В воздухе ощутимо запахло серой.
— В смысле, куда? — удивился Наиль, легкомысленно проигнорировав первые признаки надвигающегося Армагеддона. — Вопросы по земельному участку я порешал. Ну, то есть не совсем до конца, — поправился он, искоса зыкнув на меня. — Но запустил. Сейчас поеду в Казань и буду там дальше продвигать оставшиеся темы. Кроме того, нужно еще встретиться с Евой Александровной и помочь по ее части. А что?
— Как это «что»? — Голос тети Нины зазвенел, и она воинственно уперла руки в бока. — Минтай ты привез, а попробовать что, не хочешь? С овощами, между прочим!
Лицо Наиля передернулось от отвращения. Тем временем тетя Нина, не обращая внимания на его мимику, раскрыла пакет и достала оттуда нежные и диетические тушки минтая.
— О-о! — восславила она рыбу хвалебным голосом, а затем я удостоился укоризненного взгляда. — Вот видишь, если человек ставит перед собой цель, он ее всегда достигает. Не то что ты, Сергей.
— Просто я не настолько люблю минтай, как Наиль, — хохотнул я, и того опять перекосило.
Тетя Нина рассмеялась и сама, но потом взглянула на опечаленного юриста и снова свирепо нахмурилась.
— Нет, Наиль, на часик ты задержишься, — сообщила она склочным голосом. — Как раз я закончу с готовкой, это быстро. Пообедаешь, а потом езжай куда хочешь. Тем более что ты планировал до вечера тут работать, а ехать в Казань на ночь. Так что, если на час позже выдвинешься, ничего страшного не случится. — Она сказала это столь решительным тоном, что спорить даже мысли ни у кого не возникло. Но она все равно посмотрела на меня и пожаловалась: — Ну скажи ему, Джимми!
— Я представляю, какая это гадость, — мученически скривился Наиль, с надеждой цепляясь за соломинку.
— Да сам ты гадость! — возмутилась тетя Нина. — Ты вкуснее блюда в жизни не едал, я тебе гарантирую.
— Вот еще! — фыркнул тот.
— А я тебе говорю — это амброзия!
— Это ерунда, а не амброзия, — парировал Наиль.
Спор грозил вот-вот перерасти в Пуническую войну. Даже Валера и Пивасик на всякий случай попрятались. Я напрягся и уже приготовился бежать за огнетушителем, но тут тетя Нина хитро прищурилась:
— На что спорим? — сказала она простым добродушным голосом и даже взгляд отвела.
Наиль, бедный, наивный Наиль, который ранее не сталкивался с настоящими женщинами, точнее, с такими женщинами, как тетя Нина, которые и коня на скаку, и медные трубы в дугу, и шашлык на углях сгоревшей избы запекут, даже не понял всей глубины подставы. Поэтому доверчиво согласился:
— А что, спорим! Если выиграю я, вы больше никогда не будете заставлять меня есть то, что мне не нравится…
— Хорошо, — снисходительно промурлыкала тетя Нина, стараясь не встречаться с ним взглядом. Явно, чтобы не спугнуть. Мой знакомый Женя Ерошкин, профессиональный игрок в покер, так же скромно отвечал на предложения не знающих его дилетантов сыграть в карты. — Если же выиграю я, ты переберешь вон те полмешка гречки, которые я по дешевке взяла у соседки. Но там много сора. Так-то гречка хорошая, зеленая, только с ней еще возиться и возиться…
Обычно, когда граждане продают души, вокруг полыхают молнии и слышатся по-тютчевски лютые раскаты майского грома. Но в данный момент на кухне было тихо, если не считать Валеры, который, ошибочно решив, что угроза миновала, на цыпочках крался к столу на запах минтая.
Наиль даже не обратил на это внимания. Он был стопроцентно уверен, что спор легко выиграет.
Тем временем тетя Нина выдворила нас с кухни, чтобы не путались под ногами, и мы с облегчением разошлись по своим углам. Я пошел в комнату, включил ноутбук и с головой ушел в программу диссертационных исследований. Наиль немного покрутился рядом, поиграл с Валерой в привязанную на веревочку бумажку, но затем ему это наскучило, и он сказал:
— Пойду в летнюю кухню, подремлю.
— Я позову, когда тетя Нина сделает обед, — попытался серьезным голосом сказать я, но в конце фразы не выдержал — хрюкнул.
Наиль скривился от моей несерьезности, обреченно махнул рукой и ушел с ровной спиной.
Я остался один, открыл электронную библиотеку одного известного университета и вытащил оттуда парочку довольно любопытных статей по моему направлению исследований. Первое, что я сделал, — это провел патентный поиск для определения аналогов у нас и во всем мире.
Пока загружалась страница, машинально смахнул уведомления. Три пропущенных от неизвестного московского номера и одно голосовое. Слушать не стал, некогда, а номер не сохранил, потому что в последние дни журналисты звонили мне с завидным постоянством.
Как я и предполагал, патентный поиск ничего подобного моим идеям на выдал. То есть то, что я скоро сделаю, будет абсолютной научной инновацией. Я переверну всю науку и поставлю ее на уши! От такой перспективы я чуть не подскочил в порыве яростного энтузиазма. Настроение поднялось.
Пивасик, обнаружив, что я сосредоточенно работаю, сидел на подоконнике, обиженно нахохлившись, и почтительно молчал. Зато Валера, как в былые времена, прыгнул мне на колени и нагло улегся, тихонечко мурча и стараясь не мешать. А я работал, периодически гладил его, и было так хорошо-хорошо, что прямо ой.
Неслышно вошла тетя Нина, принеся с собой запахи тушеных овощей и рыбы, молча поставила передо мной чашку с мятным чаем и так же неслышно удалилась. С благодарностью взяв этот чай, я прихлебывал его и работал над программой.
Наконец отведенное на приготовление время вышло, и тетя Нина заглянула ко мне в комнату.
— Сергей, — сказала она хитрым предвкушающим голосом, — не мог бы ты позвать Наиля? Обед уже готов, и я приглашаю вас к столу.
Валера, учуяв аппетитные запахи, оглушительно мяукнул, шерсть и хвост его вздыбились, он грузно спрыгнул с моих колен и торопливо ускакал на кухню. За ним устремился Пивасик. Я еще удивился: неужели попугаи тоже любят тушеного с овощами минтая? Но тем не менее тете Нине сказал, что сейчас все сделаю, накинул куртку, потому как на дворе снег, и вышел на улицу.
Погода была чудесная. День стоял чудесный. Снег искрился и поскрипывал под ногами, словно рассыпанный пьяными грузчиками на складе сахар. Солнышко ярко сияло и отбивалось от ледяных кристалликов россыпью зайчиков, так что аж слепило глаза. Я немного опустил голову и пошел в летнюю кухню звать Наиля.
Может, поэтому и не заметил, как со двора соседей мне помахал Игорек, сын Людмилы Степановны, которого я в первые дни в Морках вытаскивал из алкогольной гипогликемии. Видимо, сообразив, что его движения не возымели никакого эффекта, он крикнул:
— Дарова, сосед!
— Привет, — сказал я, поднимая голову.
— Ты к Фроловым идешь сегодня? — спросил он, тоже щурясь на солнце.
— В смысле? — не понял я.
— А, ну ладно тогда! — мгновенно просиял Игорек и тотчас скрылся у себя в доме.
Недоумевая, что это такое только что было, я списал это на его специфическую натуру, вошел в помещение, где на кровати растянулся Наиль и, укрывшись старой курткой, сладко посапывал.
— Наиль, подъем, — тихо сказал я.
Он разлепил глаза и посмотрел на меня мутным ото сна взглядом.
— Что, уже? — скривился он и посмотрел на часы.
— Уже. Тетя Нина тебе там минтай приготовила, — хихикнул я. — Ждет.
С тяжелым вздохом Наиль поднялся и принялся надевать пиджак и брюки, которые снял, для того чтобы не помять.
— Не выспался, — хмуро буркнул он и зевнул.
— А что так? — сказал я. — Вроде же не поздно легли вчера.
— Да похрапываете вы, Сергей Николаевич, — со вздохом признался он.
— О как! — А я даже и не знал, что храплю.
И слова Наиля заставили меня задуматься. Теперь надо будет срочно заняться этим вопросом. Храп — это очень плохо, и причин у него может быть много: от возрастных изменений носоглотки до мягкого неба, которое со временем становится более рыхлым и теряет тонус, и до банального лишнего веса.
А иногда храп связан с тем, что во сне дыхательные пути частично перекрываются, человеку начинает не хватать воздуха, уровень кислорода падает, и организм вынужден резко «просыпаться», чтобы восстановить дыхание. Для сердца и сосудов такие ночные перегрузки тоже могут быть вредны.
Поэтому, если такая проблема появляется, ею лучше заняться и не пускать на самотек.
Раньше я как-то об этом не задумывался. Возможно, потому что в прошлой жизни у меня таких проблем не было, а в этой я все время спал один. Анечка не считается — потому что, по сути, мы тогда особо и не спали.
Я поблагодарил Наиля за то, что сообщил, и мы отправились обедать.
— Приятного аппетита! — расцвела улыбкой тетя Нина и положила нам на тарелки кусочки пахучей рыбы с тушеными овощами.
Запах был божественным. Валера уже стоял возле своей миски и активно наяривал — ему тоже достался кусочек минтая. Пивасик крутился рядом, периодически пытаясь утянуть у Валеры особо лакомые кусочки, причем выбирал он не рыбу, а овощи, поэтому кот не сопротивлялся.
Пока суслики алчно насыщались, мы тоже уселись к столу. Тетя Нина разложила еду и сказала:
— Э-э-эх, под такой минтай еще бы белого винишка жахнуть.
— Я за рулем, — торопливо спрыгнул Наиль. — И вообще не пью.
— Я тоже не буду, — сказал я. — Мне еще программу по диссертации надо доделать.
— Ну что нынче за мужики пошли, — вздохнула тетя Нина, но больше притворно. Я прекрасно знал, что она сама практически не пьет, потому что в таком возрасте куча болячек — эх! — А так бы помаленьку под рыбку бахнули, потом бы спели про мохнатый шмель на душистый хмель… Красота…
Минтай оказался выше всяких похвал. Тетя Нина его притомила в сливочном масле, которое она называла «коровье», с овощами и какими-то секретными приправами, и он получился не сухим, а именно таким, как надо: сочным, насыщенным, тающим во рту и при этом совершенно не жирным. А кисловато-сладкий, чуть медовый, вкус овощей дополнял его специфический привкус. Я даже не заметил, как слопал всю порцию и довольно улыбнулся. Скосив глаза на Наиля, я с изумлением обнаружил, что тот наяривает еще стремительнее, чем Валера.
Прикончив свою порцию, Наиль алчно посмотрел на сотейник явно в надежде на добавку.
— Вкусно? — спросила тетя Нина сперва добропорядочным тоном, но потом насмешливо хохотнула. И с чувством собственного превосходства посмотрела на Наиля.
Тот густо покраснел.
— Добавки, может, дать? — ласково спросила тетя Нина.
Я видел, как Наиль колеблется между тем, чтобы сказать нет, невкусно и выиграть пари, и совестью. Наконец совесть и честь победили, и он с мученическим вздохом сказал:
— Очень вкусно, тетя Нина. Я никогда бы и не подумал, что этот отвратительный минтай бывает настолько вкусным.
— А это смотря, как его приготовить, — нравоучительно сказала она и таки положила ему добавки, причем выгребла все, что оставалось.
Нам с Валерой добавки не досталось, но я не обиделся — всегда считал, что лучше немножко не доесть, чем переесть. А Валера и так стал как шарик. Зато Наиль наяривал с восторгом, а затем посмотрел на тетю Нину практически влюбленными глазами и сказал:
— Тетя Нина, я приеду в понедельник вечером из Казани, привезу минтая, вы еще такое сделайте, пожалуйста.
— Сделаю, — польщенно рассмеялась тетя Нина. — А вот ты, когда приедешь из Казани, сядешь перебирать гречку.
На лице Наиля отразилось страдание всех народов, а я засмеялся.
— Золушка! — крикнул Пивасик и обидно захохотал.
А Валера просто сидел, и на его продувной морде было написано, что он обо всем этом думает. Наиль опять покраснел.
— Спасибо, — поблагодарил я тетю Нину и хотел было еще добавить народную мудрость про папуасов, но тут в дверь постучали.
— Кто бы это мог быть? — спросила тетя Нина.
Мы с Наилем переглянулись, я пожал плечами и на правах хозяина пошел открывать.
На пороге стоял пацан лет пятнадцати–шестнадцати. Где-то я его вроде видел, но только не мог вспомнить где. И что-то лицо такое знакомое, хотя нет, не помню.
— Здравствуйте, Сергей Николаевич, — сказал пацан, старательно выстраивая фразы вежливым голосом. — Мама попросила вам передать.
Он протянул открытку.
— Что это? — спросил я, но открытку взял.
— Приглашение, — важно сказал он. — Сегодня у нашей Ольки день рождения, будут праздновать. Мама вас пригласила в гости.
— В гости? — удивился я. — День рождения?
Развернул конвертик и посмотрел на заднюю сторону открытки:
— Фроловы?
— Угу, — кивнул паренек, и я вспомнил, что его зовут Вася и это старший сын Полины Илларионовны. — Мама ждет вас всех троих. Обязательно.
«О как! — подумал я. — Слухи о моих гостях уже пошли по всем Моркам». А еще вспомнил, что вроде бы Полина Фролова мне говорила про день рождения дочери в это воскресенье. А я и забыл.
— Придем, — кивнул я. — А во сколько?
— К семи часам приходите, — сказал Вася и, развернувшись, двинулся на выход, но потом вспомнил и повернулся: — За вами Анатолий заедет.
— Хорошо, — улыбнулся я. — Но, если что, у меня тоже машина есть.
— Но тогда вы же пить не сможете, — сказал Васька.
Я не стал спорить и вернулся обратно в дом.
— Мы идем в гости! — заявил я, как только зашел на кухню.
— В каком смысле «в гости»? — растерянно сказала тетя Нина.
— Я в Казань спешу! — негодующе воскликнул Наиль. — Мы же договаривались, что я только пообедаю минтаем и сразу уеду. Я и так задержался.
— Мы идем в гости на день рождения Оли Фроловой, дочери медсестры. Из Морок.
— У меня нет платья, — заявила тетя Нина коварным голосом.
— А я тороплюсь, — поддакнул Наиль.
Одному мне отдуваться в гостях не улыбалось. И я принялся аргументированно убеждать:
