сих пор не было признаков магии, и вчерашнее извинение, произнесённое при кристалле истинности.
Никто не заставлял лорда Стормвейла произносить те слова, и кристалл в тот момент не изменил цвет. Значит, это было искренне.
— Так что ты собираешься мне подлить?
Если Кейран рассчитывал, что его вопрос меня смутит и заставит почувствовать себя виноватой, он ошибался.
— Во-первых, — Я продолжала смотреть ему в лицо, запрокинув голову и игнорируя неприятные ощущения в шее. — Незачем вламываться в мою лабораторию. Ей и так вчера досталось. — А, во-вторых… я могу восстановить твои магические каналы гораздо быстрее, чем это сделают наши целители.
— Мышь, до сих пор я считал себя самым самоуверенным во всей академии, но твоя дерзость зашкаливает. Ты сейчас парой слов опустила профессоров отделения целителей. Хорошо, что тебя не слышит магистр Илай.
Щёки полыхнули огнём, и я отступила в сторону, опустив голову. Этот невыносимый Стормвейл был прав. Я учусь у профессоров, а не они — у меня. Я сделала прорыв всего в паре направлений. Но, с другой стороны… достижений без дерзости не бывает.
— Без дерзости ни одно из открытий не пробьёт себе дорогу, — вслух сказала я. — Я не имела в виду ничего подобного, говоря о целителях, просто сегодня или, вернее, вчера во время взрыва кое-что произошло, и у меня случайно появилось средство, которое, я просто уверена, может ускорить процесс. И я не Мышь.
На последнюю фразу Кейран не обратил внимания.
— Мышь, вот сейчас ты сдала себя со всеми потрохами. Вчера… случайно… ты уверена… то есть ты собралась подлить мне зелье, не опробованное ни на ком и ни на чём. Так?
— Ты не понимаешь…
— Удиви меня, Мышь.
Я скрипнула зубами. Его пренебрежительное обращение мне не нравилось, но, если он меня выслушает, а главное, согласится на эксперимент, можно и «Мышь» стерпеть.
Кейран опустился на стул, скрипнувший под тяжестью его массивного тела.
Руку он положил на стол рядом с мандрагорой и тут же отдёрнул, заметив движение. Почуяв так близко родственную магию, мандрагора ожила. Но поверхности корня пробежала вибрирующая волна, и он потянулся отростками к предплечью Кейрана.
— Что это у тебя тут за фокусы?
— А это оно и есть — средство, — торжествующе выпалила я. — Мандрагора тебя признала, потому что вчера она нахваталась твоей магии. И хотя твои каналы пусты, она чувствует магическое ядро.
Бровь Кейрана приподнялась, но рот остался закрытым. И я, пользуясь тем, что он молчит, принялась излагать свои мысли. Слова я старалась подбирать самые простые, надеясь, что их поймёт даже представитель боевого факультета.
И всё же удивилась, когда Кейран кивнул.
— Понял. И даже соглашусь, что это может стать прорывом, но… нет.
— В каком смысле «нет»? — растерянно спросила я.
— В прямом. — В голосе Кейрана прорезалась жёсткость. — Мышь, мой ответ: «Нет!». Он окончательный.
Это было обидно. Наплевать, что я для него «Мышь», но чтобы отказаться от такой разработки — надо быть идиотом. И всё же он меня снова удивил.
— Ты сама слышала, что порекомендовал Мелони: физические нагрузки. Закачанный в мои каналы чистый эфир под действием нагрузок будет перерабатываться в магию. И это будет моя магия — заслуженная, честно заработанная. А то, что ты предлагаешь, — это костыль для тех, кто на грани жизни и смерти. Это пригодится для парней, потерявших магию в боевых условиях, ослабленных физически.
Я наморщила лоб и уже почти согласилась с ним. Но он ошарашил меня новым заявлением.
— К тому же с меня хватит твоего нейтрализатора, Мышь. Очень эффективная штука. И очень опасная. Ты хоть представляешь, что будет, если он станет доступен, скажем, Безмолвным?
— Кому?
Я знала о Безмолвных, но особо не вникала. Это была секта, состоявшая из обычных людей и из лишённых магии за преступления. Они считали, что маги незаконно узурпировали власть. Тот факт, что маги защищали их же и им подобных от нечисти на разломах, они почему-то важным не считали.
До сих пор правительство справлялось с их нападениями вполне эффективно, хотя полностью искоренить не могло.
Всё это было очень далеко от моих исследований. И слова Кейрана о том, что я могу этой невидимой секте дать в руки оружие против магов, в том числе против себя, против отца, против всех — стали для меня откровением. По позвоночнику пронеслась ледяная волна. Я подняла на Кейрана испуганный взгляд.
— О! Я вижу, что до тебя начинает доходить. Ты опасна, Мышь, своей бесконтрольностью.
— Погоди! — Я понизила голос до шёпота. — О нейтрализаторе никто не знает.
— Точно? — Стормвейл усмехнулся. Он раскрыл прямо перед моим носом свою огромную лапищу и второй рукой начал картинно загибать пальцы. — Я. Ректор Олридж. Профессор Мерфи. Целитель Мелони. Всё больше людей нашу тайну хранит*. Так? И к этому списку можно прибавить помощников профессора Мелони, которые включают для меня капсулу с эфиром, и наверняка парочку твоих друзей.
Я отчаянно замотала головой.
— Друзья — нет. — Мой голос просел. — У меня нет таких друзей.
— А эти двое, что всегда с тобой?
— Лия и Марк? Они приятели, но проекты я ни с кем не обсуждаю. Никто, ни один человек не знает изменённого состава.
— Значит, зачатки разумности у тебя имеются, Мышь.
Это было обидно, но справедливо.
— Спасибо, — выдавила я.
— За что?
— Я правда не думала с этой точки зрения. До вчерашнего дня мне и в голову не приходило, что это можно так использовать.
Выхватив из сумки свой неизменный блокнот, я, забыв о Кейране, подвинула себе второй стул и принялась записывать расчёты.
— Нет, — заявила я торжествующе, подведя жирную черту под несколькими строчками цифр. — Даже если нейтрализатор окажется не в тех руках, он так не сработает, нужно несколько сопутствующих факторов. Каналы должны быть открыты в непрерывном режиме, а для этого…
Пахнущая хвоей и озоном ладонь запечатала мне рот, вторая придержала меня за затылок, чтоб я не дёрнулась.
— Цыц, ты в своём уме, Мышь? О таком даже при закрытых дверях не говорят. Что ты сейчас записала в своём блокноте? То, о чём сказала? Про те самые сопутствующие факторы?
