— Снова о нем думаешь?
Историю с Маратом ей рассказала моя подруга Лика, которая тоже ходила в этот зал. Но спасибо Оксане — она никогда не давила и не лезла под кожу. Если и спрашивала, то только тогда, когда понимала: мне совсем хреново.
Я тяжело вздохнула.
— Иногда мне кажется, что я уже почти отпустила эту ситуацию. А потом будто кто-то щелкает выключателем в голове... И все начинается сначала. Мысли... Воспоминания... Словно карусель, которую невозможно остановить.
Оксана понимающе кивнула.
— Знаешь, я еще на первом занятии, до того как Лика мне все рассказала, поняла, что ты пришла сюда не за красивым телом. Хотя, честно признаюсь, мало кто занимается здесь с таким усердием, как ты.
Я покосилась на нее.
— У меня на лице было написано?
— Написано, не написано... Но ты бы видела, как бежала на беговой дорожке. Так, словно пыталась от кого-то убежать. Хотя, судя по всему, бежала ты от собственных мыслей и воспоминаний. Да и взгляд у тебя был... обреченный. Потухший. Вот и сейчас он не лучше.
Мне стало неловко.
— Это так заметно?
Оксана пожала плечами.
— Кому-то нет. Мне — да. Я сама через подобное прошла. Тренером после этого стала.
Она поднялась и протянула мне руку.
— Вставай.
Я ухватилась за ее ладонь, но подниматься не спешила. Только вскинула голову, глядя на тренера.
— Я бы очень хотела все забыть... Но не получается. Иногда мне кажется, будто я просто застряла в этом потоке мыслей и никак не могу из него выбраться.
— Застряла? — Она покачала головой. — Нет, Айлин. Ты сама себя там держишь. Чтобы избавиться от этих мыслей, нужно всего лишь поменять фокус внимания. А то, что делаешь ты...
Я все-таки поднялась.
Оксана отпустила мою руку, продолжая смотреть мне в глаза.
— Хочешь и дальше думать о нем и жалеть себя — жалей. Это твой выбор. Но задай себе вопрос: ты действительно хочешь так жить? Тебе нужно понять: либо встаешь и идешь дальше, либо медленно сдыхаешь. Сдыхаешь в воспоминаниях о том, что могло бы быть, но не случилось. От мыслей о человеке, который уже давно живет своей жизнью. Так почему ты должна хоронить себя? Вставай и иди. Делай хоть что-нибудь. Никто, кроме тебя самой, тебя не поднимет. Всем безразлично, что творится у тебя внутри. Если ты сама не начнешь себя спасать, тебя никто не спасет. Всем плевать. Подумай об этом.
От ее слов внутри все болезненно сжалось. Хотелось возразить. Сказать, что я способна стать счастливой и без Марата. Но вместо этого я разозлилась. На то, что Оксана была права. На то, что я действительно веду себя как тряпка, не способная взять себя в руки. Но хуже всего было то, что я все это понимала. Только легче от этого понимания не становилось.
Оксана положила руку мне на плечо и слегка сжала его.
— Вставай и иди. Только от тебя самой зависит, выживешь ты или сдохнешь. На сегодня все. Собирайся в душ, а потом домой. Хватит заниматься. И да, тебе нужно расслабиться. Может, съездить куда-нибудь. Завести новые знакомства. Найти новое увлечение. Новую сферу жизни. Поверь, это классно помогает.
— Спасибо, — буркнула я и направилась в сторону раздевалки.
Зал к этому времени был почти пуст. Кто-то убирал инвентарь, кто-то болтал у окна, пару человек занимались на беговых дорожках. Обычно люди приходили сюда раньше, после работы. А меня устраивало приходить позже. Я специально подобрала такое время, когда в зале меньше всего посетителей. Мне не хотелось никого видеть. Не хотелось смотреть, как другие живут: беззаботно смеются, слушают музыку, болтают, знакомятся прямо здесь, в зале... А мне было хреново.
«Ты сама себя держишь в таком состоянии. Смени фокус внимания...», — слова Оксаны все еще звучали в голове.
И ведь она права.
До одури права.
Я сама своими мыслями загоняла себя в апатию.
Я открыла дверцу шкафчика, достала полотенце, гель для душа и, захлопнув шкафчик, медленно пошла в душевую.
Почти все кабинки были пустые. Разве что в дальней слышался шум воды. Я вошла в ближайшую.
Повернула вентиль, настроила комфортную для себя температуру и с удовольствием подставила лицо под теплые струи.
Вода быстро смывала липкий пот после тренировки.
Я закрыла глаза.
Оксана права. Хватит... Хватит думать о нем. Хватит снова и снова возвращаться в тот день и прокручивать наш последний разговор. Хватит надеяться непонятно на что. Марат сделал свой выбор.
А я...
Я все еще продолжала жить так, словно ждала, что он передумает. Что еще вернется... Я открою дверь квартиры, а там он. Тысячу раз прокручивала в голове, что сказала бы, если бы Марат вернулся. Иногда придумывала, что стоило ответить в тот момент, когда он уходил.
Глупо.
Очень глупо.
Я ведь не маленькая девочка. Все прекрасно понимаю. Он не вернется. И никакого разговора у нас больше не будет.
Я набрала в ладони пену и медленно провела по волосам.
Пора это заканчивать.
Три месяца...
Три месяца бесконечных мыслей о нем.
Хватит.
Стоп.
И остановить это нужно сейчас. Просто заставить себя больше не возвращаться к болезненным фантазиям.
Я стояла, запрокинув голову, и чувствовала, как теплые струи ласкают кожу.
«Пусть эта вода смоет все. Все надежды. Все обиды. Все мои несбывшиеся планы. Мои чувства к человеку, который уже давно живет без меня. Хватит. Я достаточно из-за него страдала. Больше ни одной мысли. Ни одной слезинки. Ни одного дня, прожитого прошлым.
Я устала. Устала скучать. Устала злиться. Устала надеяться.
Пора заканчивать. Пора оставить все это там... в прошлой жизни. Оставить и крепко-накрепко закрыть туда дверь. Вот только получится ли? Сколько раз я уже обещала себе это? Должно получиться. Должно!»
Я сжала руки в кулаки и ударила по стенке душевой.
«Я забуду! Забуду так, словно его никогда не было в моей жизни! Я изменю свою жизнь. Изменюсь сама. Я...»
— Вторая волна! — прогремел жесткий женский голос. — Переодеваемся и готовимся к построению!
Крик был настолько громким и неожиданным, что я вздрогнула, начисто забыв о Марате.
«Что? Какая еще вторая волна? Что там происходит в раздевалке?»
Я торопливо крутанула вентиль, перекрывая воду, схватила полотенце, завернулась в него и вышла из кабинки.
И тут же растерянно застыла. Я находилась в совершенно незнакомой раздевалке. А через мгновение в уши ударил гомон десятков голосов.
Я оторопело огляделась.
У меня с головой что-то не так? Что за галлюцинации? Может, у меня помутнение сознания? Или это чей-то розыгрыш? Нет, этого точно не может быть. За то короткое время, что я была в душевой, раздевалку не возможно было так изменить.
А она порядком изменилась. Это была совершенно чужая раздевалка.
И она была забита людьми.
Парни. Девушки. Примерно моего возраста.
Длинный коридор деревянных шкафчиков, возле которых кто-то торопливо переодевался в темно-синюю форму. Кто-то только вытаскивал ее.
Чуть дальше стояла женщина со строгим лицом и мрачным взглядом. На ней был облегающий темно-синий костюм с золотистыми наплечниками и яркой сине-золотой эмблемой на груди. Сверху был накинут синий плащ.
— Что за бред! — шепнула я самой себе и юркнула обратно в душевую.
Но там меня ждал новый удар.
Это была уже совсем другая кабинка.
Серый каменный пол с небольшим отверстием для стока воды. Коричневая металлическая труба, уходящая вверх, с маленькой лейкой и круглым медным вентилем на уровне моего лица.
«Это что за игры сознания? Я с ума сошла?»
Дверь кабинки за моей спиной резко распахнулась.
Я испуганно обернулась.
В проеме стояла та самая женщина в синем плаще.
Она смерила меня суровым взглядом, свела густые черные брови и рявкнула:
— Вам особое распоряжение нужно? Я же сказала: вторая волна, готовимся к построению!
После чего она бесцеремонно схватила меня за руку, вытащила из кабинки и грубо вытолкнула в раздевалку.
Глава 2
Я стояла посреди огромного незнакомого зала, хлопая от шока глазами и никак не могла заставить себя сделать хотя бы шаг. Мне вообще казалось, что от всего увиденного я не только лишилась дара речи, но и разучилась ходить.
Еще секунду назад вокруг меня клубился горячий пар душевой, пахло шампунем, и я пыталась отпустить прошлое... Теперь же под ногами был гладкий темный каменный пол, холодивший ступни. Над головой — такой же серый потолок с вкрапленными в него синеватыми кругами света. И люди... Ребята примерно моего возраста: девушки, парни... Вдоль стен тянулись два ряда деревянных шкафчиков, у которых они переодевались в темно-синюю форму. Некоторые уже были одеты и уходили куда-то за шкафчики. Там, за ними, я увидела арочный выход, источавший слабое синее сияние.
Между ребятами и шкафчиками медленно вышагивали две женщины, тоже в темно-синей одежде, но с золотистыми наплечниками и длинными плащами. Они то и дело поторапливали новоприбывших.
Где-то раздался лязг. Я непроизвольно вздрогнула, и мой испуганный взгляд метнулся на звук. Какой-то парень убирал в резные ножны изогнутый клинок.
«Что за хрень здесь происходит?»
Громко хлопали дверцы шкафчиков.
Повсюду звучали голоса, кто-то переговаривался, кто-то смеялся, кто-то поспешно одевался. Их было так много, что казалось, я внезапно очутилась в пчелином рое. В огромном, синем, жужжащем рое.
— Имя! — строго гаркнули рядом со мной.
Я вздрогнула и оглянулась.
Высокая женщина с хмурым и отчего-то недовольным лицом смотрела на меня, теребя в руках довольно увесистый мешочек, в котором что-то позвякивало. Это была та самая женщина, которая всего минуту назад вытащила меня из душевой. Теперь она буквально пронзала меня взглядом. И чем дольше я молчала, тем более неприязненным становился этот взгляд.
— Имя. Или ты немая?
Я оторопело моргнула.
— Что?
— Не немая. Это уже хорошо, — ухмыльнулась она и снова повторила: — Имя!
Я открыла рот, но слова застряли в горле.
«Что происходит? Где я вообще? Может, я потеряла сознание в душе и, падая, ударилась головой? Нет сомнений, что все это мне чудится. Точно! В реальности такого просто не может быть. Я зашла в душевую кабинку своего фитнес-клуба, а вышла... Куда я вышла? А может, это чей-то розыгрыш? Нет... Так быстро изменить всю раздевалку невозможно. Тогда... Галлюцинации?»
— Имя! — несдержанно прорычали мне прямо в ухо. — Что-то ты какая-то дурная. Ты меня понимаешь?
— Мне кажется, она не понимает, где находится, — вместо меня ответила девушка лет двадцати с ярко-каштановыми волосами. Она стояла у ближайшего шкафчика и заплетала косу.
Смерила меня любопытным взглядом.
Девушка была закутана в длинное серое полотенце. Я успела отметить ее нереально рыжие глаза. На фоне фарфорово-белой кожи они казались нечеловечески яркими.
