Перешёл к черепу и просунул пальцы в пасть. Частые зубы шли тупыми конусами.
— Это что, Рвач? — тихо спросила Кара.
О таких часто говорили, но твари были столь редкие, что я усомнился, хоть и видел описание зверя в библиотеке.
— У Рвача другие зубы, — пробормотал я. — Это не для мяса. Это чтобы дробить чужие панцири в труху. А над глазами... видишь эти валики? При жизни на них крепились тяжёлые защитные плиты.
— Василиск, — сказал я вслух, вынося вердикт. — Но гораздо больше обычного. Аномальный.
Я провел пальцами по суставной сумке.
— Кость слишком пористая на стыках. Его будто искусственно раскармливали и форсировали рост. Природа таких гигантов не создает.
— Я знаю, что это, — ответила сестра. — Это старший клановый зверь. Такую тушу растят десятками лет, раскармливая до состояния живых осадных машин. Видимо этот был из Песка.
На краю зрения мигнуло.
Получено опыта: +50.
Я усмехнулся про себя. Даже мёртвая, эта тварь принесла пользу — за одно понимание чужой анатомии система вновь отсыпала опыта.
Кара обвела скелет во всю его длину и присвистнула.
— Громадина… — Она задержала свет на черепе. — Рик, они его что, прямо в доме держали?
— Вряд ли. Может он сражался с кем-то из Прилива? Впрочем, следов других тварей не видно. Зови остальных. Такое стоит показать всем.
Кара кивнула и вышла, Сирка потрусила за ней.
Через четверть часа команда собралась в зале.
Кара привела Нойса, следом пришёл Шип, и последним доковылял Танис, опираясь на клюку. Я поднял фонарь и осветил скелет целиком, чтобы каждый увидел, что лежит в углу нового дома.
Шип присвистнул и выругался вполголоса. А вот Танис остановился и замер, едва фонарь выхватил череп из темноты.
Старик долго смотрел на кости.
— Хозяин, — проговорил он наконец. — Так его звали.
— Ты его знал? — спросил я.
— Видел я его. Один раз, издалека. — Танис не отрывал глаз от черепа. — Он никогда не выходил из усадьбы Песка. Жил тут, в стенах, и тут же умер. Огромный был, с чешуёй как каменные плиты — шагнёт, и земля гудит. Клан Песка его берёг пуще золота.
Он замолчал, опершись на клюку.
Нойс протянул руку и осторожно положил ладонь на костяную лапу, будто боясь потревожить. Он постоял так, потом поднял на нас глаза и заговорил.
— Мой прадед завёл его, — сказал он тихо.
Кара замерла. Я тоже — мальчишка молчал с той минуты, как попал к нам, и первые его слова касались собственного клана. Никто не стал ничего говорить. Такие мгновения ломаются от лишнего слова.
Нойс убрал руку и отступил.
Дальше я думал уже о деле.
— Выкидывать не будем, — сказал я. — Эти кости дороже золота.
Шип поднял бровь.
— Так она ж мёртвая?
— Реликтовая кость, — ответил я и постучал ногтем по ребру. — Слышишь? Она в разы плотнее хитина. Из неё получатся инструменты, каких нет ни у одного укротителя в этом городе. Тонкие и прочные, сможем работать с нервными узлами зверя, не круша всё вокруг.
Шип хмыкнул, но по глазам я понял, что его зацепило.
— Череп оставим в кабинете, — добавил я. — Целиком. Пусть стоит.
Я сказал это между делом, но глянул на Нойса. Мальчишка перехватил мой взгляд и коротко кивнул мне. Он снова молчал, но этот кивок стоил многого.
Команда разошлась по работам, а мы с Карой остались у скелета.
Тайник напрашивался сам. Я прошёлся вдоль хребта и остановился там, где три позвонка хвостовой части лежали над полом плотной грядой. Под ними, между костью и стеной, темнела сухая ниша — укрытая так, что чужой не заглянет туда и за месяц поисков. Кто полезет разбирать скелет исполина ради тайника? А если и полезет — сперва наткнётся на кости, а не на золото.
Я расшатал две плиты пола под нишей и вынул их. Под ними открылась сухая пустота.
Туда мы с Карой и уложили наши деньги, включая договор с Корфом и письмо Аэрина. Часть монет я оставил при себе, на текущие расходы. Плиты вернул на место и притёр пыль сверху, чтобы стык не бросался в глаза.
— Про это место знаем только мы вдвоем, — сказал я, выпрямляясь.
— Угу, — буркнула Кара и посмотрела на скелет, под которым теперь лежало всё наше будущее. — Хороший сторож.
— Лучше не придумаешь, — хмыкнул я. — Даже любопытно, что за история у клана Песка. Похоже, он был достаточно сильным. И почему труп хозяина в бывшем питомнике, который давно забросили?
— Может быть Нойс расскажет? — с сомнением спросила Кара.
Я не ответил. Чужие тайны меня волновали меньше, чем дыра в нашей стене.
Утро началось с инвентаризации и распределения задач. Пока Кара и Нойс кормили зверей остатками припасов из Ямы, я вытащил Шипа во двор. Нам нужен был стройматериал, и срочно.
Пока укротитель запрягал повозку — ту самую, что оставил нам Аэрин — я писал список необходимого.
Известь и огнеупорная глина под печь, точильные камни, ходовой инструмент, ткани, посуда под мази, крепкий брус на решётки загонов — всё то, без чего первый этап восстановления не сдвинется с места. Шип читал, кивал сам себе и добавил кое-что от себя.
— Бери у проверенных, не хватай первое попавшееся, — сказал я и отсчитал ему монеты. — И торгуйся. Мы теперь не Яма, но и не барон, каждая монета на счету.
— Расскажи мне ещё, — буркнул Шип, пряча деньги. — Я этим занимался ещё до того, как ты в городе появился.
Он забрался на повозку и выкатил за ворота.
А к обеду укротитель вернулся.
Повозка вкатилась во двор гружёная под завязку — брус торчал через задний борт, мешки с известью и глиной осели на дно, поверх лежал закупленный инструмент и стопки ткани. Шип выглядел довольным, и я понял, что по рядам он и вправду прошёл с толком.
— Всё взял, — сказал он, спрыгивая. — И сторговал дешевле, чем ты думал. Разгружай давай, Смотритель.
Едва мы закончили, как у ворот заскрипела ещё одна повозка.
Варг ввалился во двор, огляделся, и круглое лицо расплылось в улыбке человека, который пришёл делать деньги и заранее этому рад. Следом из повозки выбрался Крот и встал у стены, молчаливый, как всегда.
— Смотритель Соляного! — пропел Варг, разводя руками. — Нет, вы поглядите на него. Пару месяцев назад ты за два медяка навоз выгребал, а теперь у тебя земля и развалины. Люди обходят твой Соляной за версту, а по мне так лучшего места не сыскать.
— Заходи, Варг, — сказал я. — Разговор будет долгий.
Мы прошли в кабинет — единственную комнату первого этажа, которую я успел кое-как отчистить. Он опустился на скамью, крякнув под собственным весом, вытащил из-за пазухи свёрток с вяленым мясом и тут же принялся жевать. Я подозревал, что этот человек работает челюстями даже во сне.
— Ты вовремя, — начал я. — Мне нужны руки. Пять мастеров на две недели. Каменщики, плотник, те, кто с известью на «ты». Найдёшь?
— Обижаешь. — Варг махнул куском мяса. — Пять мастеров я тебе из-под земли выкопаю, а если под землёй кончатся — с того света выпишу, там сейчас очередь из безработных. Восемь золотых в неделю за всех, и это по-родственному, потому что я тебя люблю. Другому бы содрал вдвое, а сверху накинул за то, что он мне не нравится.
— Идёт, — я сразу согласился, потому что Танис уже подготовил меня. Независимые, хорошие работники всегда стоили дорого — взять даже банду «Костяных». К кланам и организациям обращаться не хотел — лишние глаза и уши.
— Видишь, как я тебя балую. — Он ткнул в мою сторону обглоданной костью. — Знавал я одного дельца, тот на каждой монете сидел, как наседка на яйце. Трясся, пересчитывал, да спал в обнимку с сундуком. Прямо на нём и помер, а наследники за две недели всё спустили на девок, вино и, представь себе, на похороны такие пышные, что половина города пришла жрать за его счёт. Вот и вся мораль: деньги надо крутить, а не высиживать, иначе высидишь только собственные поминки. Ты крутишь. Мне это нравится.
Я дал ему договорить. С Варгом иначе нельзя — он сперва выговорится, а слушать начинает потом.
— Теперь второе, — сказал я, когда он замолчал. — Долг за Нойса. Хочу закрыть его сейчас, целиком, вперёд.
Варг перестал жевать.
Он посмотрел на меня уже другими глазами — весёлость с лица не сошла, но из-под неё выглянул тот самый делец.
— Не выйдет, — сказал он.
— У меня есть деньги.
— Рик, дело не в деньгах. — Варг отложил мясо и вытер пальцы о тряпицу на колене. — Мы с тобой ударили по рукам на доходы мальчишки. На десять лет, с отчётами. То, что записано на человека, с человека и слезает. Своим трудом, по монете. Такое правило.
— И правило нельзя обойти?
— Правило-то можно. Меня нельзя. — Он развёл руками. — Слушай, был у меня знакомый, добрейшей души человек. Один раз простил долг вдове — красивая была чертовка, разжалобила. На другой день к нему пришли ещё три вдовы. Через неделю — целая процессия, и половина из них, между нами, никогда замужем не была. Знаешь, где он теперь? Нигде. Потому что доброта в нашем деле — это дырка в кармане, через которую утекает жизнь. Мальчишка отработает своё. Хочешь, чтобы он ел, спал и рос у тебя? Пусть растёт на здоровье. Плати ему, он платит мне, я плачу за баранину, все при деле и сыты.
Я откинулся на спинку. Логика Варга была кабальной, но честной. Придётся пока отойти от этого вопроса.
— Ладно. По правилам так по правилам.
— Вот теперь я слышу делового человека. — Варг снова взялся за мясо. — И раз уж мы о деле. Ты мне должен, Смотритель. Не только за мальчишку — за ссуду, за броню, за наводки, которые я тебе сливал, как родному. А поставок с тебя — ноль. Круглый, гладкий, красивый ноль. Я человек терпеливый, спроси кого хочешь — ну, кроме Гильды. Но даже у меня внутри сидит счётчик, и он тикает.
— Да, мы поставляли тебе всё с месяц, а потом случилось то, что случилось. Мы обо всём помним. Поставки будут, — ответил я. — И такие, каких у тебя ещё не было.
— Обожаю это слышать. — Он подался вперёд. — Убеди умного Варга.
Я начал перечислять.
— Первое — мазь. От стихийных ожогов, из желчи гиены. Та самая, помнишь, которую продаёт Буко? Буду её делать и готов реализовывать через тебя.
Варг кивнул, жуя.
— Второе — сырьё для алхимиков. Я всех тварей буду разбирать на нормальные части, а не как Гордей. Железы, хитин, хрящи, зубы и так далее… всё пойдёт в консервацию и как реагенты. Твои алхимики за такое передерутся, потому что я дам чистый материал.
— Стоп. — Варг перестал жевать. Маленькие глазки замерли на мне. — Вот на этом месте помедленнее. Ты хочешь сказать, что умеешь хранить даже редкие железы и глаза так, что всё это не сдохнет за час?
— Умею, — я уверенно кивнул, потому что Танис уже рассказал мне несколько отличных способов. Это и секретом большим не было — просто приоритеты в городе Семи Хвостов были другие.
— Рик. — Он положил мясо. — Ты хоть понимаешь, что это значит? — Он осёкся и махнул рукой. — Ладно-ладно, такое ты уже говорил, но до конца не довёл. Продолжай, что там третье.
— Скребки и инструмент. Я их переработал. Сместил кромку, сточил под другим углом, поставил хитиновую накладку на хват. Старым скребком укротитель за смену сдирает ладони в кровь, а этим работает вдвое дольше.
Варг дожевал, подумал и покачал головой.
— Мазь хорошо. Сырьё беру обеими руками и ещё зубами придержу, вот это золотая жила, тут ты в самое яблочко. А скребки — нет.
— Почему?
— Потому что скребок, дружище, это скребок. — Он пожал плечами. — Хоть ты его позолоти, хоть заговори у знахарки. Укротитель — народ упёртый и жадный, он новый инструмент купит, только когда старый рассыплется в руках, а не потому что у тебя, вишь, кромка под правильным углом. Я такой товар возьму — и он у меня на складе слежится, пока моль не совьёт в нём гнездо и не выведет потомство. Был у меня один такой умник, притащил ножницы. Гениальная вещь, честно. Знаешь, сколько я их продал за два года? Одни. Себе. Волосы в носу подстригать. Продавай скребки сам, я мешать не буду, но мне того не надо.
Я не стал спорить. Варг знал свой рынок, и, если он сказал, что инструменты не пойдут, — значит, не пойдут. На деле я лукавил — нам же проще, больше сил уйдёт в нужное русло.
— По срокам, — сказал я. — Дай мне три месяца. Мазь и сырьё пойдут, как только отремонтирую кормовую и мастерскую. Раньше не обещаю.
— Три месяца. — Варг пожевал губами, прикидывая. — Долго. Но ты мне показал, что не из болтунов. Их я нюхом чую — они всегда обещают золотые горы к следующему вторнику, а вторник этот у них никогда не наступает. Ты обещаешь меньше, чем можешь, — редкая порода, вроде трёхногой собаки, которая приносит шестерых. Три месяца так три месяца.
Он протянул мне руку через стол, и мы ударили по рукам.
— И вот ещё что. — Варг задержал мою ладонь. — Есть у меня мыслишка. А открой склад Соляного при моей портовой лавке. Твой товар — мои полки и охрана. Половину хлопот с себя снимешь, продажи через меня пойдут вдвое резвее. Ну?
Покачал головой.
— Нет.
— Даже не почешешь в затылке?
— Уже почесал. — Я посмотрел на него. — Ты торгуешь всем подряд. А я хочу добиться другого. Чтобы Соляной стал местом, куда клановый барон приведёт своего зверя и не поморщится. А вот если мой товар ляжет на твою полку рядом с сомнительным… сам понимаешь. Имя стоит дороже быстрых продаж. Продать тебе — это одно, продавать с тобой — совсем другое.
Варг посмотрел на меня и хмыкнул.
— Имя, — повторил он, будто пробуя слово на зуб вместе с мясом. — Ишь ты. Умных слов нахватался у барона за обедом. — Он покачал головой. — Не удивляйся, конечно, я уже всё знаю. Но ты прав, зараза. Знаешь, был у меня приятель, держал лучшую коптильню в порту. Рыба — пальчики оближешь. А потом стал ради экономии подмешивать в хорошую партию третьесортную. Дешевле, а на вкус, думал, никто и не разберёт. За месяц все поняли. И теперь его коптильню помнят только за ту партию. Про лучшую рыбу забыли. Одна тухлая дрянь — и двадцать лет доброго имени псу под хвост. — Он ткнул костью в мою сторону. — Так что строй свою чистую конюшню, я понял. Но вот что уясни. Рано или поздно у тебя заведётся товар, о котором Совету знать не обязательно. И тогда ты вспомнишь Варга.
— Вспомню, — согласился я.
