Женщина, хмурясь, смотрит на меня из-за приоткрытой двери.
- Он редко здесь появляется.
- Но появляется?
- Редко, - повторяет она.
Я стою под дверью, надеясь неизвестно на что, еще какое-то время, а потом ухожу. Решаю поехать в торговый центр, чтобы помочь с работой маме, но неожиданно для самой себя передумываю. Мне нужно еще раз побывать на базе Влада, и клянусь, это будет моя последняя попытка увидеться с ним. С завтрашнего дня начнется моя новая жизнь.
Доезжаю до конечной остановки на автобусе и потом, как это было в последний раз, еще сорок минут иду пешком по неасфальтированной дороге. Мимо меня то и дело, не снижая скорости, проносятся легковые автомобили и грузовики, заставляя задыхаться выхлопными газами и пылью, которая к моменту, когда я добираюсь до ворот базы, скрипит на зубах.
На этот раз одна большая воротина приоткрыта. Я останавливаюсь и заглядываю в образовавшийся проход шириной в одного человека. Во дворе суета. Я насчитываю больше десяти заведенных машин и нахожу взглядом внедорожник Влада среди них.
Сердце проваливается в пятки. В ложбинку между грудей стекает пот. Я поправляю лямку рюкзака на плече, делаю шаг на территорию базы и вдруг вижу, как прямо на меня быстрым, переходящим время от времени на бег шагом, несется парень в промасленном комбинезоне.
Махнув на меня рукой, чтобы ушла с дороги, он наваливается на приоткрытую воротину, со скрипом открывает ее настежь и фиксирует распорками в земле.
- Отойди, щас поедут... снесут... - бросает отрывисто.
- Эмм... привет...
Всем телом упав на вторую половину ворот, он открывает и ее.
- Ты не знаешь... - начинаю было я, но тут же меняю тактику, - Мне нужно увидеться с Владом.
- Отойди, говорю!..
В этот момент машины, все те, что я насчитала во дворе, одна за другой, начинают разворачиваться и двигаться прямо на меня.
- Неволин!.. - выкрикиваю в отчаянии, - Мне нужно поговорить с Неволиным.
- Давай - давай!.. - снова машет на меня рукой, веля, чтобы я освободила проезд.
Я отскакиваю в сторону, едва не впечатываясь лопатками в пыльные ворота и вижу, как мимо меня проезжает джип Влада. Сам он за рулем, я вижу только ничего не выражающий профиль. Рядом с ним неизвестный мне мужчина - говорит что-то , активно жестикулируя и закрывая мне обзор. Машина выезжает с территории, поворачивает на дорогу и, даже не притормозив, движется дальше.
Я забываю, как дышать. Тупая боль занимает собой всю грудную клетку, не позволяя пошевелиться, не то, что кричать и бежать за ним.
Следом выезжают остальные автомобили. Их одиннадцать. В предпоследнем седане я вижу Славку. Он один в машине. Наши взгляды пересекаются на мгновение, но ничто не говорит о том, что он узнал меня. Отвернувшись, он проезжает мимо, как ни в чем ни бывало.
Парень, тот, что открывал ворота, выбегает, чтобы закрыть их.
- Неволин уехал!.. Оба!.. Отойди!.. - снова бросается рублеными фразами.
- Ясно...- выдыхаю тихо себе под нос.
Кажется теперь мне все ясно. Кажется теперь у меня не появится желания выяснять еще что-то. Кажется, хватит.
Домой я не тороплюсь. Тащусь по пыльной дорге до конечной остановки транспорта примерно час. Потом одна сижу на лавке в ожидании автобуса еще примерно столько же. Пялюсь прямо перед собой, чувствуя пустоту внутри и безуспешно пытаясь проглотить болезненный ком в горле.
Хватит стучать в закрытые двери. Хватит.
Хватит лелеять надежды и ждать.
Он не придет. Он ничего мне не скажет, потому что ему нечего сказать. Он не оставил мне шанса, так зачем я буду его вымалить? Чтобы услышать, что все проблемы в его жизни носят мое имя?.. Я это и без него знаю.
Нужно успокоиться и отпустить. Он вырезал меня из своего окружения?.. Что ж, я навязываться не буду.
Вечером, уже перед самым закрытием, приезжаю в торговый центр, в бутик, в котором работает мама. Ее осаждают покупатели, поэтому, быстро переодевшись в форменную голубую футболку, я включаюсь в работу. Говорю и действую на автомате, на время заблокировав боль в груди. Мне придется научиться жить с этим, справляться с ощущением пустоты внутри и собирать себя по кусочкам.
- Где ты ходила полдня? - спрашивает меня тут же, едва появляется такая возможность.
- Нигде.
- Что там с твоим отцом? Елена звонила сегодня?..
Я вспоминаю о нем только сейчас, и нет, Елена Николаевна не звонит уже два дня.
- Нет.
- Позвони ей сама.
Я собираюсь набрать ее, едва мы с мамой после закрытия бутика выходим на улицу. Она отходит, чтобы купить нам по мороженому, а я нахожу телефон в рюкзаке, и в этот самый момент он сам начинает звонить в моей руке.
Елена Николаевна.
- Слушаю. Здравствуйте.
- Здравствуй, Майя, - говорит она обычным для нее официально - прохладным тоном, - Твой отец умер. Мне только что позвонили из больницы.
Я сбиваюсь с шага. Мгновенно потерявшись в пространстве, озираюсь по сторонам.
- О, господи...
- Врачи предупреждали, что ему недолго осталось. Почему ты удивляешься?
- Я... я не удивляюсь...
- Держи, - говорит подошедшая с мороженым мама и взглядом показывает на телефон в моей руке.
- Что теперь делать? - спрашиваю я у Елены Николаевны.
- Хоронить, очевидно, - говорит она, и мне слышится в ее голове намек на усмешку.
- Чем я могу помочь?
- Сможешь завтра утром приехать?
- Смогу.
- До свидания, - прощается лаконично и отключается.
- Кто это? Елена? Что случилось?.. - набрасывается мама, как только я убираю телефон в карман.
Наверное, вид у меня такой, что становится ясно - случилось что-то серьезное.
- Цариев умер.
Глава 8
Майя
Когда на следующее утро я приезжаю в квартиру своего отца, там посторонние люди. Организатор похорон и распорядитель самой траурной церемонии. Я не знаю, зачем Елена Николаевна велела приехать еще и мне.
- Из родственников у него только сестра, с которой он не общался много лет. Я не знаю, где ее искать.
- И все?..
- Все. Родителей его давно не стало.
Как такое могло получится?.. Что столь могущественный влиятельный человек под конец жизни остался таким одиноким? Не поэтому ли он был так одержим идеей сделать меня своей дочерью?.. Может, чувствовал, что ему уже недолго осталось?..
- Мои мама и бабушка хотят прийти на похороны, - передаю их пожелание.
- Пусть приходят, - отзывается Елена Николаевна равнодушно, - Народу все равно мало будет.
- У вас есть деньги на...
- Похороны? Да, он давно запер их в сейфе и сказал мне код.
- Хорошо.
- И Майя... После похорон тебе будет необходимо обратиться к нотариусу.
- Зачем?.. - спрашиваю я, на самом деле уже зная ответ.
Моя мама давно проконсультировалась с юристом и рассказала мне, как проходит процедура вступления в наследство. Как ни противилась я этой информации, она осела в моей голове.
- Чтобы узнать, оформил он завещание на тебя или нет.
- Мне ничего не нужно. Я не хочу от него ничего.
- Никто не спрашивает, хочешь ты или нет, Майя, - проговаривает она негромко, но достаточно жестко для того, чтобы у меня не осталось сомнений, что ее намерения более, чем серьезны, - Если деньги не нужны тебе, они должны принадлежать Насте. Ей нужен опекун и пожизненный уход.
- Я понимаю. Вы хотите стать ее опекуном?
- Я?.. Нет, упаси господь, - смеется Елена Николаевна, и, пожалуй, это впервые, когда я вижу, как она это делает, - Я согласна быть ее сиделкой, как это было раньше. При условии достойной оплаты, разумеется. Но опекуном - нет.
- Почему?..
- Мне это не нужно. Устроит такой ответ?
- Я не понимаю...
- Будет еще одно небольшое условие для того, чтобы я осталась ходить за Настей.
- Какое?
- Эта квартира. Я считаю, она по праву принадлежит мне, - проговаривает она, гордо вскинув подбородок, - Эта квартира моих родителей.
- Конечно, - мотаю головой, - Я на нее не претендую и перепишу, если выясниться, что Олег Александрович завещал ее мне. Только вы ведь можете стать хозяйкой всего его имущества, а не только этой квартиры, если согласитесь стать опекуном Насти.
- Мне, как и тебе, - усмехается Елена Николаевна, понизив голос, - Ничего от него не нужно. Я знаю, как он нажил это имущество. Но ты, Майя, должна распорядиться так, чтобы его хватило Насте на всю жизнь.
Мое горло саднит. Я прочищаю его и киваю.
- Как вы думаете, зачем все это мне?..
- А мне?..
- И вам, - соглашаюсь я.
- Мы обе заложники ситуации, и от нас зависит дальнейшая судьба больной девочки.
Я снова киваю. Тут она права. Как ни крути, даже не смотря на то, что нас связывает Цариев, Настя мне единокровная сестра. Чтобы она осталась сиротой и, не дай бог, попала в приют для инвалидов, я хочу меньше всего на свете.
- Сначала узнаем, что с завещанием, - повторяю я недавно сказанные мне Еленой Николаевной слова.
А ночью ко мне снова приходят кошмары. Я вижу отца в гробу Влада около гроба. В следующем кадре отец уже живой и, вцепившись в мое запястье, тянет меня куда-то за собой в темноту. Я пытаюсь сопротивляться, звать на помощь, но ни мышцы, ни голос меня не слушаются. Я просыпаюсь, пью холодную воду, брожу по квартире, а когда снова засыпаю, кошмары возвращаются и мучают меня до утра. В пасмурное сырое утро я вхожу разбитой.
- Что ты наденешь на похороны? - спрашивает мама, когда я развожу в кипятке растворимый кофе, - Тебе нужно купить платье.
- Не надо.
- Я приглядела себе черное, как раз для подобного случая, - продолжает она, не обращая внимания на мой настрой.
- Ты приглядела его, когда он еще был жив?
- Конечно!.. О таких вещах нужно думать заранее, потом бывает не до этого.
- Зачем тебе идти на похороны?..
- Почему нет? - взлетают ее брови, и я тут же вижу ее у гроба в строгом черном платье и с точно таким же выражением лица.
Явится туда как победительница, даже учитывая то, что он презирал ее всю жизнь.
Тяжело вздохнув, я добавляю молока в чашку и сажусь за стол. Бабуля, глядя пустым за окно, размешивает сахар в чае.
- Во-первых, он отец моей единственной дочери.
