Она манипулировала пусть и несколько неуклюже, но не так уж плохо. Из потенциальных спасителей она превращала их в злодеев. Это выглядело вполне убедительно, потому что насильное спасение не нужно никому, они навредят и людям на станции, и себе. Если баланс установлен, почему бы не придерживаться его, а на все странности просто махнуть рукой?
Им пришлось уйти. Возможно, полковник заметил бы больше, если бы оказался в этом хоть сколько-то заинтересован. Но нет, Франц радовался тому, что переговоры закончены, и не скрывал свое отношение.
Когда они готовились к отлету, провожать их снова вышла внушительная группа – пара сотен человек точно наберется! Связанных нет, оружием им никто не угрожает, но и уверенными они не выглядят. Анталя не покидало ощущение, что они ждут от него чего-то, а он понятия не имел, чего!
Он все-таки не выдержал. Вместо того, чтобы отправиться на челнок, он развернулся и громко произнес:
– Мы готовы принять на борт любого, кто выразит такое желание! Прямо сейчас отправляйтесь с нами, и мы вас защитим. Если места на челноке не хватит, прилетим еще раз, столько, сколько понадобится. Мы хотим помочь!
Он надеялся, что хоть кто-то откликнется. С людьми так часто бывает: если им подают пример, они делают то, чего им изначально хотелось, с большей готовностью.
Но здесь никакого примера не было. Анталь не мог сказать, что на него смотрели тупым стадом – на него не смотрели вообще! Ощущение, что он подвел этих людей, лишь усиливалось.
Обри позволила ему внушительную паузу на ожидание, потом только сказала:
– Что и требовалось доказать. Надеюсь, вы довольны? Счастливого пути!
Он просто кивнул ей. Он даже теперь не хотел сдаваться, и после того, как челнок отстыковался от станции, Анталь приказал лететь не обратно, а по большому кругу. Он собирался осмотреть станцию, понять, что происходит… Усилия были ровно настолько тщетными, насколько следовало ожидать. Люди даже сейчас наблюдали из иллюминаторов – однако о помощи не просили.
Он хотел приказать пилоту пролететь над станцией, чтобы заглянуть в центральный купол, но Астера предложила:
– Лучше снизу. Сверху там будут сплошь защитные решетки.
– А снизу что, все тайны мироздания? – усмехнулся Франц.
Кочевница осталась невозмутима:
– А снизу есть стыковочная площадка, к которой нас направить было бы удобнее, и не пришлось бы ходить через станцию. Но та космической формы дама почему-то предпочла не ее.
Это и правда было любопытно, однако не шокировало. Станция не в лучшем состоянии, площадка могла прийти в негодность, вот и весь секрет! Но Анталь предпочел последовать совету кочевницы, они все равно ничего не теряли.
Вряд ли Астера действительно о чем-то догадывалась. Возможно, она предложила наугад, а может, как и Анталь, почувствовала что-то неладное и искала этому хоть какое-то объяснение. В любом случае, права оказалась она…
Под станцией были люди. Не живые, конечно, давно уже не живые… Такие же мертвецы, каких Анталь не раз наблюдал в этой проклятой пустоте. Но если там они были в единой могиле со всеми, то здесь изуродованные тела будто льнули к выжившим, надеясь, что над ними сжалятся и впустят обратно…
Никаких монстров, никаких чудовищ, никаких мутантов. Судя по одежде, обитатели станции убивали себе подобных – и уже давно! А значит, любого из людей, которых он только что видел, возможно, ожидает такая же участь, и они ее принимают… Или не знают о ней? Но выглядели так, будто знают!
Анталь осознавал, что не обязан им помогать, что происходящее на станции «Карфаген» не касается.
Но просто развернуть корабль и улететь, бросив сотни людей на верную смерть, он уже не мог.
***
Мира старалась не злиться. Хотя поводов хватало, конечно, как и людей, которых очень уж хотелось придушить…
Почетное первое место, безусловно, занимала Лилли Хетланд. Однажды она уже навредила станции, а теперь изо всех сил делала вид, что пострадала из-за необычайной любви к близким своим. В момент всеобщей растерянности она предлагала простые и понятные решения. Люди верили ей, потому что предполагали: она не будет их обманывать, она же никуда не сбежит с космической станции! Но Лилли и не требовалось сбегать, она понимала, что сменить лидера не так просто. Как только она закрепится в этой роли, избавиться от нее будет почти нереально.
Так что на людей Мира тоже злилась, вот эту абстрактную толпу, которая уверена, что неприятности свалились на них по вине других, что можно было предотвратить и исправить… Это ведь куда более простой подход, чем абстрактный ужас непонятно перед чем! В итоге люди позволяли себя использовать.
Да и на адмирала она не злиться не могла… Умом Мира понимала, что у Елены сейчас связаны руки. И все равно она не могла избавиться от ощущения, что, если бы адмирал действовала жестче и решительнее, весь этот бардак давно бы закончился.
Поэтому поводов для злости сейчас хватало, и ни от одного не было толку. Мира боялась сорваться, выпустить то самое существо, и тогда ситуация на станции станет намного хуже. И вроде как ликвидатор еще никогда не выбирался исключительно на эмоциях, без травмы, но кто же поймет, какие перемены могли произойти с этим созданием в Секторе Фобос?
Просто успокоиться Мира не могла, сама мысль об этом бесила еще больше. Медитации любого толка тоже не особо помогали. В какой-то момент ей пришлось признать: если она не отвлечется, станет очередной угрозой общественной безопасности!
Так что садилась за работу она от безысходности, а потом только поняла, что все-таки может повлиять на всю станцию. Правда, не одна. Мира не была беспомощна без ликвидатора, однако уникальными боевыми способностями похвастаться не могла. Обычно это ее не напрягало – она ведь механик, а не вышибала! Но сейчас способность бить понадобилась так же остро, как способность думать.
Чуть посомневавшись, она направилась к Сатурио. Нельзя сказать, что Мира окончательно избавилась от чувства вины перед Барреттами, но и шарахаться от них не видела смысла. Сейчас вообще очень сложно определить, кто на чьей стороне, кто мог спеться с мятежниками… Не сомневалась Мира только, пожалуй, в Гюрзе и кочевниках. А с учетом того, что маньяк опять активно отсутствовал, оставались лишь полицейские.
Старший из Барреттов как раз дежурил в участке – она знала, что застанет его там, проверила записи в журнале. Сатурио вряд ли ожидал ее увидеть, но выглядел настолько уставшим, что даже не удивился.
– Что-то еще случилось? – поинтересовался он, игнорируя приветствие.
– Ты в порядке? – растерялась Мира, на миг позабыв, зачем вообще пришла.
– Нет, и никто тут не в порядке. Ты ради беседы заявилась?
– Я заявилась, потому что подозреваю: у нас есть шанс отловить тех, кто тут устроился маленькими веселыми зажигалками! Но если тебе нужно отдохнуть, я позже зайду…
Последнюю фразу она могла бы и не добавлять. В момент, когда она сказала, что есть повод для охоты, Сатурио преобразился мгновенно. Похоже, усталость его была вызвана не недостатком сил, а недостатком действия. Он, как и Мира, устал поддаваться и выполнять требования каких-то неадекватов. В последнее время кочевники только и делали, что устраняли последствия мятежей. Возможность наконец опередить в чем-то противника показалась Сатурио более чем вдохновляющей.
– Я полностью к твоим услугам, – усмехнулся он.
Мира открыла на полицейском компьютере карту и обозначила точки, в которых уже случились пожары.
– На станции все эти игрища с огнем крайне небезопасны, – пояснила она. – Нужно было такое место, где пламя вспыхнет быстро, будет заметно, напугает, но при этом не уничтожит всё безвозвратно. Это было понятно сразу. Но я заметила и кое-что другое: все точки были достаточно близко к местам, где очень легко подключиться к энергетической сети станции.
– И для нас это означает?..
– Для нас это означает, что пожары устраиваются какими-то приборами, которые создает и подключает не самый умелый механик. То есть, справиться он может, но при максимально комфортных условиях.
Мира ввела дополнительную команду, и одна сеть ярких точек на карте сменилась другой, куда более скромной.
– Мест с такими условиями осталось не так уж много, вот они все, – пояснила она. – Понятно, что сейчас поджоги стали устраивать реже. Но адмирала продолжают шантажировать этим, значит, от идеи с праздником пиромании не отказались. Я бы на их месте установила устройства в этих местах.
– Все равно многовато для нас двоих.
– Ты родню позвать не хочешь?
– Нежелательно, – вздохнул Сатурио. – Ценители свободы считают своим долгом постоянно отвлекать полицию. Действуют как по учебнику, но проблемы доставляют вполне реальные. Если я брошу всех своих на поиск устройств, это заметят.
– Да, ты прав… Тогда придется справляться нам. Мы не будем метаться между точками, я думаю, что во многих устройства уже установлены. Мы их отключим и заберем. Если все пройдет как я надеюсь, мы отменим часть пожаров или все, и это по минимуму.
– А по максимуму тогда что?
– Они могли поставить систему отслеживания на устройства, заметят, что произошло отключение, придут разбираться и чинить… Ну, а дальше в дело вступаешь ты.
Если бы кочевники ее не поддержали, она бы справилась сама. Но этого Мире не особо хотелось – на станции стало небезопасно, да и события последних дней как-то не вызывают желания оставаться одной в полутемных пустынных тоннелях.
Сатурио таких сомнений не испытывал. Ему досталось не меньше, чем Мире – даже больше! Но он переносил это невозмутимо, и когда понадобилось войти в душный, отвратительно освещенный лабиринт технических коридоров, кочевник сделал это без единой паузы.
Его спокойствие понемногу передавалось и Мире. С каждым шагом она все меньше оглядывалась по сторонам, она не прислушивалась к любому шороху – в технической зоне это было по меньшей мере наивно. Мира рассудила: она все равно не обнаружит ничего такого, что упустит кочевник, поэтому обеспечение безопасности логично было передать ему.
Хотелось найти что-нибудь в первой же точке, да не сложилось. Там, где по предположению Миры должно было находиться устройство для разжигания, не было вообще ничего. И это не опровергало ее теорию, но она все равно смутилась: ей казалось, что кочевник сейчас поставит все под сомнение, хотя бы упрекнет ее… А он молча двинулся дальше.
Мятежники, даже если они использовали тоннели, не желали подыгрывать Мире, потому что и проверка следующих точек ничего не принесла. Неловкость становилась почти болезненной. Чтобы избавиться или хотя бы отстраниться от этого ощущения, Мира первой нарушила молчание:
– Ты ведь так и не сказал мне…
– Что именно?
– Как ты спасся при столкновении с ликвидатором.
– Я тебе рассказал, что там случилось.
– Не все! В твоем рассказе ты как будто не говорил с ней… А мне нужно знать каждое слово!
– Зачем тебе это нужно?
– То есть, ты не отрицаешь, что важные слова были?
– Мира, постарайся не превращать разговор в ловушку. Особенно такую примитивную. Если ты ожидаешь, что я сообщу тебе какое-то волшебное заклинание, которое усмиряет ликвидатора, то зря. Я сам такого не знаю.
– Может, и знаешь, просто не понимаешь, что это оно… Мне очень нужно знать все по секундам, если полу…
Договорить она не успела: Сатурио вдруг напал.
По крайней мере, в первую секунду Мире показалось, что напал. Это было настолько неожиданно, настолько непохоже на него, что она и сопротивляться толком не смогла, просто замерла на месте и все.
Но именно это и позволило ей очень быстро определить, что он не желает ей зла. При таких условиях кочевник и убить бы мог, а он просто притянул Миру к себе, чтобы закрыть ей рот рукой, и их обоих увлек в небольшую нишу, служившую вполне достойным укрытием.
Даже в момент, когда Мира с ним говорила, в наполненном гулом коридоре он умудрился что-то услышать. Что – Мира не представляла, для начала нужно было дождаться, пока собственное испуганное сердце в ушах грохотать перестанет! Но когда волна инстинктивного страха отступила, она тоже уловила голоса, звучащие вдалеке.
По-прежнему не желая себя выдавать, Сатурио наклонился к самому ее уху и спросил:
– Здесь кто-то может быть из ваших?
Она покачала головой. К большей общительности не располагал рот, зажатый рукой. Но Сатурио в долгих беседах и не нуждался, он узнал все, что нужно.
– Хорошо, тогда нам повезло больше, чем я надеялся.
Он почему-то решил, что такого пояснения будет достаточно, и больше ничего не говорил. Он оставил Миру и резко рванулся вперед, зная, что в коридорах его быстро заметят, нужно взять от эффекта неожиданности как можно больше.
Мире только и оставалось, что догонять его. Она не знала, что именно собирается делать кочевник, но воображение рисовало не самые приятные варианты. Удары, кровь, открытые переломы, крики и слезы… Она понимала, что поджигатели станции это заслужили. Но это ведь все равно свои, с ними так нельзя…. А еще она не бралась сказать, что задевает ее больше: то, что они пострадают настолько сильно, или то, что это сделает именно Сатурио.
Однако когда она добралась до нужной точки, оказалось, что пытки состоялись только в ее воображении. Сатурио действительно перехватил мятежников, их даже было пятеро, они притащили оружие – подготовились к нападению! Интересно, выстрелили бы они в Миру, если бы она оказалась тут одна? Или не очень интересно…
В Сатурио они, может, тоже пытались стрелять, только это ни к чему не привело. Теперь ружья валялись на полу, перепуганные революционеры хлюпали разбитыми носами, а Сатурио невозмутимо привязывал их веревкой друг к другу. Заметив, что Мира его догнала, он бросил на нее удивленный взгляд:
– Почему ты такая бледная?
Отвечать она не стала, ее внимание уже переключилось на задержанных. Как она и предполагала, среди них были механики, причем те, кого она знала лично! Мира, еще секунду назад волновавшаяся за них, не удержалась и пнула того, который оказался ближе к ней:
– Вы совсем охренели?! Как можно было! Я вас перед Личеком защищаю, я вам дополнительные часы отдыха организую… А они этим свободным временем воспользовались, чтобы основы управления станцией познать! Что вам спокойно не жилось?!
Они пытались бубнить что-то в ответ, однако чувствовалось: они и сами плохо понимают, как ввязались в авантюру с мятежом. Просто в какой-то момент это показалось веселым…
Этот аргумент окончательно взбесил Миру:
– «Веселым»?! Я тебе сейчас так по заднице дам, что два дня шнурками кашлять будешь!
От угрозы она немедленно перешла к исполнению, и тут уже Сатурио пришлось сдерживать ее, чтобы она количество пленных не уменьшила. Действовал он на удивление мягко: оказался сзади, перехватил Миру поперек живота, заставил отступить в сторону вместе с ним, удерживая вплотную. Стоило догадаться, что с таким количеством буйной родни он умеет разнимать драки, и все равно такая осторожность поразила Миру настолько, что она даже угомонилась.
– Убьешь их, но потом, – пообещал Сатурио. – Сначала пусть пользу принесут.
– Нас вообще убивать нельзя… – попробовал было возразить механик, но под взглядом кочевника тут же сник.
Мира все ожидала, когда же они начнут отстаивать свои идеи. Раз они ввязались во всю эту тему с мятежом, могли бы хоть поинтересоваться, за что сражаются! И теперь, вот, заявить, что за свободу они согласны хоть пытки принять, хоть умереть, а сдаваться они не намерены!
Однако механики, оказавшиеся еще и заключенными, были не столь высокого мнения о моральной стороне вопроса. То, что они попались и получили, они воспринимали пусть и не спокойно, но с пониманием. И у них, совершивших тяжкие преступления, были вполне здравые представления о том, где заканчивается личная свобода.
Так что в мятеж они влезли вовсе не из-за повышенного чувства справедливости. Для Миры это ничего не меняло, и все равно на душе становилось как-то гадко. Получается, вся эта толпа рисковала станцией исключительно ради шкурных интересов, вот и весь секрет…
Когда им велели подниматься и идти следом, они тоже не спорили. Некоторые даже косились на Миру виновато, но только на это и хватало их совести.
Смирение их длилось ровно до тех пор, пока они все не достигли следующей точки. Там устройство как раз было, установленное давно. Поначалу пленники демонстративно отворачивались, делали вид, что они тут совершенно ни при чем и даже не знают, что это за штучка. Мира, уже окончательно успокоившаяся, попросила Сатурио:
– Придержи их, мне нужен только этот.
– Для чего это нужен?! – забеспокоился выбранный механик.
Но объясняться с ним пока никто не собирался. Кочевник снял с него веревки, а Мира пристегнула наручниками к металлической трубе, на которой размещалось устройство.
– Задание тебе на ближайшее время: убрать и уничтожить, – наконец сказала она.
– Э, вы чего? – Механик зачем-то выпучил глаза. – Вы чего, так же нельзя! Тут же опасно!
– А из-за кого? – равнодушно уточнил Сатурио.
– Да оно рвануть может в любой момент!
– Вот и сделай так, чтобы не рвануло.
– Я такого не умею!
– А ты поднапрягись, – посоветовала Мира. – Мы вернемся за тобой вторым кругом. Если не справишься к этому моменту – будешь торчать тут, пока не справишься.
– Это же неправильно! У меня права есть!
