Частота дыхания: 26.
Температура: 39.7.
Мышечный тонус. Передний плечевой пояс: 51%. Правая передняя: 38%.
Взглянулглубже.
Рана снаружи затянулась, но внутри творилась беда. От места укуса вверх по ноге расходилось багровое зарево — сосуды набухли и воспалились по всей длине конечности, и всё это доползло уже до плеча. Нервные пучки в этой зоне светились рвано, с провалами. А стихийные каналы, что шли к правой передней от позвоночника, перекрыло начисто: оранжевые нити упирались в мутную пробку выше запястья и гасли, не доходя до лапы. Нет, конечно, они не работали — стихии этому зверю не видать, но это влияло на общее состояние здоровья у каждого зверя.
Я задержался на этой пробке.
Яд кракелюра работал не как гниль. Гниль дала бы нагноение, запах, отёк вокруг раны — ничего этого тут не было. Шло какое-то разъедание изнутри. Ровное и ползучее оно жгло ткань и запечатывало стихийные узлы, как воск горлышко.
Кислота.
Знахарь три дня обкладывал зверя травами и молился, чтобы помогло. А зверя всё это время медленно сжигало изнутри, и Угорь не жрал, потому что тело бросило все силы на один пожар.
Кислоту гасят щёлочью. Но яд уже в крови, вливать щёлочь в глотку — значит сжечь зверю желудок. Тут нужен комплекс: нейтрализовать остатки в ране и заставить почки вымыть дрянь из кровотока.
— Танис! — рявкнул я. — Пепельную вытяжку, самую слабую! Белую глину и ведро воды! Кара, тащи распор!
Команда сработала без задержек. Мы зашли в загон.
— Шип, вали его к стене, фиксируй шею! — скомандовал я. — Кара, как только он откроет пасть — вбивай распор за клыки и держи рычаг!
Укротитель навалился на дрейка всем весом. Угорь хрипло взревел, попытался мотнуть башкой, но Шип жестко впечатал его чешую в свежую каменную кладку. Кара с лязгом вогнала распор ему в пасть, фиксируя челюсти открытыми.
Я быстро развёл белую глину в воде до состояния густой сметаны.
— Вливай ему прямо в глотку, понемногу, чтоб не захлебнулся! — я бросил сестре ведро. Яд, циркулируя в крови, частично сбрасывается через слизистую желудка — глина сработает как губка, не дав ему всосаться обратно.
Сам опустился к больной лапе. Земля под коленями была в дорожной пыли. Сорвал знахарские повязки — в нос тут же шибануло прелой травой и едким духом разъеденного мяса. Взял плошку со слабой пепельной вытяжкой — лёгкой щёлочью — и плеснул прямо в рану.
Угорь взвился. Дрейк забил хвостом по решетке так, что зазвенел металл. Кара повисла на распоре, удерживая морду. Раствор в ране глухо зашипел, пузырясь и нейтрализуя остатки кислоты в тканях.
— Танис, Огневик! Свежую кашицу, обложи вокруг раны, но не в саму дыру!
Старик трясущимися руками навалил жгучую смесь вокруг укуса и туго перетянул холстиной. Огневик драл кожу как раскалённое железо — я знал это, в том и был смысл. Жар расширяет сосуды.
На биологическом контуре дрейка пошла настоящая лавина.
Сосуды вокруг укуса раздулись вдвое, багровое зарево вспыхнуло ярче — кровь хлынула в обожжённое место со всего тела. Усиленный кровоток срывал застой, вымывая токсины из тканей и гоня их к почкам и кишечнику, где их уже ждала глина.
Я стоял на коленях в грязи, держа руку на шее зверя, и следил за цифрами.
Пульс: 88. 81. 74.
Оранжевые нити дрогнули. Мутная пробка начала таять с краёв, и первый тонкий ручеёк пробился к лапе.
Угорь шумно, со свистом выдохнул. Его крупная дрожь начала униматься. Он перестал биться о стену и тяжело осел на камни. Когда Кара вытащила распор, зверь лишь скосил помутневшие глаза на остатки чистой воды в ведре и слабо, инстинктивно потянулся к ней мордой. Рефлекс глотания вернулся. Блок был снят.
Пил он долго и жадно, впервые за три дня.
Мард стоял у стены и молчал. Он смотрел на всё это круглыми глазами — на распор, на склянки, на Таниса с плошкой и меня, отсчитывающего удары пульса.
— Смотритель… — выговорил он наконец. — Это чего было-то? Знахарь мне три дня травы жёг и заговоры бубнил, а вы... вы будто телегу чинили.
— Телегу и чинил, — сказал я. — В нём кислота была и жгла тварь изнутри. Сказал бы тебе, в чём смысл, да не буду — не в моих правилах.
— И всё? Он теперь жрать станет?
— Сегодня к вечеру. — Я вытер руки. — Кашицу менять раз в сутки три дня подряд, я дам с собой. Через неделю приведёшь — проверю. Работать ему пока не давай, пусть ходит порожняком.
Мард полез за пазуху и, не торгуясь, отсчитал десять золотых.
— Держите. И вот что, Рик... — Он оглянулся на своего дрейка, который допивал воду. — Я в порту скажу. У меня там знакомых полно, и у всех твари. Вы такое лечите — а они по знахарям бегают! У многих твари дохнут, а это огромные траты!
Он увёл Угря за ворота, а я стоял и смотрел им вслед.
Первые чужие деньги за чистую работу. Ко мне пришёл человек с проблемой, и я решил её. Да так, что он переплатил.
Подошел к бадье с водой и начал смывать с рук остатки глины и пепельной вытяжки. В кармане тяжелели первые десять золотых, заработанные чистым профессиональным знанием. Ко мне пришёл человек с проблемой, и я решил её на своей территории.
Соляной начал окупать вложенный в него камень.
Солнце клонилось к закату, окрашивая двор в рыжие тона. Рабочий день заканчивался, двор затихал, и, вытирая руки ветошью, поймал себя на том, что мысли снова возвращаются к списку моей эволюции.
Шестая строка требовала мою собственную кровь, взятую в час перелома. Когда этот час придёт, я не знал — на то он и перелом, что не приходит по расписанию. И вот тут выходила техническая загвоздка: кровь надо во что-то собрать. Не в ладонь же её ловить и не в первую попавшуюся склянку. В глине она свернётся, в дереве протухнет, а в металле схватит привкус железа.
Значит, идеальный изолятор нужно готовить заранее.
А ведь материал всё это время был у нас под рукой, в главном зале основного здания. Реликтовая кость Хозяина — того зверя Песка — в разы плотнее хитина. Она не гниёт, не даёт привкуса и не рассыхается. Лучше у нас ничего не было.
Я пошёл в мастерскую.
Шип сидел за верстаком, сжимая свой эспандер левой рукой и перебирая заготовки правой.
— Сделай мне флакон, — сказал я. — Маленький, с ладонь. Из ребра Хозяина. Стенки тонкие должны быть, но крепкие, и крышка чтоб сидела намертво. Под жидкость. Справишься?
— Из Хозяина? Зачем тебе? — Укротитель поднял бровь. — Кость плотная как сталь, я об нее весь резец затуплю.
— Затем, что мне нужна тара, которая не вступает в реакцию с агрессивной средой, — ровно ответил я. — Нужно будет хранить концентрат, который жрёт даже свинец. Справишься?
Шип посмотрел на меня, пожевал губами, прикидывая задачу. Профессиональный вызов сработал лучше любых отговорок.
— Ступлю инструмент — вычту из твоей доли, — буркнул он.
Укротитель сделал флакон за два вечера.
Вещь вышла на загляденье — маленький, гладкий, желтовато-белый, с двойной пробкой из смолы, которая садилась в горлышко с тихим чмоканьем. Шип, конечно, поворчал, что кость тупит инструмент, но по его глазам я понял: работа ему понравилась.
Флакон спрятал в тайник под скелетом, рядом с золотом и договором.
Пустой пока.
А Кара тем временем взялась за своё дело.
Вторую неделю подряд она выходила с Сиркой на рынок в юго-западной части — тот, что поближе к нам, победнее и попроще основного. Гончая ходила с ней в предместья возле города и ловила гиен, сестра снимала шкуры, выделывала как умела и торговала ими.
Эту задачу поставил я — Сирка уже была в форме, и её инстинкты требовали работы.
Правда, денег Кара почти не зарабатывала. Совсем гроши — четыре, от силы пять серебряных за раз. Но её глаза горели, потому что вместо двух медяков, она теперь получала невероятное богатство. По её меркам.
Но постоянных покупателей у неё не завелось. С рынка Кара всегда возвращалась одинаковая: усталая, довольная и с деньгами, которые заработала своими руками.
Пусть учится сама.
В один из вечеров я подбил финансы.
Деньги Марда были единственной строкой в столбце доходов. А в расходах списочек стал огромен: работники, налог, материалы, еда — и столбец этот вышел заметно длиннее. Месяц закрылся в минус, и минус получился приличный.
Меня это не тревожило.
Стройка всегда жрёт деньги и ничего не возвращает — так устроено любое дело на свете. Ты вкладываешься, а получаешь потом. Запас у нас есть, до первых настоящих доходов мы дотянем, а к зиме, если Варг не соврёт и Танис, который вовсю обучал Нойса травам, поднимет сад…
Вот там-то столбцы и поменяются местами.
Я закрыл записи и лёг спать.
А утром меня разбудил крик Кары.
— Рик! ШИП! ШИП! РИИИИИИИИИИИК! ИДИ СЮДА!
Мы вылетели во двор в одних штанах. Сестра стояла у нового загона Притворщика — того самого, светлого, с окном, куда мы перевели тварь три дня назад. Лицо у неё было белое.
Какого, мать его, ЧЁРТА?!
Я чуть не зарычал, потому что…
Загон стоял пустой.
Подошёл и осмотрел всё сам, шаг за шагом. Решётка держалась целой — ни одного погнутого прута, ни одного выломанного крепления. Замок висел на месте, он был заперт, а ключ от него лежал у меня! Стены целы. Пол целый.
Зверя не было.
— Сбежал, — выдохнула Кара. — Рик, он сбежал! Тварь по городу гуляет, ты понимаешь?! Помнишь правила, которые советовала изучить Мельса? Господи, Рик… Люди же... Нам хана!
Я стоял над запертым замком и молчал. Мой взгляд скользил по металлу. Как?! Зверь не открывает замки снаружи и не проходит сквозь сталь.
Похоже, тут поработали ловкие, тихие руки. И я сразу вспомнил о тех плащах.
Но мозг зоотехника уже сверлила другая, более страшная деталь.
Почему такая тишина?
Я резко развернулся и зашагал к близнецам.
Они лежали на своих местах. Слепой, который вчера слышал мои шаги за десять метров, спал, уронив морду в пыль. Я подошел вплотную и пнул решетку ботинком. Дрейк даже не повёл ухом. Только тяжело, со свистом выдохнул.
Я опустился на корточки и втянул воздух носом. На фоне привычного запаха псины, извести и утренней сырости едва уловимо тянуло сладковатой, тяжёлой гнильцой.
Какой-то незнакомый запах. Даже не алкалоид. Что-то вроде сонной пыльцы местного мира?
Бросил взгляд к стенам флигеля — Сирка и Серый тоже дрыхли так, что их можно было четвертовать, а они и не заметят.
В памяти снова всплыл чёрный плащ у стены. И серый плащ в толпе среди бела дня. Так нас не прощупывали? Оценивали перед кражей?
— Да нет, сестрёнка, не сбежал, — наконец ответил я, поднимаясь с корточек. Голос прозвучал пугающе ровно, хотя внутри всё сжалось в ледяной ком. — Его украли.
— Украли? — Кара непонимающе заморгала. — Кому нужен этот урод?
— Мать твою… — Шип, только что вышедший из мастерской и оценивший спящих дрейков, сплюнул на землю. — И что делать, Рик?
Я смотрел на пустой загон. В голове билась только одна мысль. Тот, кто забрал Притворщика, думает, что украл просто редкого монстра. Они не знают того, что видел я. Не знают про то, что эта тварь — искусственная биомеханическая химера, созданная кем-то очень умным для очень страшных целей.
У меня вынесли взведённую бомбу.
— Что делать? — я повернулся к Каре и Шипу. — Кто бы это ни сотворил, они только что вскрыли чужой сейф с чумой, и когда эта дрянь рванет, виноватым Совет сделает меня. Мы должны найти их раньше, чем тварь проснется и начнёт жрать город.
Глава 8
— ...на
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
