И она это сделает.
Поход искупления. Их последняя возможность вернуться в род. Поход, который превратился в прощание. Когда погиб ее друг детства Даниэль, мальчишка семидесяти лет. Для эльфов это не возраст, а так, несколько песчинок в колбе часов.
Вылазка на самую опушку леса.
И гоблины, которые налетели со всех сторон. Огромный отряд.
Часть дозора успела вскочить на ноги, когда над головой уже засвистело железо и горячая кровь хлынула потоками, омывая грязные ноги нападавших. Сколько они бились? Несколько часов?
Она помнила, как руки под тяжестью мечей тянуло к земле, как каждый удар вытягивал жизнь из измученного тела.
Почти весь отряд был перебит, но призрачная надежда вернуться все еще мерцала на краю сознания. Эльфы побеждали в бою и при раскладе один на сотню, и тут появились гоблины-чемпионы. Огромные, физически сильные, выносливые. Те, которые ударом не то что ломали, а буквально пробивали эльфов насквозь.
Все было кончено.
Как жаль…
Она еще могла бы побороться если не за победу, то хотя бы за достойную смерть, но все решил яд.
Глаза оставались сухими, а внутри плакала та часть ее души, что еще была жива.
Если бы вернуться назад и все изменить.
Что бы тогда она сделала?
Этот вопрос Эленсия задавала себе все чаще и чаще.
И тут в животе заурчало.
О великие духи леса, как же низко она пала.
Показываться человеку в таком состоянии. Ведь они эльфы, высшая раса, царственная раса, созданная править, цвести и нести мудрость всем другим.
А она, просто лежит, как людская женщина, и, человек ей помогает, и самое страшное… Без его помощи она сейчас не сможет.
Вот и все.
Что он там сказал, когда уходил?
Будет холодно — подкинь гоблинов, их там навалов.
Ну конечно, мало того, что в повара записал, так теперь еще и в служанки зачислит.
Как ни странно, злость помогла подняться.
С трудом Эленсия побрела в сторону каморки, из которой он доставал трупы. Ноги не хотели слушаться, колени подкашивались.
Опираясь о стену, она добралась до двери, и та исчезла сама по себе.
Вот это удивительно, человек достаточно силен в магии. Что еще можно от него ожидать?
Трупов там было и правда «навалом». Гоблины, даже совсем свежие. Сколько их тут недавних? Штук двадцать? Когда он успел их перебить?
Он же совсем не похож на того, кто профессионально отнимает жизни других, уж кого-кого, а воина она прочитала бы сразу.
А ведь именно такие самые опасные. Когда смотришь в глаза и не видишь в них злости и ненависти, думаешь: человек как человек. А для него так просто отнять чужую жизнь.
Тяжело вздохнув и собрав остатки сил, Эленсия взяла одного зеленого за ногу и потащила к печи.
Как же это тяжело!
Голова гоблина стукалась о плиты пола, и страшный звук эхом дробился по комнате.
Дотащив, подняла труп и перевалила его через край.
А ведь одного будет мало.
Поход за вторым, потом за третьим и за четвертым отнял почти все силы. Но тепло, которое исходило от печки, немного ободрило ее.
Что он там говорил про воду?
Она подошла к плошке, зачерпнула, плеснула в лицо. Брызги вместе с грязью разлетелись в разные стороны.
Да, это не то что чистая вода из лесных ручьев. Пить такое она точно не рискнет.
Хотя так хочется, чтобы как в прошлой жизни. Встать на колени у весело бегущего под ногами ручья, опустить в прохладную воду руки, посмотреть, как стайки рыб со страхом разглядывают ее тонкие пальцы, зачерпнуть и сделать первый глоток, который растворится внутри.
И тут в сторону отъехала стена. Та самая, через которую он принес ее раньше. Эленсия вздрогнула и повернулась, уже хотела… нет, не поприветствовать, а хотя бы просто спросить, где он был.
Как вдруг в дверном проеме появилась узкая морда твари, крупная, размером с седло. Жесткая шерсть, стеклянные глаза, длиннющие усы и оскаленные зубы, с которых слюна капала на пол.
Подстегнутая страхом, эльфийка отпрыгнула в сторону, одновременно выхватывая из-за пояса кинжал и отставляя правую ногу назад для удара.
Сердце бешено колотилось, колени подгибались, Эленсия стояла из последних сил, готовая к атаке, понимая, что это сражение может стать последним.
И тут. Из-за этой страшной твари. Выглядывает он. Этот Дэнес.
— Ты чего? Я ж на тебя не нападаю. Я ж ее просто кинул.
Воздух вылетел из легких, Эленсия запрокинула голову, медленно повернулась в сторону крысы, рассыпая вокруг искры гнева. Тварь, огромная, почти в два раза больше, чем шакки, мертва. Тоже из питомцев гоблинов. Эти зеленые уродцы разводили кого ни попадя, и чем страшнее, тем лучше.
Вся морда зверя была разбита в кровь.
— Если ты их так боишься, так чего ж тогда попросила принести тебе их лапок?
А лапы у этой крысы больше, чем задняя нога у оленя.
— Вообще-то тащить ее на плече было не так уж и легко. Тяжелая, скотина.
У Эленсии от сдерживаемого гнева задергался глаз.
Еще бы.
Ведь любой эльф, да и человек, при виде такой огромной крысы будет думать, как тяжело ее убить. И как выжить самому.
А этот…
Совсем не похожий на матерого бойца. Он говорит только о том, как тяжело ее нести. И ведь она понимала бы, если так говорил воин, который прожил на этом свете три или четыре сотни лет. Который умеет убивать и уверен в своем искусстве.
Да, он опасен. Он очень опасен. И ей никогда не стоит об этом забывать.
— Кстати, насчет повара-то ведь я не пошутил.
В ее сторону поехал по полу окровавленный тесак. Размером с ее голову. С чуть оттянутым книзу лезвием. Чем-то похожий на древние клинки в парадном зале эльфийской славы. Страшно представить, какого роста был его хозяин.
— Может, этим тебе легче будет ее порубить? Ножиком-то неудобно. Просто встретил тут довольно здорового гоблина и увидел у него эту игрушку. Решил забрать. Вдруг пригодится.
Глава 3
За четыре дня я как мог изучил эльфийку, словно незнакомый инструмент. Только инструмент берешь в руки, взвешиваешь, прикидываешь, где центр тяжести, чем эта штука тебе может пригодиться и в какой момент отлетит рукоять. С девочкой примерно то же, но без первого пункта.
Выводы интересные.
Первое. Двигается она не по-человечески, у нее иная, неземная грация, более точная, легкая. Быстрая она. Да, ее до сих пор после резкого рывка может повести, один раз даже почти упала. Но разница в кинестетике видна невооруженным глазом. Она быстрее меня, намного. И опасней…
Второе. Еда ее восстанавливает так, будто паучьи лапы для нее сказочная живая вода. И силы в эльфийке предостаточно, причем нормальной, рабочей. Хват крепкий, спину держит правильно… Я бы сказал, что из нее вышел бы неплохой кузнец. Молотобойцем взял бы не глядя в подмастерья.
«Ты еще замуж ее позови», — хмыкнул внутренний голос.
Третье, и главное. Четыре дня прошло. Четыре интересных дня, за которые я узнал много нового. И почти ничего такого, что прямо сейчас вытащило бы меня из этой задницы.
Но и она задавала вопросы. Я отвечал аккуратно, чтобы не спалиться. Где надо, поддакивал. Ее интересовало в основном оружие тех мест, откуда я родом, и то, почему у нас нет гоблинов. Пришлось вспоминать реальную историю и выкручиваться: может, когда-то и были, но так давно, что остались одни фигурки, статуэтки, странные находки с раскопок да сказки. Фольклор, короче. Я даже не сильно врал. Попробуй докажи, что лешие с кикиморами не гоблины. Да и про троллей неизвестно.
Один такой разговор случился вчера вечером, у печи. Мы доедали паучьи лапы, огонь гудел в топке, снаружи потрескивал мороз. Она вдруг отложила недоеденное, посмотрела на меня и начала ни с того ни с сего, возвращаясь к утреннему разговору:
— Не понимаю. Как народ может забыть своих врагов? У вас что, предки ничего не хранят?
— Хранят. — Я хмыкнул. — Молчание в основном.
Она моргнула. Юмор до нее доходил через раз.
— Мертвые у нас никого не поучают, — пояснил я. — Легли в землю и лежат. Вся память остается живым.
— Значит, вы нищие. — Она сложила руки на груди. — Наши предки хранят все. Силу рода. Память тысяч жизней. Знание каждого клинка, что ковался, и каждой песни, что пелась. Все это живет в родовом источнике, передается в Древо Рода, и любой из рода может зачерпнуть. Прадед видел войну, значит, и я ее видела. Понимаешь?
Понимаю. Живая библиотека с доступом по крови. Удобненько, конечно… Пока тебя из библиотеки не выписали, добавил я про себя, но вслух не стал говорить. Клеймо на ее плече в комментариях не нуждалось.
— А у вас? — Она подалась вперед. — Если предки молчат, кто хранит знание? Как оно не умирает вместе с человеком?
— Бумага хранит. — Я пожал плечами. — Знаки на бумаге. Человек умирает, буквы остаются. Любой, кто умеет читать, может зачерпнуть. И кровь не нужна.
— Любой? — Вот тут она удивилась по-настоящему. — Чужак может взять память вашего рода? Просто... взять?
— Просто взять. Хоть чужак, хоть враг.
— Но тогда любой может и переврать. Вписать ложь. И она станет памятью.
— Постоянно перевирают, — согласился я. — Поэтому у нас есть люди, которые сверяют. Копают старое, сличают записи, отделяют быль от вранья. Я был одним из таких. Хранил память и историю мира, передавал ее дальше. Детям.
Сказал и сам усмехнулся. Учитель истории, Хранитель замка... Куда ни плюнь, я что-то храню. Судьба у меня, что ли, такая, кладовщицкая.
— Хранитель памяти. — Она произнесла это медленно и посмотрела иначе. У них, похоже, это слово весило побольше. — А как вы храните силу? Без источника, без предков. На чем стоит ваше мироуправство?
— На законах.
— Королевских?
— Бери выше. На законах, которые невозможно нарушить. Мы их зовем наукой. Камень падает вниз. Вода закипает при одном и том же жаре. Железо плавится при одном и том же. Выучи законы, и мир начнет на тебя работать. Без всякой магии.
Хотя… В каждом правиле есть исключения. Например, в высокогорье вода кипит при более низкой температуре из-за разницы в давлении. В невесомости камень вниз не упадет.
Этого уже я ей не сказал, конечно. Не стоило так углубляться.
Эльфийка нахмурилась:
— Без магии? А как же оружие? Защита, войны?
Я подбросил в топку гоблина и повернулся к ней:
— Я тебе про другое скажу сначала. Главный закон у нас звучит так: ничто не берется из ниоткуда и не исчезает в никуда. Сила только переходит. Из дерева в огонь. Из огня в железо. Из железа в работу. И наше оружие… Плюет огнем без всякой магии. Только благодаря науке.
— Но как же... — Она нахмурилась, подбирая слова. — Первый закон силы? Ему учат детей раньше, чем они начинают ходить. Убитый не забирает силу с собой, она переходит к победителю. Ничто не исчезает.
Я не ответил. А что тут скажешь. Разные миры…
А сегодня она снова выдала странность.
Еще вчера едва на ногах стояла. Воду ей все это время я таскал, между прочим. И вот сейчас сидит она напротив, спина прямая, глаза ясные, и сообщает, что хочет отправиться погулять.
Погулять. По замку, где на каждый квадратный метр приходится по полтора гоблина.
При этом нормальной одежды у нее нет. Одета так, словно на дворе лето и она собралась за земляникой. А морозец между тем крепчает с каждой ночью, кстати, и мне пора пополнить запас гоблинов для растопки.
Я окинул ее взглядом:
— Уверена? И зачем тебе это?
— Мне нужно исцелиться.
