- И все?..
- Все. Родителей его давно не стало.
Как такое могло получится?.. Что столь могущественный влиятельный человек под конец жизни остался таким одиноким? Не поэтому ли он был так одержим идеей сделать меня своей дочерью?.. Может, чувствовал, что ему уже недолго осталось?..
- Мои мама и бабушка хотят прийти на похороны, - передаю их пожелание.
- Пусть приходят, - отзывается Елена Николаевна равнодушно, - Народу все равно мало будет.
- У вас есть деньги на...
- Похороны? Да, он давно запер их в сейфе и сказал мне код.
- Хорошо.
- И Майя... После похорон тебе будет необходимо обратиться к нотариусу.
- Зачем?.. - спрашиваю я, на самом деле уже зная ответ.
Моя мама давно проконсультировалась с юристом и рассказала мне, как проходит процедура вступления в наследство. Как ни противилась я этой информации, она осела в моей голове.
- Чтобы узнать, оформил он завещание на тебя или нет.
- Мне ничего не нужно. Я не хочу от него ничего.
- Никто не спрашивает, хочешь ты или нет, Майя, - проговаривает она негромко, но достаточно жестко для того, чтобы у меня не осталось сомнений, что ее намерения более, чем серьезны, - Если деньги не нужны тебе, они должны принадлежать Насте. Ей нужен опекун и пожизненный уход.
- Я понимаю. Вы хотите стать ее опекуном?
- Я?.. Нет, упаси господь, - смеется Елена Николаевна, и, пожалуй, это впервые, когда я вижу, как она это делает, - Я согласна быть ее сиделкой, как это было раньше. При условии достойной оплаты, разумеется. Но опекуном - нет.
- Почему?..
- Мне это не нужно. Устроит такой ответ?
- Я не понимаю...
- Будет еще одно небольшое условие для того, чтобы я осталась ходить за Настей.
- Какое?
- Эта квартира. Я считаю, она по праву принадлежит мне, - проговаривает она, гордо вскинув подбородок, - Эта квартира моих родителей.
- Конечно, - мотаю головой, - Я на нее не претендую и перепишу, если выясниться, что Олег Александрович завещал ее мне. Только вы ведь можете стать хозяйкой всего его имущества, а не только этой квартиры, если согласитесь стать опекуном Насти.
- Мне, как и тебе, - усмехается Елена Николаевна, понизив голос, - Ничего от него не нужно. Я знаю, как он нажил это имущество. Но ты, Майя, должна распорядиться так, чтобы его хватило Насте на всю жизнь.
Мое горло саднит. Я прочищаю его и киваю.
- Как вы думаете, зачем все это мне?..
- А мне?..
- И вам, - соглашаюсь я.
- Мы обе заложники ситуации, и от нас зависит дальнейшая судьба больной девочки.
Я снова киваю. Тут она права. Как ни крути, даже не смотря на то, что нас связывает Цариев, Настя мне единокровная сестра. Чтобы она осталась сиротой и, не дай бог, попала в приют для инвалидов, я хочу меньше всего на свете.
- Сначала узнаем, что с завещанием, - повторяю я недавно сказанные мне Еленой Николаевной слова.
А ночью ко мне снова приходят кошмары. Я вижу отца в гробу Влада около гроба. В следующем кадре отец уже живой и, вцепившись в мое запястье, тянет меня куда-то за собой в темноту. Я пытаюсь сопротивляться, звать на помощь, но ни мышцы, ни голос меня не слушаются. Я просыпаюсь, пью холодную воду, брожу по квартире, а когда снова засыпаю, кошмары возвращаются и мучают меня до утра. В пасмурное сырое утро я вхожу разбитой.
- Что ты наденешь на похороны? - спрашивает мама, когда я развожу в кипятке растворимый кофе, - Тебе нужно купить платье.
- Не надо.
- Я приглядела себе черное, как раз для подобного случая, - продолжает она, не обращая внимания на мой настрой.
- Ты приглядела его, когда он еще был жив?
- Конечно!.. О таких вещах нужно думать заранее, потом бывает не до этого.
- Зачем тебе идти на похороны?..
- Почему нет? - взлетают ее брови, и я тут же вижу ее у гроба в строгом черном платье и с точно таким же выражением лица.
Явится туда как победительница, даже учитывая то, что он презирал ее всю жизнь.
Тяжело вздохнув, я добавляю молока в чашку и сажусь за стол. Бабуля, глядя пустым за окно, размешивает сахар в чае.
- Во-первых, он отец моей единственной дочери.
- Он не признавал меня больше двадцати лет, - напоминаю я.
- Плевать, - отмахивается мама, - Ты сломала его принципы одним своим существованием. Я уверена, что он не забывал тебя ни на минуту.
А я нет. Цариев был высокомерным и крайне тщеславным. Когда-то он прибрал в рукам все имущество своей покойной жены и ее родителей и оставил ни с чем Елену Николаевну. Ему важно было уйти из жизни в статусе хозяина - чтобы в наследнике всего, что он успел присвоить, текла его кровь. Вот он и вспомнил про меня.
- И потом, - добавляет мама, немного подумав, - Не буду скрывать, мне будет приятно видеть его в гробу. Все-таки он был редкостный мудак.
Похороны проходят на четвертый день после его смерти. Зависшее высоко в небе солнце припекает открытые участки кожи. Все идет гладко и ровно, чересчур спокойно для такого мероприятия.
Пришедших проводить его в последний путь очень мало - гораздо меньше, чем я могла предположить. Из чего я делаю вывод, что моего отца не любили.
Его сестра, контакт которой Елена Николаевна нашла каким-то чудом, стоит поодаль с двумя гвоздиками в руках и смотрит куда угодно, только не на почившего брата. Никто не плачет, никто, кроме распорядителя церемонии прощания, который заливается печальным соловьем, не говорит добрых слов. Ни в чьих глазах нет и тени скорби.
Люди пришли отдать дань памяти, свой гражданский долг человеку, с которым были знакомы. И живых цветов на свежем холме собирается совсем немного.
- Вот и все, - вздыхает тихо мама, поправляя прядь завитых волос, - ты его даже узнать как следует не успела.
Я молчу.
Шагаю рядом с ней по отсыпанной щебнем дорожке, держась взглядом за строгий затылок Елены Николаевны.
Лучше бы я его совсем не знала. Зачем он появился в моей жизни?
Глава 9
Майя
- Да... Нет... - отвечаю односложно на каверзные вопросы покупателя относительно шестизначного номера.
- Но теперь мне придется платить по двум счетам? Как проходит оплата?
- Ежемесячный платеж будет списываться с вашего основного счета так же, как и за федеральный номер, - проговариваю на автомате.
- А если, к примеру, я им не пользуюсь целый месяц, то платить все равно нужно будет?..
События последних месяцев, и особенно последних пяти дней выпотрошили меня морально и физически. Во мне не осталось ничего живого, кроме оболочки, которая еще каким-то чудом функционирует, создавая иллюзию нормального существования.
- Да, деньги спишутся в любом случае.
Грузный мужчина в кепке набекрень и густо пахнущий едким одеколоном, недовольно поджимает губы. Думает несколько мгновений, отстукивая пальцами чечетку по прилавку, а потом убито вздыхает:
- Ладно, оформляйте.
На это уходит все оставшееся до конца моей смены время. Потом приходит Ренат и Вика, которые работают с обеда до вечера, мы с Юлей передаем им кассу и отправляемся каждый по своим делам. Она домой, а я - к маме в бутик одежды.
Первой на улицу выходит моя напарница. Я следом. Придерживаю дверь и становлюсь на месте как вкопанная, потому что прямо напротив входа, пренебрегая правилами дорожного движения и общественного порядка, заехав передними колесами на тротуар, стоит внедорожник Влада.
Сам он, опираясь бедрами на капот, смотрит на меня открытым, но абсолютно пустым взглядом.
Внутри все обрывается. Ухает вниз с сумасшедней скоростью и застывает.
- Это к тебе? - догадывается Юля.
- Пока, - беззвучно шевелю губами.
Приехал. Он приехал. Вот так просто, посреди рабочего дня во вторник. Когда я смогла себя убедить, что тогда, у его базы, я видела его в последний раз.
Замерзший в легких воздух давит на грудь. Я жадно охватываю взглядом весь его образ и прихожу к выводу, что он изменился. Это не тот Влад, с которым я была в его квартире. Чужой, совершенно незнакомый человек, на которого мое сердце тем не менее реагирует по прежнему.
И энергетика. Она все та же, но словно в разы холоднее. Я вижу ее буквально, чувствую каждым рецептором, но она больше не окутывает меня. Клубясь в темном сгустке, держится в стороне.
- Мне сказали, ты искала меня, - говорит он негромко, не заботясь о том, что из-за расстояния между нами я могу не расслышать его.
Но я слышу. Слышу ушами, глазами и всем сконцентрированным на нем сознанием.
- Искала, - отвечаю сипло.
Подбородок Влада чуть заметно выдвигвется вперед.
- Есть, что сказать?
По тротуару между нами пролетает доставщик еды на самокате, следом за ним велосипедист, а потом еще кто-то. Я сглатываю боль в горле и делая несмелый шаг.
- Есть. Вернее, спросить.
Он молчит. Я знаю, что Левша не любитель встречных вопросов, поэтому продолжаю, держа взгляд на его переносице.
- Я хотела спросить...
Говорить с каждым словом все сложнее, тем более о таком. Я ведь ждала этой встречи и боялась ее одинаково сильно, но несмотря на идущий ознобом по коже страх, я найду в себе силы ей порадоваться. В любом случае это определенность, которой мне так не хватало.
- Я хотела спросить, что изменилось... между нами?..
Влад кривится, словно я ненароком наступила на больную мозоль, а потом, склонив голову набок, так же негромко проговаривает:
- Ты меня разочаровала.
Выстрел прямо в сердце. Пуля застревает в нем и выжигает его дотла.
- Чем же?
- Я ждал от тебя слишком многого, но это уже не важно.
- Что ты ждал?.. - заикаюсь сиплым бесцветным голосом, - Почему не важно?
- Не ходи за мной. Нет смысла.
Налетевший горячий ветер бросает пряди мне в лицо, а изнутри идет могильный холод.
- Почему, Влад?!
- Налаживай свою жизнь, - говорит он ровно, без намека хоть на какую-нибудь эмоцию, - У тебя все в порядке.
И прежде, чем я успеваю сказать ему еще хоть слово, отталкивается от машины и, развернувшись, идет к водительской двери.
- Влад! - кричу в спину, - И это все?! Это, по-твоему, разговор?!
Он дергает за ручку и оборачивается через плечо.
- Я не собирался с тобой разговаривать.
