— Замечательно. Есть проверенный способ. Называется «еще неделька на диване».
— Мне нужно уничтожить нескольких гоблинов. Своими руками.
— Без проблем. Принесу тебе одного или двух. Самых свежих и связанных.
— Это не поможет. И ты это прекрасно знаешь.
Я кивнул. Что-то я действительно знал. Но послушать хотелось из первых уст, для верности. И она объяснила то, что я и так понимал: убивая живое существо, принимаешь частичку его энергии. Именно этой частички ей сейчас и не хватает. Но, чтобы ее получить, нужно принять свой бой, а не поучаствовать в чужом… Халявы тут нет.
— Представь, что ты у себя. В деревне, в городе, где вы там живете. Свалилась с ног, заболела или еще что. Тоже пошла бы глотки резать? Кому? Эльфам? Друзьям своим?
— Там меня подняли бы за день. У нас же есть отвары, вытяжки, например настой алого цветка. Ну и зелья, конечно. Родовое Древо в конце концов. — Эльфийка повела плечом и тряхнула волосами. — Здесь ничего этого нет. Здесь только так...
Крыть было нечем. Логика у нее понятная: нет бинта — прижигай.
Внутренний голос попробовал вякнуть что-то про «пусть еще полежит», я его заткнул. В конце концов, кто я ей. Не отец же и не командир. Союзник по клятве.
— Ладно. Хочешь погулять — давай погуляем. Только как ты это видишь? Идем вместе?
— Разделяемся. — Даже не задумалась. — Мне не нужна нянька. Я в состоянии позаботиться о себе.
Самодостаточная эльфийка. Понял, не дурак.
Собирались недолго. Она взяла клинки, вытащенные из моей спины. Я же по привычке прошелся вдоль своего арсенала. Взял огромный тесак, что добыл в последней вылазке. Перекинул из руки в руку. Штука классная. Интересная. И бесполезная, мягко говоря. Хват под лапу с тремя толстенными пальцами, человеческая ладонь на нем просто не держится. Баланс уехал куда-то к кончику, при замахе кисть выворачивает. Вот было бы у меня три пальца толщиной с сардельку, тогда да, тесак порешал бы все мои вопросы. А так... Триста рублей жалко за такую эргономику. Зря я эту штуку тащил. Хотя мясо рубить вроде получалось. И на переплавку подойдет.
Поставил обратно. Вооружился излюбленным подсвечником. Он же подфакельник, он же клевец, я так и не определился... Мое верное оружие местной выделки.
Договорились, где встречаемся. По дороге я завел ее в нужный коридор и показал плиту. Нажимаешь вот сюда, стена уходит, тайный ход. Если что, жди меня здесь, найду и приведу.
Она посмотрела на плиту и вздернула бровь:
— Откуда ты все это знаешь?
— У каждого свои секреты. Мой простой. Этот замок, похоже, стал моим вторым домом. А про свой дом человек должен знать все. И беречь его.
— Бережешь ты его так себе. — Эльфийка грустно усмехнулась.
— А куда мне спешить? Времени у меня полно. Сила сама себя не соберет.
Она помолчала. Потом кивнула, и в этом кивке было что-то новое, возможно даже уважительное, или я совсем зазнался.
На том и разошлись. Не совсем, конечно, а условно. Она пошла своей дорогой, а я своей, которая совершенно случайно пролегала неподалеку.
***
Зеленые сегодня расстарались. К полудню горн протрубил, и из подземелий выпустили новую партию людей. Очередной «живой квест». Замок ожил: топот, гогот, лязг и все такое, как обычно.
Работы хватало всем.
Одного я снял в галерее, из-за колонны приложил. Второго на лестнице, тоже без шума.
А на третьем чуть не закончился сам.
В коридор у бойницы ветер надул снега, снег подтаял и схватился коркой. Я это отметил краем глаза. Отметить отметил, а ноги не предупредил. Слишком торопился прикончить зеленого. Гоблин выскочил из бокового прохода, увидел меня, подвизгнул и тут же размахнулся и метнул копье. Я шагнул в сторону, подошва поехала по наледи, и я опрокинулся со всей своей грацией.
Копье прошло там, где полсекунды назад была моя бровь, обдало ветром и даже, кажется, слегка зацепило.
Дзинь. Искры от стены.
«Лежим?» — участливо спросил внутренний голос.
Лежим. А чего бы и не полежать.
Гоблин с визгом бежал ко мне, вряд ли с целью помочь подняться, о чем красноречиво говорило зажатое в его руке кривое подобие ножа. Но и у меня ножик нашелся. Гоблин пал смертью храбрых, с рукояткой под подбородком. Даже удивиться не успел.
Я поднялся, отряхнулся и пообещал себе присыпать эту наледь золой. Дом все-таки, порядок должен быть. Но догадывался, что это обещание я выполню не скоро.
Дальше пошло хуже.
За поворотом, в широкой нише, я услышал гогот. Гоблинов пять или шесть стояли кружком, тыкали пальцами, ржали. А в центре, у стены, лежал их же раненый собрат. Видно, зацепил кто-то из выпущенных людей. Гоблин зажимал бок, поскуливал, а сородичи только веселились. Один наклонился, что-то проверещал ему в морду. Остальные заржали громче, тыча пальцами.
Потом другой взял копье и не спеша, с оттяжкой, воткнул раненому в живот.
Внутри у меня щелкнул тумблер, только на этот раз иначе. Обычно в драке я холодею, а тут наоборот, поднялась глухая ярость и сама разложила все по шагам. Я много всякого повидал, и на войне в том числе, но там хотя бы свои не глумятся.
Я зашел к ним за спины.
Ветер дул в мою сторону, дым от их же костров перебивал запах, а за собственным гоготом они не услышали бы и телегу.
Двоих крайних я взял за шеи и сжал до хруста, потом тихо опустил на пол. Третий начал поворачиваться, и размашистый удар подфакельника снес ему голову, а заодно и еще двоим. Оставшихся я крушил, уже не думая о тишине.
Когда все закончилось, я подошел к раненому. Он и так был почти готов, свои постарались, но морда у него оставалась довольная. Он смотрел на трупы сородичей, лыбился во все гнилые зубы и явно получал последнее в жизни удовольствие: человек уничтожил тех, кто над ним ржал. Дышать зеленый перестал сам, без моей помощи.
Я постоял над ним секунду. Странные все-таки твари. И что-то человеческое в этой довольной морде было, вот что противно.
А что там у Эленсии?
Эльфийку я углядел на карте и дальше шел за ней на расстоянии.
А она резвилась вовсю. Шесть трупов за неполный час. Тактику использовала простую и нахальную: разгон, прыжок на стену, толчок и сверху на гоблина, нож ему в затылок. Раз за разом, как отработанное ката. С каждым убитым она становилась смелее. Не сказал бы, что здоровее. Но смелее точно. Действовала все наглее и размашистей.
И если бы она только знала, что я все это время хожу кругами и подчищаю ей поляну, наверное бы расстроилась. Я тем временем снял засаду в боковом проходе, которая могла высыпать толпой. Убрал паука с верхней галереи. Придушил одного любителя огненных сюрпризов, у которого в лапах теплился какой-то амулет. Она вроде как сама по себе, гордая и самодостаточная, а я вроде как рядом и не даю ситуации сложиться совсем плохо.
«Нянька, как есть нянька», — поржал внутренний, а я, как обычно, отмахнулся.
Между делом мысли заняты были другим. Кузницей.
«Слушай, вот честно, — завел внутренний голос, — я одного не пойму. Печь у тебя гудит?»
Гудит.
«Наковальня стоит?»
Стоит.
«Молот есть, уголь двух сортов, железа натаскал столько, что гоблины скоро в профсоюз пожалуются. Чего ты ждешь-то, кузнец?»
Ну вообще — да. Печь-волк я запустил, она гудит и жрет уголь, как я тушенку после караула. Есть три топки, тигель толщиной в мой кулак. Наковальня стоит там же, где я ее и видел. Молот-то я добыл, боевой, конечно, но для начала сойдет, бабахать можно. Уголь есть, двух сортов, древесный и каменный. Металлолома уже горка: наконечники, решетки, петли, засовы, кандалы. Качество такое себе, но все-таки. Для начала пойдет. Казалось бы, вставай и куй.
Ага… куй.
«Чего ж тебе не хватает, собака?» — подначил внутренний голос.
Клещей не хватает, Дэнчик. Клещей. Раскаленную заготовку из горна надо чем-то брать, а брать нечем. Голыми руками я уже один раз в жизни попробовал, еще на Земле, мальчишкой, по дурости. Шрам на пальцах до сих пор, а запах собственного жареного мяса я помню лучше, чем хотелось бы. Второй раз этот фокус я повторять не буду.
«Тряпкой обмотай и держи».
Умный какой. Тряпкой можно сковородку горячую держать. А из третьей топки заготовка выходит такой температуры, что через любую тряпку до кости прожжет.
И это только начало списка. Зубила нет, пробойника нет. Ладно, это решаемо: наконечник копья перекую, будет и зубило, и пробойник. Напильника нет, точила нет, придется доводить кромку о камень, по-дедовски. Под закалку нужна емкость с водой, а лучше с маслом, только где его взять... пауков вытапливать, что ли.
«Кстати, вариант».
Помолчи, а. Дай подумать.
Но все это лирика. Главный вопрос один — клещи.
Вариантов с ними несколько.
Первый — гоблинские костровища и кухни. Где котлы, там ухваты, крючья, вертелы. Кривые, вонючие, но железные. Согнуть, склепать — будет инструмент. Второй: большая кузня из сна, та, где четыре горна и каменные столы. Там инструмент наверняка найдется. Проблема в том, что это самое гоблинское место во всем замке, туда лезть — целая армия нужна. Третий вариант дедовский. Любой кузнец знает байку, что первые клещи в истории ковались без клещей. Заготовку держать прутом, обмотанным сырой ветошью, работать короткими сессиями, материться длинными. Долго, больно, но в целом выполнимо.
Начну с костровищ, пожалуй.
«А эльфийке ты что ковать собрался, стратег? Бронелифчик?»
Да хотя бы нормальный клинок с балансом и прочим.
Кстати о клинках. Разговор о ценном имуществе у нас с ней еще состоится. Полчаса назад мамзель метнула один из своих кинжалов в гоблина. Метнула от души: зеленый отлетел, как мешок, свалился в пролом и ухнул куда-то вниз вместе с кинжалом. Минус клинок. Осталась с одним. Я тогда только вздохнул. Учет и контроль, вот чего эльфам не хватает. Явно у них в Вечной Роще завхоза нет.
Я глянул на карту и остановился.
Эльфийка совсем рядом по карте, но не одна… Я проморгал момент, когда она встретилась с человеком.
А вот сейчас перед ней мужик стоит, не особо высокий, зато неплохо одетый, что для здешних мест уже событие. У него в руке меч типа гладиаторского короткого, на другой небольшой круглый щит, баклер. У нас с такими реконструкторы бегали, я и сам клепал на заказ. Глаз привычно прошелся по чужой работе: кромка кривая, умбон сидит косо, заклепки мастер-ломастер лепил второпях. Но железо есть железо, здесь оно на дороге не валяется.
Между ними завязался разговор. Слов я с такого расстояния не разбирал, долетали обрывки. Мужик, судя по жестам, что-то предлагал, а эльфийка ходила туда-сюда, прихрамывая, и слушала с таким лицом, с каким слушают продавцов чудо-пылесосов. Хромала она, между прочим, напоказ. Приволакивала ногу так старательно, что я хмыкнул под нос. Проверяет мужика. Моя школа, между прочим: сам ей рассказывал, как проверял человека иллюзией.
Переговоры шли недолго.
Мужик, похоже, оценил расклад: кинжал у нее один, помощников нет, сама хромает. Легкая добыча.
И напал.
Разбиралась она с ним сначала играючи. Уходила от замахов, резала по касательной, вела его по коридору, куда хотела. Я уже мысленно ставил ей пятерку, мужику явно недолго осталось жить.
Рано ставил.
Баклер сорвался с его руки без замаха, метя прямо в лицо. Она ушла, прогнувшись назад так, что у меня спина заныла от одного вида, мостик сделала похлеще, чем в «Матрице». А пока выпрямлялась и ловила равновесие, мужик выбросил вперед ладонь.
Вспышка!
На полкоридора, у меня и то зайцы в глазах поскакали, а она-то смотрела в упор.
Эльфийка отшатнулась, вслепую полоснула перед собой. Мужик уже рвался к ней, занося меч.
Он одного не учел.
Что я уже рядом.
Я вышел из тени, появившись в проходе, Эленсия меня не видела, а взгляд мужика споткнулся об меня. И он сам споткнулся и затормозил с замахом.
Я молча покачал головой
И мужик сделал самый разумный выбор, какой только мог сделать: развернулся и дал такого деру, что только подошвы замелькали.
Эльфийка тем временем проморгалась, оглянулась, увидела меня.
— Он использовал магию! — Выплюнула она это, как ругательство. — В нем не было силы. Он же пустой, был почти нулевой.
— Ты видишь способности к магии?
— Да! Значит, у него артефакт. Вшитый в тело.
— Бывает и так?
— У людей бывает. — Столько брезгливости в голос я бы при всем желании не уместил. — Только люди способны так издеваться над собственным естеством. Резать себя, зашивать в плоть чужую силу...
Она шипела еще что-то в том же духе, пока я приводил ее в чувство. Усадил, дал воды из фляжки, подождал, пока руки перестанут трястись. Глаза у нее все еще горели, и тянуло ее явно туда, вслед за убежавшим.
— Все. Наигрались. Отходим.
Пару секунд она боролась с собой, потом кивнула. Дошло, надеюсь: силы не бесконечные, программу на сегодня она выполнила.
— Вот поэтому я и не люблю людей, — сказала она напоследок.
— Учтем.
Сделала пару шагов и остановилась, обернулась:
