Катэль продолжил одеваться, но стоило мне договорить, как он шумно выдохнул воздух сквозь зубы.
— Обычные благовония на драконов не действуют, но именно эти были заготовлены на меня, а потому на Мандарине отразилось не в полную силу. — Катэль прикрыл глаза и неожиданно зло выругался: — Как же я сразу не почувствовал, что запах в спальне изменился?! А род Белых Лилий? Да этому роду даже название дали за то, что они находятся ближе всех к эльфам и торгуют всевозможными цветами с редкими свойствами!
Честно говоря, до этой секунды мне очень хотелось распечь Катэля, почему он наказал леди Харуку так мягко в праздник Розового Ветра, и воскликнуть: «А я говорила!» Но стоило увидеть, как винит себя сам Катэль, и это желание улетучилось.
Именно этот момент некто выбрал, чтобы постучать в покои первого принца.
— Войдите!
— Ваше высочество, — в комнату вошёл невысокий старичок, сухонький, как вяленая слива, с пальцами настолько узловатыми, будто он всю жизнь завязывал ими морские узлы, низко поклонился и пробормотал: — Чем могу быть полезен?
— Масанори-сан, проверьте, — Катэль присел на ближайшую подушку, — голова раскалывается, что происходило в последние часы — совершенно не помню.
Я отлетела в сторону, так как вошедший тут же резво подпрыгнул к принцу и принялся водить руками над его головой. Ага, стало быть, загадочное слово «исэи», которое употребил Катэль, означает кого-то сродни врачу с магическими способностями. Я уже слышала это слово из уст Катэля, но увидела работу местного доктора впервые.
Пока Масанори-сан водил руками над головой принца, кольца на его пальцах вспыхивали самыми разными цветами, переливаясь из зеленоватого в янтарный, из янтарного — в персиковый, а потом — в бирюзу, а от самих украшений потянулись ниточки, сплетающиеся в плотную сетку. Я застыла, заворожённо глядя на работу старичка. Ого, настоящая магия, а не призрачные выкрутасы с балетками или драконья трансформация, которой толком и не видно. Я приготовилась долго и обстоятельно наблюдать за таинственной сетью над густыми волосами Катэля, но Масанори-сан хлопнул в ладоши, всё сияющее и разноцветное волшебство развеялось, а исэи низко-низко поклонился.
— Воздействие было, ваше высочество, — он сложил руки в почтительном жесте, — но самое обыкновенное. Травяная смесь, ничего магического. Раз уж на дракона подействовало, осмелюсь предположить, что настойка хранилась в манговом пузырьке.
— В благовониях, — поправил Катэль, не глядя на собеседника.
— Или в манговой палочке, разумеется, — тут же согласился исэи, склонив голову ещё ниже. — Но всё натуральное, всё дозволенное на территории Огненного Архипелага. Никаких запретных средств, не извольте сомневаться. Это всего лишь очень сильное снотворное вкупе с пыльцой лесных орхидей, от которой у вас, судя по всему, головная боль. Последствия я уже убрал.
— И каково же классическое свойство этого растения?
— Лёгкое возбуждение, к которому иногда прибегают эльфы, но не более того.
Я скосила глаза на Катэля. Он молчал, но желваки на скулах ходили так, что я невольно подумала: «Бедные драконьи зубы. Интересно, на них эмаль тоже может стереться до дентина?»
Несчастный Масанори-сан тоже заметил гнев правителя и теперь стоял вполоборота, неловко переступая с ноги на ногу. Молчание затягивалось.
— Ваше высочество, — Масанори-сан осторожно прокашлялся, — во дворец вчера вечером прилетел господин Широ. Если у вас есть хоть тень сомнения в моих скромных способностях, то можно было бы попросить…
— Я вам верю, — оборвал Катэль. — Леди Харуку проверили?
Масанори-сан снова поклонился, и поклон вышел ниже предыдущего.
— Я позволил себе под благовидным предлогом, дабы убедиться, что юная леди в добром здравии, направить к ней исэи павильона Зимних Слив. Исэи подтвердила, что леди Харука… уже познала женскую долю, ваше высочество.
Я мысленно присвистнула. Ах, какова дрянь! Переспала с кем-то, а теперь приходит к принцу в первые жёны набиваться, кровь по простыням разливает и скандалы устраивает! Нет, я, конечно, не ханжа, но вот это сочетание — реальная биография в одном месте, а претензии на потерю невинности в другом — уже не наглость, а какой-то отдельный вид искусства! И ведь действительно, теперь если флакон из-под крови найдут, он уже ничего не докажет.
Катэль молчал, но ноздри у него раздувались так, что я невольно отодвинулась — мало ли, сейчас струей огня дыхнёт. Он может, я знаю.
— Ваше высочество. — Масанори-сан снова переступил с ноги на ногу и заговорил так витиевато, что я ничего толком и не поняла: — Учитывая, что известно скромному слуге, а магия способна сие подтвердить, можно устроить публичное…
— Достаточно, — оборвал Катэль так резко, что мы с Мандарином подпрыгнули. — Вы свободны, спасибо за службу.
Гость тоже вздрогнул, но виду не подал, только ещё раз поклонился и тихо вышел, плотно прикрыв за собой двери.
Я зависла посреди комнаты, собирая мысли в кучу. М-да, задачку леди Харука подбросила пренеприятнейшую. Такое чудесное утро, и всё коту под хвост.
— А кто такой Широ? — спросила я, припомнив незнакомое имя. Хотя и оно, по-моему, уже однажды звучало.
— Это ещё один мой брат, — устало отозвался Катэль, прикрыв глаза. — Нас семеро, я первый, Олсандер — второй, Рейдэн — третий, ещё есть Рёллан, Широ, Эван и Явар. Но во дворце постоянно проживаем лишь я и Олсандер, остальные скорее набегами. Широ большую часть времени тратит на путешествия, его всю жизнь интересовала магия исцеления, и именно ею он занимается. Но если Масанори-сан сказал, что со мной всё отлично, то это означает, что звать Широ нет никакого смысла. Да, Мандарин? Ты же себя хорошо чувствуешь, тебе исэи не нужен?
Будто поняв речь принца, кот тут же громко мяукнул, потянулся, прыгнул и начал тереться об ноги Катэля. Я бы сказала что-то вроде «предатель» или «а кормлю-то тебя я», но мысли были заняты совсем иными переживаниями. Ясно. Ещё один принц в копилку, надо будет познакомиться, но не сейчас. Что-то там ещё было в разговоре с Масанори-саном, что зацепилось крючком и не отпускало. Я методично летала по комнате, перебирала фразы исэи, как чётки, и…
— Катэль, а что он там предлагал? Какое-то публичное заявление?
Молчание было мне ответом. Я обернулась и увидела, как у мужчины заалели скулы. Ну-ка, ну-ка…
— Неважно. Тебе не следовало это слышать. — Катэль вздёрнул подбородок вверх.
— Мне многого не следовало, начиная с того, чтобы бродить без тела. — Я подлетела поближе. — Что за заявление?
— Юля.
— Катэль.
— Это не имеет значения.
— Имеет, раз ты так покраснел!
— Я не покраснел!
— Покраснел! У тебя уши горят! Что он там собирался подтвердить магией?
— Ничего.
— Катэль!
— Этим вариантом всё равно нельзя воспользоваться. — Он почти прорычал эти слова, резко поднимаясь на ноги. — Так что неважно, что он предлагал, Юля. Просто забудь.
— Но я хочу знать.
— А я не хочу говорить!
Что за детский сад-то такой?! Бред. Если есть способ прямо сейчас уличить Харуку во лжи, то им нужно воспользоваться. Неужели Катэль этого не понимает? Ведёт себя как ребёнок, которому сообщили, что надо сходить к стоматологу. Кошмар! Ну как с ним быть? А если ему взаправду придётся жениться на Харуке?
Мы стояли — то есть он стоял, а я зависла чуть повыше — друг напротив друга и смотрели, как два рассерженных кота. А вот самый настоящий кот, услышав, что хозяева ссорятся, поспешил куда-то ретироваться. Умная скотинка с навыками самосохранения, ничего не скажешь.
— Катэль, — произнесла я уже тише. Да что он так психует-то? Вон аж крылья носа трепещут. — Пожалуйста, объясни мне. Я хочу знать. В конце концов, я всего лишь этот ваш юрэй. Да я даже при желании не смогу никому выболтать твою тайну! Ну кому я расскажу? Мандарину? Одна голова хорошо, а две — всяко лучше.
— Что-что? — удивился принц.
— Я говорю, что если ты мне расскажешь, то больше шансов, что мы вместе придумаем, как выбраться из этой истории с Харукой.
— А… У нас говорят: мудрец, советующийся лишь с собой, рискует перепутать собственный голос с голосом истины. Или: один барабанщик задаёт ритм, второй — не даёт ему сбиться. Или…
— Катэль!
— Ладно, скажу.
Он провёл ладонью по лицу, словно сбрасывая невидимую маску, набрал в лёгкие побольше воздуха и торжественно произнёс:
— Я ещё не вступал на тропу, по которой ходят мужи.
— Чего-чего? — настал мой черёд удивляться.
Катэль посмотрел на меня многозначительно. Очень многозначительно.
И тут до меня дошло.
Сам собой из меня вырвался нервный смешок. Предательский — короткий и дребезжащий, и совершенно не вовремя. Я тут же зажала рот ладонью, но было поздно. Катэль покраснел ещё сильнее, резко отвернулся и зашагал прочь куда-то в сторону гардеробной.
— Вот поэтому я и не хотел тебе говорить! Никому нельзя говорить! Что за правитель такой, над которым смеются его собственные подданные?!
Нет, я, конечно, мысленно называла Катэля девственником. Особенно с этими его вспышками смущения и стремления запрятать своё великолепное тело под десяток халатов. Когда он говорил про «никогда не чувствовал истинную», что-то такое в голове мелькало, но скорее в шутку. Ему же семьсот лет!
Как. Блин. Такое. Вообще. Могло. Произойти?!
Нет-нет-нет. Я потрясла головой. Это просто неприлично — лезть человеку в трусы. То есть дракону. То есть… ну, в общем, не лезть. Не моё дело.
Я совершенно не помнила точных норм и правил своей прошлой жизни, но была уверена, что на мужчин в их тридцать — тридцать пять девушки косились и обходили стороной, если выяснялось, что те до сих пор м-м-м… «не встали на тропу мужей».
И всё-таки надо было как-то поддержать первого принца.
— Послушай, Катэль, ну всякое случается. Понятно же, что ты очень много работаешь и практически не вылезаешь из своих заседаний. В принципе, в этом нет ничего сверх…
На меня бросили очень злой взгляд, и я замолчала. И лишь после минутной паузы тихо уточнила:
— То есть ваша магия может однозначно определить, м-м-м… стал ли юноша мужчиной, а не только девушка — женщиной?
Катэль кивнул.
— Всё так. Но я на это согласия не дам. Тем более подобное надо делать прилюдно. Никогда не бывать этому!
— Ты понимаешь, что в противном случае тебя силой женят на гадюке? — разозлилась я.
— А ты понимаешь, что правитель, который выносит на суд толпы подробности своей супружеской постели, теряет не жену, а лицо? — Катэль резко обернулся. — Река не объясняет берегам, куда течёт. Гора не оправдывается перед облаками. Я — первый принц Огненного Архипелага. Моё слово — закон, моя честь — щит этого закона. Стоит мне единожды вынести личное на суд толпы, и любой, кто захочет меня унизить, будет знать: достаточно надавить — и принц начнёт объясняться. Да, я с детства мечтал встретить свою истинную и, получив корону, не стремился набирать наложниц, как Олсандер. Да, я был наивен, веря, что обязательно её найду и мы заживём счастливой семьёй без груза прошлых отношений. Но это всё мои мечты и убеждения, я за них расплачиваюсь, но терпеть насмешки подданных не собираюсь!
— Но это же абсурд! — Я едва не задохнулась от возмущения.
— Это политика. Харука из рода Белой Лилии — не самая выгодная партия, но и не катастрофа. Её отец — воин, его люди — мечи. Публичное признание сделает из меня посмешище без власти, а унижение рода Белой Лилии создаст врага. Тихая же свадьба создаст союзника.
— Тихая свадьба с женщиной, которая тебя подставила!
— Брак — это не всегда награда за добродетель, — отрезал он жёстко. — Это договор. Харука это понимает. Я это понимаю. Все всё понимают. В конце концов, я правитель Огненного Архипелага.
В покоях повисла тишина. Катэль смотрел в стену, я — в пол. Каждый думал о своём. Точнее, я отчаянно пыталась не думать о том, о чём только что узнала, и, разумеется, думала только об этом.
Именно этот момент некто выбрал, чтобы зайти в покои первого принца.
Глава 4. Кто здесьохотник?
Юля
Конечно же, это был Икари-сан. Ну а кто ещё имел право появиться в покоях самого Катэля Аккрийского без специально озвученного «войдите», кроме как личный телохранитель?
— Ваше высочество? — Левое Крыло застал Катэля сидящим на сундуке в гардеробной и явно удивился. Но профессионализм взял верх, а потому он почти мгновенно овладел собой. — Я только что прочесал с помощниками сад под вашими окнами. Была действительно найдена почти истлевшая манговая палочка. Более того, род Белой Лилии, как выяснилось, подарил эти ароматы вам на праздник, второй принц Олсандер Аккрийский принял их. Стража проверяла подарки на магическое вмешательство, но ничего подозрительного не нашла. А проверить, из какой основы сами благовония, стражникам в голову не пришло. Кстати, вот сама палочка.
Одним изящным жестом Икари-сан выудил из-за пазухи платок и достал почти обугленную палочку длиной сантиметра два или три. Как он только вообще умудрился найти её в саду за такой короткий промежуток времени?
— О! У нас есть орудие преступления! — Я хлопнула в ладоши, но Катэль метнул в меня лишь хмурый взгляд.
— Это всё? — спросил он.
— Увы, да. Я сделал магическую экспертизу, но на палочке отпечатки лишь прислуги.
Прислуги? Я же видела, как эта коза обнаглевшая, чтобы ей икалось, взяла благовония и выкинула. Может, она трогала палочку через рукав? Или касалась всего секунды, а местная магическая экспертиза видит прикосновения только тогда, когда они длительные?..
— А я, кстати, помню отдалённо внешность той девушки, которая приносила благовония! — внезапно озарило меня. — У неё были светлые волосы, и если как-то соединить с магией Икари-сана, то наверняка мы её быстро найдём!
— Всё не так просто, Юля. Даже если найти служанку, она подтвердит, что заменила аромат, но на этом всё. Скажет, что то была её личная инициатива угодить первому принцу и её действия никак не связаны с её госпожой из рода Белой Лилии, — возразил Катэль.
— Леди Юлия здесь? — Икари-сан внезапно заозирался.
Принц бросил на него нечитаемый взгляд и нехотя ответил:
— Да. С самого начала она здесь и являлась свидетельницей всего происходящего.
— О, леди Юлия, я рад, что вы с нами! — просиял Левое Крыло и принялся почтительно кланяться во все стороны.
Я бы даже умилилась, будь у меня настроение подходящее.
Увы, в данный момент мне хотелось рвать и метать.
— Она вам тоже рада, Икари-сан, — внезапно, как мне показалось, грубо прервал Катэль и спросил: — У вас есть что-то ещё?
Телохранитель с сожалением покачал головой.
— Мне удалось выяснить лишь следующее: леди Харука с несколькими служанками после праздника Розового Ветра осталась во дворце. Сославшись на недомогание, она поселилась в павильоне Зимних Слив, не привлекая взоров, подобно камню, который опустился на дно и не тревожит поверхность воды. Поскольку ваше высочество не изволили выдворить её с Центрального острова прилюдно, она воспользовалась этим как разрешением, а суматоху в день отбытия драконов превратила в удобный покров. Главной придворной даме она передала, что освободит покои, как только у неё пройдут головокружения. Зная же щедрость рода Аккрийских и ваше неизменное стремление хранить добрые отношения со всеми драконьими родами, ни дворцовый распорядитель, ни придворные дамы и не подумали, что подобное следует довести до сведения вашего высочества. Они сочли, что проявят лишнюю назойливость там, где уместнее молчание.
— А как во дворце оказался господин Рёдзи-доно? Тоже жил эти две недели здесь?
— Нет, ваше высочество. Глава рода Белой Лилии покинул Центральный остров наутро после праздника Розового Ветра. Однако сегодня планировал принять участие в совете и прилетел чуть раньше.
— Как удобно всё совпало, — саркастично хмыкнул Катэль.
