Вторая волна
Ная Геярова
Верлум — мир темной магии, жестоких существ и вечной войны. Здесь побеждают те, за чьей спиной стоят самые сильные монстры.
Я не выбирала этот мир. Он сам выбрал меня.
Еще вчера я пыталась пережить измену парня на Земле, а сегодня оказалась в Академии Астэрон и борюсь за жизнь в смертельном отборе.
Слабые здесь не выживают. А меня считают именно такой.
Даже мой куратор не верит в меня и готов избавиться при первой же возможности. И уж конечно никто не ожидает, что у ничтожной иномирянки за спиной взметнутся единственные во всей академии драконьи крылья.
Но пусть все вокруг видят во мне лишь легкую мишень. Я смотрю в огромные желтые глаза. Самые опасные глаза во всех магических мирах. И доверять я могу только им.
Ная Геярова
Вторая волна
Глава 1
За спиною взметнется пожар,
Пеплом выжжет и страхи, и боль.
Принимаю проклятие и дар,
Что отныне зовется судьбой.
Синих крыльев раскинется тень,
Не сломает нас яростный шторм.
Из руин возродится наш день,
Где драконий зрачок раскален.
Когда лежишь на шершавом коврике в недорогом фитнес-зале, вряд ли приходят мысли, что этот день может стать последним... Последним в этом мире.
И уж тем более не готовишься к тому, что именно сегодня, когда за окном уже светит луна, а стрелка часов подбирается к одиннадцати, придется биться за свою жизнь и смотреть в глаза смерти... И глаза эти будут жесткие, голодные и беспощадные. И тогда все, что происходило до этого, покажется незначительной мелочью. Захочется все изменить, но... станет уже невозможно.
В это трудно поверить. И все же это правда. Причем такая, о которой я побоялась бы узнать именно сейчас.
С правдой у меня всегда были особые отношения. Я никогда не настаивала, чтобы все ее говорили. Нет, не то чтобы я хотела, чтобы мне врали. Просто иногда правда приходит слишком не вовремя и оказывается совсем не обязательной. Не всегда и не обо всем хочется слышать. А у меня получалось именно так: не вовремя и не то, что я хотела узнать.
Как с той преподавательницей по литературе в седьмом классе. Это был самый первый раз. Спонтанный. Именно тогда я впервые поняла, что правда бывает совсем не такой, какой ее принято считать. То есть далеко не всегда идет во благо, а иногда и вовсе становится неприятной.
Почему учительница решила задеть именно меня в тот день? Может, просто настроение плохое было.
— Сразу видно: нет родителей — нет и воспитания. Тетушка совсем за тобой не смотрит, — Валерия Степановна ткнула пальцем в мое несделанное домашнее задание.
А мне просто было некогда. Накануне тетушке стало плохо. Я ездила с ней в больницу, потом ходила за продуктами, сама готовила и кормила ее бульоном с ложечки.
Но что-то отвечать строгой преподавательнице было бессмысленно. Она уже увидела во мне камень преткновения, о который сегодня можно было сорвать весь свой гнев. И остановить его было невозможно.
Я смотрела на ухоженную, глумливо ухмыляющуюся Валерию Степановну, слушала ее гневную, язвительную тираду и думала:
«Как будто у вас самой все всегда хорошо в семье. Небось своих проблем полно. Лучше бы о них рассказали».
Это была просто мысль. Внезапная и злая.
А потом я стояла и слушала о ее жизни. О семье. О муже, который изменяет ей с малолеткой. О детях, которые не слушаются. О свекрови, которая прописалась у них дома. И о том, как ее все это бесит. И как ее бесим мы, ученики, и вообще весь змеиный коллектив школы.
Слушала ее не только я. Слушал весь класс. И директор школы, так не вовремя решивший заглянуть в наш класс.
Я смотрела учительнице в глаза и не понимала, что происходит. Зачем она вообще начала все это рассказывать? И почему не остановилась даже увидев директора?
Валерия Степановна после этого уволилась. А для меня с того дня правда стала проклятием.
— О-о-о, нет, нет, моя милая. Никогда не смотри мне в глаза, — говорила тетушка.
И я понимала: она знает обо мне что-то такое, чего не знаю я сама. Вот только никакие мои уговоры не заставили ее объяснить, что именно.
— Это такой дар, — поднимала палец вверх тетушка. — Наследственный. Эх, была бы мать жива — научила бы тебя. А мне нечего тебе сказать. Мне он не передался. Я мало что в нем понимаю. Только то, что у тебя уникальные глаза. Глядя в них, нельзя врать. И тебе лучше бы научиться не смотреть в глаза другим. Поверь, не всегда нужно знать, что там у них внутри.
И как же она была права.
Со временем я поняла, что мне совсем не нужна чужая правда. Я научилась отводить взгляд. Не желать знать, что творится в душе и голове собеседника, друзей, подруг — да и просто других людей.
И сейчас я лежала, до мельчайших подробностей вспоминая последнюю встречу с Маратом.
— Мне до одури с тобой сложно, — тихо, приглушенно говорил он.
Это было три месяца назад.
Если бы я пришла домой чуть позже, то не застала бы его. Сбежал бы, как крыса, даже не попрощавшись. Но я пришла раньше.
Мы подружились, когда я была на первом курсе. На втором начали снимать вместе квартиру. Тетушка повздыхала, но отговаривать не стала.
Четыре года. Целых четыре года.
Я успела закончить институт и уже строила планы: устроюсь в ближайшую школу преподавателем иностранного языка, буду брать учеников на дом. Я окончила лингвистический факультет. Марат был старше меня на три года и к тому времени уже работал в фирме своего отца по продаже автомобилей. И все рисовалось мне в самом радужном свете.
— У меня постоянно ощущение, что рядом с тобой на меня что-то давит. Это сложно, понимаешь, Айя? Я устал постоянно находиться под невидимым прессом. А от твоего взгляда у меня мурашки по коже.
Я не просила его все это рассказывать. Я просто увидела его с чемоданом у двери, да так и застыла, в изумлении глядя на мужчину, с которым до этого собиралась прожить жизнь.
— Что случилось?
И посмотрела ему в глаза.
Он не отвел взгляд. И я не отвела.
«Не смотри другим в глаза и не жди от них ответа». Слова тетушки звенели в ушах.
Марат говорил и говорил. О том, как ему трудно рядом со мной. Как он постоянно ощущает давление. Что у него такое чувство, будто я лезу к нему в голову.
Я не понимала... Ведь за все четыре года я ни разу сознательно не пыталась заглянуть ему в душу. Не хотела знать, о чем он думает. Просто верила. Верила в нашу любовь. В него.
Четыре года...
И он ушел.
Я стояла и смотрела ему вслед. В горле стоял ком, по щекам бежали слезы, а сердце болезненно сжималось, словно его разрывали изнутри. Все рухнуло за какие-то десять минут — за то время, пока он высказал мне то, что так долго держал в себе.
И ведь он даже не хотел все это мне рассказывать. Он хотел просто сбежать. Я просто пришла раньше.
— Хватит уже сидеть затворницей, — щебетала мне через неделю подруга Лика в трубку телефона. — Я взяла тебе абонемент в фитнес-клуб. Там такие мальчики! А какие тренеры... У-у-ух! Покруче твоего Маратика. Тебе надо отвлечься!
— Какой, к черту, фитнес? — протянула я, жалея, что вообще ей ответила.
Я уже неделю не выходила из дома и совершенно не хотела никого видеть.
— Монашкой решила стать? — усмехнулась Лика. — Ты это прекращай. На Марате свет клином не сошелся.
Не сошелся...
Помню, я отключила телефон и долго смотрела на него. А потом тряхнула головой и решила: пойду. Пойду заниматься в фитнес-клуб. Лика права. Мне нужно начать выходить из дома. Марат не единственный мужчина в мире.
И вот теперь я лежала на коврике того самого фитнес-зала и смотрела в стену, стараясь выбросить мысли о нем из головы.
Три месяца.
Я занималась как сумасшедшая. Все свободное время. На работу так и не устроилась, но брала тексты на перевод, стараясь забить ими каждую минуту, когда не тренировалась. Но четыре года так просто не вычеркнуть из сердца и памяти. Как бы я ни старалась, образ Марата то и дело возникал перед глазами.
Я шумно выдохнула и села, вытянув ноги.
Мышцы гудели после тренировки, но голова гудела еще сильнее. От бессильных мыслей, которые то и дело вонзались в сознание тупыми, болезненными иглами. Я уже не знала, что ненавижу больше: эти мысли или то, что до сих пор не могу выбросить из головы чертового Марата.
— Айлин!
Я подняла голову.
Ко мне шла Оксана. Розовощекая, подтянутая, с идеально собранными в высокий хвост светлыми волосами. Казалось, за все три месяца я ни разу не видела ее уставшей. Словно она вообще не знала, что такое усталость. Просто ходячий робот.
Оксана была моим тренером. От тренера-мужчины я сразу отказалась. Меньше всего мне хотелось после всего случившегося контактировать с мужчинами.
— Решила здесь заночевать? — усмехнулась она, подходя ближе и протягивая мне непочатую бутылочку воды.
Я открутила крышку и сделала несколько небольших глотков.
— Если честно, сил дойти до раздевалки почти нет, — призналась я, закрывая бутылку.
— Тебе так кажется, — подмигнула она, присела рядом и легко похлопала меня по плечу.
Я невольно улыбнулась. Было в Оксане что-то простое и располагающее. Жаль, что мы не подруги. Наверное, и в обычной жизни она такая же открытая, легкая и жизнерадостная.
— С чего ты взяла, что кажется? Я действительно устала...
— Устала от занятий или от мыслей?
Улыбка мгновенно исчезла с моего лица.
Я отвела взгляд.
Несколько секунд мы молчали.
