Отдел скрытых дел 2: Тени прошлого
Евгений Гарцевич
Я был экспертом-криминалистом и вёл подкаст о нераскрытых преступлениях. Верил, что любое дело можно довести до конца. Но всё изменилось — во время расследования жестокого убийства я столкнулся с тем, что не вписывается ни в один протокол.
Так я узнал, что мир устроен иначе. Есть Дома — носители древних сил, ведущие скрытую войну. Есть одиночки, которые живут по своим правилам. Есть аномалии — то, что вообще не должно существовать. И есть Орден Кромников, который следит за тем, чтобы всё это не вышло из-под контроля.
Мне досталась часть этой силы — и я стал проблемой.
Чтобы не решать её, Кромники убрали меня в архив — туда, где лежат забытые дела и доживают те, кого уже списали.
Плохая идея.
Пока они пытаются понять, что со мной делать, я уже взялся за первое дело...
Евгений Гарцевич
Отдел скрытых дел 2: Тени прошлого
Глава 1
— Так что? Мы теперь полноценный отдел? — воодушевлённо спросил Слот, когда мы наконец собрались в архиве после моей выписки, и я рассказал про разговор с Богданом Судиславовичем. — Типа настоящий отдел нераскрытых преступлений?
На возглас Слота все как-то оживились. Как-то вяленько, хотя для этих людей это, возможно, была наивысшая степень воодушевления. Графиня, не отрываясь от вязания, приподняла одну бровь. Молчун, сменивший свой уголок на старый диван в зоне отдыха, сдвинул на пару сантиметров одно ухо наушника.
Марьяна осторожно улыбнулась, но улыбка вышла больше виноватой, чем радостной. Как выяснилось, с «Коломбо» она уже давно взаимодействовала, согласовывая с ним наши вылазки. Как, впрочем, скорее всего, и все сотрудники архива. Слот не просто так помогал, и Молчун не по своему желанию с нами поехал. Не уверен я был только насчёт Графини, но сути это не меняло.
Моя первая реакция, когда я про это узнал, была, мягко говоря, негативной. Типа одни меня использовали, а другие предали. Но в больнице было время подумать и иначе посмотреть на ситуацию. Во-первых, без напарников я бы никуда не продвинулся, если бы вообще выжил после встречи с каким-нибудь монстром. И всё же не использовали, а скорее не мешали и даже помогали. А во-вторых, на предательство это пока не тянуло. В верности мы друг другу не клялись и ничем друг другу не были обязаны — знали друг друга всего пару дней.
Вот что будет дальше, посмотрим. Доверие — вещь обоюдная, мне его тоже заслужить надо. Иллюзий, что все за меня горой станут лишь за острый ум и красивые глаза, у меня не было. Так что для себя я этот вопрос закрыл и, можно сказать, обнулился, а вот Марьяна всё ещё переживала.
— Ну-у, — протянул я. — Пока ещё не отдел, а скорее группа энтузиастов, которые пытаются посмотреть на старые дела под новым углом, — я обвёл руками полки с пыльными папками, — но в свободное от основной работы время.
— Это понятно, что в свободное, — радостно кивнул Слот и добавил шёпотом, — значит, всё-таки отдел.
— Действуем неофициально, без премий и бонусов, — продолжил я, — так что участие сугубо на добровольной основе. Кому неинтересно, может не участвовать.
Я обвёл взглядом сотрудников архива, но заметил лишь усиленный интерес. То есть Графиня перестала вязать и в оба глаза смотрела на меня, Молчун полностью снял наушники, а Марьяна вышла из коридора, где до этого подпирала столб, и подсела за столик к Графине. Возражений, похоже, не было, отказываться никто не стал.
— А этот? — шёпотом произнёс Слот, кивнув на кабинет нашего странного начальника.
Я пожал плечами. Загадочный «НАХ» после разговора с «Коломбо» стал ещё более загадочным. «Он рядом и вмешается, когда придёт время…» — вот и всё, что было сказано. Я в какой-то момент подумал, что Богдан Судиславович и наш «НАХ» — это одно лицо, ну или душа там или фантом какой, но пока доказательств у меня не было. В общем, ни мешать, ни помогать не будет, уже хорошо. С начальством часто так и бывает.
— И дело у нас уже есть? — спросила Графиня, поглаживая Фельдшера.
Кот внимательно следил за мной, выражая, наверное, самую большую заинтересованность. Ну да, Фельдшер же у нас второй по важности судмедэксперт в архиве.
— Есть, — улыбнулся я, положив на стол тонкую папку, которую мне вручил «Коломбо» в больнице.
К сожалению, особо поработать в больнице я с ним не смог. Там был всего один документ с минимумом информации:
«Расшифровка фрагмента передачи на частоте УВБ-76: Всем, кто меня слышит. Это Ева Гезен. Заберите меня домой…»
— И всё? — разочарованно спросила Графиня. — А что за «УВБ»?
— УВБ-76, она же «жужжалка», оно же «Радио Судного Дня», — первым ответил Слот. — Военная радиостанция, которая по некоторым версиям излучает сигнал так называемой «Мёртвой руки». Ну типа если сигнал прервётся, то произойдёт массированный ответный ядерный удар.
— А как на самом деле? — с замиранием в голосе спросил я, предвкушая, что сейчас узнаю разгадку легенды, будоражащей умы целой кучи народа.
— Да фиг его знает, — усмехнулся Слот, — у меня уровень доступа не тот, но фишка в другом. Иногда на этой частоте проскакивает что-то наше. Дом Морока или Межи, когда с реальностью экспериментируют, часто туда попадают.
— Просто так? И каждый может услышать их переговоры?
— Нет, конечно. Ухо обычного человека не способно расслышать, иначе бы интернет постоянно сходил с ума в попытках расшифровок той белиберды, что иногда звучит в эфире, — отмахнулся Слот. — Но среди наших тоже есть радиолюбители, которые, видать, и засекли, а аналитики кромников уже расшифровали.
— Спасибо, Илюшенька, за ликбез, но повторю свой вопрос, — сказала Графиня, — и всё? Одна, возможно, похищенная девушка просит о помощи. Даже трупов нет, с чем работать-то? Дело свежее, пусть оперативники и занимаются. А мы здесь при чём?
— На этот вопрос, пожалуй, я смогу ответить, — вмешалась Марьяна и посмотрела на меня. — Мы без тебя работу не начинали, просто собрали информацию. В общем, Ева Гезен есть у нас в базе данных. Она действительно из Дома Морока, архетип — ворожейка. Для этого Дома не самое частое явление, а учитывая, что она не столько гадалка, сколько знахарка, вдвойне нечастое. Подозреваю, что среди своих она была чем-то типа белой вороны.
— Была? — заинтересовалась Графиня.
— Ага, и это, пожалуй, самое интересное, — кивнула Марьяна. — По документам Ордена Ева Гезен погибла пятьдесят семь лет назад.
— То есть неделю назад послать радиосообщение она не могла, так? — спросил я, сразу включившись и начав накидывать. — А сообщения передаются в режиме реального времени? Может, это какой-то привет из прошлого? Что у вас там бывает? Сдвиг измерений, временные петли?
— Всякое бывает, — улыбнулась Марьяна, — но сейчас подтверждено, что передача шла в реальном времени.
— А если это не она? Кто угодно же мог назваться таким именем?
— Мог, конечно, но запись дали послушать родственникам, которые более чем уверены, что это она, — ответила напарница.
— А если…
— А если ты дашь мне договорить, то вы все узнаете самое интересное, — усмехнулась Марьяна. — А версию, что семья замешана, если ты про это хотел спросить, мы потом обязательно рассмотрим. Но наши аналитики, изучавшие запись, тоже уверены, что сила, вложенная в прорыв эфира, соответствует, скажем так, почерку «Искры» Евы.
— Про это… — нахмурился я, но замолчал.
— Ева не просто погибла почти шесть десятков лет назад. Она была похищена и проходила по делу маньяка, за которым охотился чуть ли не весь Орден в те годы.
Марьяна посмотрела на меня, ожидая вопросов, но я сомкнул губы и провёл по ним пальцами, типа рот на замок. Но воображаемый ключик далеко убирать не стал.
— О, я помню это дело, — оживилась Графиня. — А есть фотокарточка Евы, у меня, знаете ли, очень хорошая память на трупы.
— Ща будет, — ответил Слот и убежал к себе в закуток.
— Раз уж мы все теперь в деле, — сказала Марьяна, — то предлагаю центр расследований прямо здесь устроить, а не ютиться там по пыльным коридорам.
Вернулся Слот через секунду и, лавируя между столиками, протиснулся к свободной стене. Так как возражений по нашему условному штабу не последовало, он убрал оттуда какой-то нелепый пейзаж в рамочке и торжественно прилепил фотографию довольно молодой и симпатичной девушки.
Блондинка, волосы-косы, ямочки на щёчках, глаза голубые. В моём представлении — просто белейшая ворона среди людей, которые назвали себя Домом Морока. На вид я бы дал её лет восемнадцать, но по досье там уже вторая сотня набежала.
— Нет, — сказала Графиня, повернувшись к стене. — Снаружи не припоминаю такую.
— Это потому что тело опознали только по личным вещам и отдельным фрагментам, — ответила Марьяна. — Возвращаясь к преступнику…
— А сколько жертв? Прям серийник? — всё-таки не выдержал я.
— А ты всё ещё наивно полагаешь, что среди носителей «Искр» нет больных людей? — спросила Марьяна. — Не знаю, какая классификация по серийным убийцам на твоей прошлой работе, но за этим числится шестьдесят три убийства. Типаж жертв наглядно у вас перед глазами, методика убийств одинаковая. Грязно, кроваво, жестоко… А вот с точки зрения социалки не всё однозначно. Девушки были как из Домов, он вроде бы в каждом отметился, так и одиночки и, что немаловажно, половина — это обычные люди без Искры.
— Поймали? — спросил я, хотя догадывался, какой будет ответ.
— Нет, — покачала головой Марьяна. — Убийства происходили в течение десяти лет, примерно каждые два месяца, а потом всё прекратилось. Основная версия — он погиб вместе с последней жертвой, то есть вместе с Евой.
— Это как?
— Все подробности посмотришь в АРХОСЕ, — вздохнула Марьяна, — но если в двух словах, то кромники вышли на предполагаемое логово. И что там произошло, никто не знает до сих пор. Официально — аномалия вследствие множественного выхода за Предел. Был взрыв, был прорыв разной нечисти, а когда со всем этим справились и разобрали завалы, нашли только трупы. Вся следственная группа и два неизвестных, в одном из которых впоследствии и опознали Еву. Всё, больше убийств не было, а дело ушло в архив.
— И хоть какие-то версии были? — спросил я, наблюдая, как Слот вешает вторую картинку — чёрный силуэт с белым знаком вопроса в центре.
— Версий было много, но все глухие, — покачала головой Марьяна. — Подозреваемых не было. Была пара свидетелей среди гражданских, но оба в итоге закончили свою жизнь в дурке, а единственное, что из них смогли вытащить, что у преступника нет лица. Понимай как хочешь, но прозвище — «Безликий» закрепилось.
Все замолчали, обдумывая сказанное и наблюдая за Слотом, который решил подвинуть холодильник, чтобы под стену было побольше места. В принципе, пусть здесь у нас была и кухня, но получалось неплохо: с одной стороны раковина, холодильник, микроволновка, кофемашина, с другой — диванчик, в центре два стола. Пусть один занят Графиней и кошками, но за вторым вполне будет удобно сидеть с ноутбуком и разглядывать все выкладки на детективной доске, то есть стене.
Пауза затянулась настолько, что из глубин архива подтянулись уже все кошки и расселись по всем свободным местам.
— Вспомнила я это тело, — сказала Графиня, поглаживая Прасковью. — Но порадовать вас, к сожалению, нечем. Вскрытия нормального не было тогда, родственники очень просили девочку домой вернуть, а нам толком уже не до неё было. У нас пять кромников, неизвестно по какой причине, сошедших с ума и вышедших за Предел.
— А это нормальная практика? — уточнил я.
— Тогда меня ничего не смутило, — ответила Графиня. — Ситуация действительно была из ряда вон выходящая. Родственники давили, причём не самые простые люди в обществе, руководство торопило. Но сейчас понимаю, что второе тело толком-то и не осматривали. Будто всем важно было объявить, что это Безликий, и закрыть дело. Марьяночка верно помнит, жертвы в каждом Доме были и все хотели чуть ли не своими руками преступника придушить. Вой тот ещё стоял.
— Рост, вес, пол, архетип, особые приметы? — всё-таки спросил я.
— Причина смерти — разрыв на микрочастицы вследствие внешнего воздействия, архетип — вирник, — ответила Аграфена Всеволодовна. — А тест ДНК, голубчик, мы и тогда не проводили, и сейчас обычно не проводим.
— Это вы, конечно, зря, — хмыкнул я, понимая, что и про отпечатки пальцев спрашивать бесполезно. — Вирник — это кто-то из водяных?
— Водяной дух, обитающий в водоворотах, если быть точнее, — кивнула Графиня. — Так с чего мы начнём?
Все посмотрели на меня. Мол, ты здесь у нас человек «у меня есть тысяча вопросов и миллион версий».
— Так, давайте подытожим, — задумался я.
Итого у нас есть Ева Гезен, которая как бы давно мёртвая, но, вероятно, ещё живая. И есть некий Безликий — серийный убийца, которого десять лет не могли поймать, а когда достали, он вроде как погиб, забрав с собой группу кромников. Ещё у нас есть странная реакция важных шишек Ордена, которая выглядит так, будто дело хотели замять. А это значит, что кто-то из кромников может быть причастен.
Задача — найти Еву, а через неё получится выйти на Безликого. Ага, а с другой стороны — нужно найти Безликого, а через него уже найдётся и девушка.
— Что-то ещё есть на частотах «жужжалки»? — спросил я, посмотрев на Слота. — Надо слушать, вдруг она опять выйдет в эфир.
— Уже, — Слот махнул рукой в сторону своей мастерской. — Всё настроил, мониторю в режиме реального времени.
— Надо бы поискать энтузиастов, — предложил я. — Вдруг кто-то записывает и хранит архивы?
Слот пожал плечами, всем своим видом показывая, что сомневается, но кивнул и пообещал заняться.
— Теперь Безликий, — продолжил я. — Нужно посмотреть старые дела. Они же у нас?
Марьяна кивнула, а Молчун бесшумно поднялся, хотя я помнил, что диван безбожно скрипит, и скрылся в дебрях архива. Вернулся через минуту, скрытый за горой толстых папок. Неплохо так. И количество материалов, и умение Молчуна двигаться, ничего не видя перед собой.
— Ты хорошо в больнице отдохнул? — спросила Марьяна, разгружая Молчуна и раскладывая папки на столе. — Нервишки подуспокоил?
— Вопрос с подвохом, да?
— Ага. Там, мягко говоря, не самое приятное зрелище. Там, где Джек-Потрошитель учился, Безликий, скорее всего, преподавал, — ответила Марьяна и нахмурилась, пересчитывая папки. — Шестьдесят две всего. А остальные где?
Молчун, пожимая плечами, развёл руки в сторону. Мол, принёс всё, что было. Марьяну такой красноречивый ответ явно не убедил, и она скрылась среди стеллажей. Вернулась озадаченная.
— Одной не хватает? — спросил я, вспомнив про шестьдесят три жертвы.
