— Софья Алексеевна, — он скупо, по-военному поклонился мне.
— Капа рассказала мне, что вы хлопотали о лекарях, пока я была без памяти. Хоть мы с вами, по сути, и совершенно чужие люди, но вы — единственный человек, который теперь связывает меня с покойным мужем. Я не забуду вашей помощи.
В запавших глазах Раевского мелькнуло лёгкое удивление, но лицо осталось бесстрастным.
— Я делал то, что требовал долг чести, не более. Прощайте, Софья Алексеевна.
Он развернулся и молча зашагал вслед за солдатами в сторону казарм.
***
К дому моего будущего мужа мы подъехали в гнетущем молчании. Мусаил ждал прямо во дворе. В его застывшей фигуре не было ни капли столичной угодливости. Мусульманские обычаи и горский менталитет не терпели публичных нежностей. Вместо поцелуев рук он окинул меня взглядом, в котором отчётливо читалось скрытое раздражение.
— Добро пожаловать, Софья Алексеевна, — сухо произнёс мужчина, чуть склонив голову. Он держался с достоинством хозяина своей земли. Но было очевидно, что ему этот брак нужен не больше, чем мне.
— Благодарю, князь, — также ровно ответила я.
— Дорога была долгой. Мои люди сейчас займутся вашим багажом.
Глаша попыталась было скомандовать горцам, как правильно нести сундуки, но её и робко жмущуюся к ней Дуню тут же оттеснили женщины в тёмных закрытых одеждах.
— Вашу прислугу разместят отдельно, — отрезал Мусаил, лишая меня возможности возразить. — А вас, Софья Алексеевна, уже ждут на женской половине. Идёмте. Нам предстоит обряд. Никах прочитают сегодня.
— Прочитают? — тихо спросила я, и мой голос дрогнул. — Прямо сейчас? Но мы только с дороги, сестре нужно отдохнуть и мне...
— Здесь не Петербург, Софья Алексеевна, — перебил он, и в его глазах мелькнуло пренебрежение. — Император ясно дал понять: вы приехали сюда как моя жена. Я не намерен давать повода для лишних толков, держа в своём доме женщину в неопределённом статусе. Эфенди приедет позже.
Он развернулся на каблуках, давая понять, что разговор окончен. Капу тут же подхватили под руки кабардинки и, несмотря на её робкое сопротивление, увели вглубь коридора. Я осталась одна в окружении чужих женщин.
Меня повели по длинной, крытой деревом галерее вглубь усадьбы. В доме стояла непривычная, оглушающая тишина. Ни торопливых шагов, ни смеха прислуги — всё подчинялось невидимому суровому порядку.
Мы вошли в просторную, устланную толстыми коврами комнату. У окна на низком мягком диване сидела женщина. Тёмное платье и плотно повязанный платок делали её похожей на монахиню. Но в глубоко посаженных глазах горел отнюдь не смиренный огонь. В них стыла глухая застарелая боль и ледяная враждебность. Это был взгляд человека, у которого чужаки забрали всё самое дорогое.
Чуть позади неё стояла тоненькая девушка в черкесском платье. Из-под расшитой золотом шапочки спускалась длинная коса. У неё были огромные живые тёмные глаза, в которых плескалось такое отчаянное любопытство, что она едва удерживалась на месте. Мне показалось, дай ей волю, она бы тотчас подбежала поближе, чтобы рассмотреть кружева на моём дорожном платье.
Старшая женщина медленно, не сводя с меня строгого взгляда, произнесла несколько гортанных фраз по-кабардински. В её голосе не было ни капли радушия — только надменный приказ.
Девочка вздрогнула, сделала робкий шаг вперёд и заговорила по-русски с лёгким певучим акцентом:
— Тётушка Нальжан... Она приветствует вас в нашем доме. Меня зовут Марьям, я сестра Мусаила. Девчушка запнулась, бросила быстрый испуганный взгляд на тётку и торопливо добавила, явно сглаживая углы:
— Тётушка говорит, что гость — посланник небес, даже если его прислал русский царь. Сейчас подадут тёплую воду с дороги, а потом... Потом нам нужно подготовить вас к никаху.
Я прекрасно поняла, что в оригинале слова старой княгини звучали гораздо жестче, но была благодарна девочке за эту крошечную ложь во спасение.
***
Обряд никаха прошел для меня словно сквозь плотный душный туман. Я смутно помнила монотонный гортанный голос эфенди за резной ширмой, короткие торопливые шепотки Марьям, переводившей мне суть, и собственное тихое согласие, которое от меня требовалось. Все совершилось быстро. И вот я оказалась в отведённых мне покоях. На низком столике оплывали свечи, отбрасывая колеблющиеся тени на шерстяные ковры. В доме стояла такая тишина, что я слышала собственное дыхание.
Дверь отворилась без предупреждения.
Мусаил вошел тихо, но его присутствие мгновенно заполнило комнату. Он пришёл в лёгком тёмном бешмете и мягких чувяках. Без оружия и княжеского лоска — сейчас он казался еще крупнее, опаснее и злее. Мужчина остановился у порога и уставился на меня в упор. Я видела в его глазах опасный напряжённый огонь. Он явно ждал чего угодно: слёз, истерики, безвольного покорного молчания столичной аристократки, которую выбросили за рамки привычного ей мира.
Но во мне, вопреки всему, поднялась какая-то шальная, злая гордость. «Ну уж нет, князь, — подумала я, упрямо расправляя плечи. — Я тебе не испуганная девочка. А взрослая тридцатилетняя женщина, вдова генерала, и в прошлой жизни, и в этой умеющая стоять за себя». Мне безумно захотелось сбить с него эту спесь, показать, что русская женщина принимает вызов с достоинством и не станет дрожать перед грозным мужем.
Я сделала шаг навстречу, не отводя взгляда. Мусаил на секунду нахмурился, словно озадаченный моим спокойствием. Он подошёл вплотную.
Его рука легла мне на затылок, пальцы запутались в волосах, заставляя запрокинуть голову. Поцелуй был требовательным, карающим, призванным подчинятся. Но вместо того, чтобы сжаться или отвернуться, я ответила. Нагло, горячо, ломая его сценарий. Я почувствовала, как вздрогнуло его тело и сбилось дыхание. Мужское самолюбие было задето этой дерзостью, и остатки сдержанности Мусаила мгновенно испарились.
Нас захлестнуло. Это была не нежность, а настоящая схватка, в которой никто не хотел уступать. Одежда полетела на пол, дыхание обжигало кожу. Я уверенно подалась навстречу его сильному телу, предвкушая близость и полагаясь на свой женский опыт...
А в следующее мгновение мир раскололся от дикой разрывающей боли.
Хриплый, отчаянный крик сам сорвался с моих губ. Я рванулась назад, инстинктивно отталкивая его, пытаясь защититься от этого неожиданного ада.
Мусаил мгновенно замер. Его тело надо мной превратилось в каменную глыбу. Он приподнялся на руках, тяжело, прерывисто дыша, и уставился на меня сверху вниз. В его расширенных темных зрачках читалось абсолютное ошеломление. Он опустил взгляд на смятые простыни, потом снова посмотрел на меня — медленно, словно впервые видя.
Я лежала, глотая горькие непроизвольные слёзы, а внутри всё переворачивалось от абсурдности ситуации. До меня, наконец, дошло со всей очевидностью.
Раевский. Покойный граф Сергей Александрович, почтенный муж, генерал... за все годы их официального брака так ни разу и не прикоснулся к своей молодой жене. Наш брак с ним был чистейшей фикцией, о которой никто не знал. И я, уверенная в своём знании жизни вдова, только что потеряла невинность в глухом кавказском ущелье, на ложе сурового князя, который шёл в эту постель с полной уверенностью, что берёт искушенную столичную штучку.
Глав
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/book/sandra-barro/kombinaciya-lubvi-shelkovaya-nit-74084074/?lfrom=174836202&ffile=1) на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
