«30 сентября 1969 года в 06 часов 40 минут в чердачном помещении неиспользуемой голубятни, расположенной на пустыре за домом 7 по улице Октябрьская, обнаружены части тела женщины.
Голубятня представляет собой деревянную постройку размером приблизительно четыре на пять метров, установленную на опорах высотой 2,7 метра. Пол покрыт слоем пыли, сухого птичьего помёта и перьев.
Части тела расположены в центральной части помещения в пределах круга диаметром 214 сантиметров. По окружности установлено четырнадцать восковых свечей. На момент осмотра свечи погашены, следы горения неравномерны.
Голова расположена в северной части круга лицом вверх. Веки закрыты. Поверх каждого века находится металлический предмет круглой формы диаметром 24 миллиметра, внешне сходный с монетой. На одной стороне предметов имеется изображение закрытого глаза, на другой — лодки с крылом вместо паруса. Надписи отсутствуют.
Верхние и нижние конечности отделены в суставах и разложены симметрично относительно туловища. Внутренние органы находятся рядом с соответствующими анатомическими областями. Признаков беспорядочного перемещения частей тела не выявлено.
Следов крови за пределами указанного круга не обнаружено. Основное пропитывание кровью имеется на досках пола непосредственно под останками, что позволяет предположить расчленение тела на месте обнаружения.
Пол, стены, одежда погибшей и окружающие предметы сухие. Следов разлива воды, подтёков, сырости, ила, песка либо водной растительности не обнаружено.
В слое пыли выявлены следы обуви погибшей, ведущие от входа к центру помещения. Следов волочения тела не имеется. Иные пригодные для идентификации следы обуви отсутствуют.
Зафиксирован остаточный фон применения силы неустановленного образца…»
И дальше — ещё пять страниц аналитики с цифровыми значениями остаточного фона, предполагаемыми сроками применения силы и объяснениями того, почему невозможно установить её природу. Либо какое-то заклинание, либо артефакт. В общем, поработали основательно, но неэффективно.
А вот про голубятню уже было интересно. Я, не вдаваясь в подробности, быстро заглянул в несколько соседних папок. Голубятня фигурировала везде.
— А их всех на голубятнях нашли? — спросил я у проходящей мимо Марьяны.
— Всех, — кивнула она. — И расчленили всех, и свечи везде, и следы «Искры» везде были, и нигде их не смогли определить.
— А причина смерти?
— Ну, — задумалась Марьяна. — Почти у всех одинаковая. Только в паре случаев отличается, и трофеи там не забрали.
— Так что за причина и какие трофеи?
— Причина необычная, тебе понравится, — усмехнулась Марьяна, но сразу же скривилась, решив, что я могу её не так понять. — В смысле, загадочная. В остальном-то там нечему нравиться. А по поводу трофея — сам почитай, так сказать, из первых рук, вдруг озарит. А по деталям, — она кивнула в сторону зоны отдыха, — вон там сидят как раз эти руки. Графиня где-то треть из этих вскрытий делала, она проконсультирует, если что.
Я кивнул в знак благодарности и перешёл к следующим документам. Как раз к заключению судебно-медицинской экспертизы.
«Представленные на исследование части тела принадлежат женщине в возрасте 20–25 лет. Смерть наступила ориентировочно за 10–16 часов до момента обнаружения.
Отделение головы и конечностей произведено после наступления смерти острым орудием с шириной режущей части не менее 25 миллиметров. Характер повреждений свидетельствует о последовательном рассечении мягких тканей и суставных соединений. Признаков прижизненного расчленения не установлено.
В дыхательных путях обнаружена стойкая мелкопузырчатая пена. Лёгкие увеличены в объёме, тяжёлые, поверхность их сохраняет отпечатки рёбер. Под лёгочной плеврой имеются бледно-красные кровоизлияния с нечёткими границами. В клиновидной пазухе обнаружено около 3 миллилитров прозрачной жидкости.
Совокупность указанных признаков позволяет заключить, что смерть гр. Соколовой Г. А. последовала от механической асфиксии вследствие закрытия дыхательных путей жидкостью, то есть утопления.
При этом следов пребывания тела в воде не выявлено. Кожные покровы не имеют признаков мацерации. В волосах, одежде и складках кожи водорослей, песка и ила не обнаружено.
Место и обстоятельства утопления установить не представляется возможным.
Крестец представлен не полностью. Копчиковые позвонки среди доставленных частей тела отсутствуют. На нижнем крае крестца имеются повреждения, причинённые острым орудием после наступления смерти. Случайная утрата указанного фрагмента при транспортировке останков маловероятна».
— Значит, утонула… — задумчиво прошептал я. — На сухой и пыльной голубятне…
Как утонула и почему именно на голубятне? Откровенно странный выбор, учитывая, что прям на отшибах их особо-то никогда не строили. Пусть в спальных районах, но обычно во дворах под надзором кучи окон. Да и тесновато там…
Я залез в кромфон, быстро покопавшись в поиске. В те годы в одной только Москве их было около десяти тысяч, и даже сейчас остались. Разброс данных, правда, с размахом: от двухсот до восьмисот. Если Безликий жив и снова начнёт убивать, то всё равно набегаешься в поисках.
Голубей тоже пробил, освежив в памяти, символом чего они являются. Мир, согласие, Святой Дух, любовь и верность… Такое себе сочетание для серийного убийцы. Может, ему в любви не повезло? Хотя и с «миром» у него явные проблемы.
Не убирая кромфон, отстучал Слоту сообщение с просьбой собрать карту действующих и заброшенных голубятен. Проверить, уцелели ли те самые, и в общем изучить вопрос. Кто владельцы, где есть камеры рядом, где совсем заброшка. Подумал немного и добавил просьбу где-нибудь крупно распечатать карту города сразу с отметками. И два варианта: современную и шестьдесят девятого года.
К себе в блокнот написал: «голубятня — смысл?» и отдельно выписал дату. Тоже надо будет посмотреть, что тогда было, и сопоставить с остальными.
Следующий момент, который я записал в блокнот и на который стоило обратить внимание, — кто и как позвал её вниз? Телефон в коммуналке не звонил — соседка не слышала, как и не слышала криков под окнами, о мобильниках тогда даже и не думали. То есть наш Безликий ещё и безголосый, а вдобавок и безногий, учитывая, что его следов нет на голубятне.
— Слушай, — обратился я к Марьяне, идущей обратно и снова мимо моего стола. — А вещдоки где хранятся? Не у нас же?
— На складе, — девушка пожала плечами, — наверное. Но если ты про монеты на глазах, то детальные фотки Слот уже печатает. А вживую их уже отработали.
— В смысле отработали?
— Ну-у, по ним и вышли на логово. Сами монеты были отлиты из типографского гарта. Ну это…
— Знаю, — кивнул я. — Сплав из свинца, олова и сурьмы.
— Ага, наверное, — усмехнулась Марьяна. — На всех монетах был дефект, по которому, опросив разных знатоков и нумизматов, кромники вышли на старую типографию. Собрали группу захвата, сорвались туда, ну а дальше ты уже всё знаешь. Все погибли, там нашли запас монет, форму для отливки и труп возможного вирника, которого сразу же связали с утопленницами. Ты же уже прочитал? Я не спойлернула?
— Прочитал, — кивнул я.
— Ну вот на этом всё и закончилось, дело закрыли, — ответила Марьяна с таким взглядом, будто очень быстро устала от моих вопросов. Даже, наверное, соскучилась, пока я был в больнице, но вот уже поняла, что зря. — И к чему ты клонишь?
— К тому, что саму типографию уже не проверяли? — спросил я. — Владельца? Работников? Другую продукцию? Клиентов, поставщиков?
— Похоже на то, — нахмурилась Марьяна. — Ладно, займусь этим прямо сейчас.
— Давай, а я дальше изучать…
Я перечитал заключение Графини и ещё два из других дел, написанных каким-то другим экспертом кромников — неким Пахомовым М. И. Плюс-минус всё одинаковое: вскрытие показало все признаки утопления, а наружный осмотр ни одного не нашёл. И в желудке воды не было. Из заключения следовало: желудок почти пустой, но выраженного обезвоживания нет.
То есть те две недели, что жертва где-то находилась, её подкармливали. Но следов связывания или пыток не обнаружили, как и следов борьбы. Хотя под ногтями одной из жертв что-то было. И в заключении Пахомова был отдельный документ:
«В подногтевом содержимом обнаружены частицы красного обожжённого кирпича, известково-цементного вещества, продукты коррозии железа, волокна растительного происхождения с чёрной смолистой пропиткой, а также отдельные частицы синего стекловидного вещества неустановленного происхождения».
— Так, ну это в семидесятых годах неустановленного и методами кромников, — задумался я. — А что бы про это сказала современная наука?
Задумался и сначала воодушевился, а потом скис, вспомнив, что современная наука мне сейчас недоступна. Экспертов, которые могли бы помочь, я знал. Вот только все они теперь считали меня мёртвым.
Я поднял голову на случай, если Марьяна снова пойдёт мимо, но она уже сидела за своим компом и звонко стучала по клавиатуре. Я отправил ей сообщение, что склад с вещдоками нам всё-таки нужен и нужны современные эксперты. Она прочитала сообщение и, не поворачиваясь, сначала уткнулась лицом в руки, но потом показала большой палец, задрав руку вверх.
Отлично, теперь можно и в АРХОС…
«Капля памяти» загрузилась моментально. Ничего там не скрипело и не буксовало от давности лет, погружение произошло почти моментально. Я будто бы включился посреди старого чёрно-белого кино — на меня тут же что-то набросилось. Что-то мелкое, но яркое и прозрачное с подсветкой в виде костей и кровеносных сосудов. Я дёрнулся, чуть не свалившись со стула.
— Твою же мать, дурацкие голуби… — пробурчал я, отдышавшись.
Живых существ в АРХОСе я раньше не видел. А эти, блин, пернатые на живых-то и похожи не были. Какие-то ходячие, то есть летающие, рентгеновские снимки. В проекции прозвучал чей-то недовольный голос, выразивший примерно те же мысли про птиц, после чего «рентгеновские снимки» стали появляться повсюду. Будто бы присмирённые, они молча жались к стенкам своих клеток, и порхать никто больше не собирался.
На полу лежало расчленённое тело. В принципе, всё соответствовало описанию из протокола. Тесновато, так что круг из свечей был вписан ровно между стенками. Некоторые свечи прогорели полностью, только пятна расплавленного воска остались, и дальше по нарастающей вплоть до одной почти целой. Типа какой-то таймер — прогорела одна, поджигали новую? Или просто горели с разной скоростью? Состав разный?
И вообще, почему именно четырнадцать? Жертв где-то, но не на голубятне, прятали две недели. Или же?
Я на секунду вынырнул из реконструкции и полез в интернет изучать число четырнадцать. Ага, на секундочку… Вариантов-то оказалось довольно много, и каждый может что-то значить.
Например, кармический долг. В нумерологии — это число искупления, которое учит контролю чувств и правильному использованию свободы. Есть несколько отсылок к разным религиям, с разными значениями. Банально цикл Луны длится около четырнадцати дней до полнолуния, что символизирует фазу роста и полноты сил. Потом есть свои суеверия в Китае — число несчастливое, в произношении созвучное со словами «обязательно умру». А в Египте тело бога Осириса было разорвано на четырнадцать частей злым богом Сетом.
— М-да, символизма у Безликого по самые уши, не знаешь за какую ниточку тянуть…
Я вернулся в реконструкцию и осмотрел тело жертвы, насчитав все те же четырнадцать отдельных частей. Голова, торс, плечи, предплечья, кисти и с ногами такое же деление. Плюс, вырезанный фрагмент копчика, но саму кость не рассекли.
Осмотрев тело и не найдя там ничего такого, чего не было в заключении судмедэкспертизы, принялся за окружение. Заглянул в каждую клетку, пересчитал всех голубей (не четырнадцать) и осмотрел каждого. В пыли и мусоре бы ещё покопаться, вдруг где-то что-то завалялось, но с этим реконструкция помочь не могла. Осмотрел дверь, хлипкий замок — настолько старый и хлипкий, что его и взламывать-то не было нужды.
Учитывая размеры голубятни, сканер АРХОСа захватил её всю. Можно было даже прогуляться вокруг примерно на полтора метра. Что я и сделал, а потом ещё и на крышу «залез». Нашёл в кустах несколько пустых бутылок, окурки папирос, но скорее местные. Как и несколько бытовых надписей, накорябанных на стене снаружи.
— Нет, — прошептал я, разговаривая сам с собой. — Голубятня — просто место для проведения ритуала.
И если продолжать аналогию с голубями и прочим символизмом, то это снова отсылка к верности. Голуби же всегда возвращаются в родной дом. Но, с другой стороны, это же и тюрьма. А ещё граница между землёй и небом… Осталось понять, почему именно утопление и как оно происходило, и, глядишь, что-нибудь срастётся.
Остаток дня и большая часть ночи слились в бесконечную череду протоколов, фотографий, заключений и реконструкций. Менялись имена, даты, адреса голубятен.
Не менялся только почерк Безликого. Каждая женщина сама выходила из дома. Каждая исчезала на две недели. Каждую топили, а затем расчленяли и раскладывали на голубятне — четырнадцать отдельных частей.
К утру я детально просмотрел все дела, кроме двух, заметно отличавшихся от остальных. Их пока изучил поверхностно и отложил в сторону. Моя рабочая версия: оба убийства совершили не Безликий, а подражатели, неплохо осведомлённые о ходе следствия и деталях прежних преступлений. Голова гудела, кофе уже не лез, а перед глазами даже за пределами реконструкций продолжали маячить расчленённые тела. Чтобы проверить эту версию, мне требовались свежая голова и хотя бы несколько часов сна.
В остальном же я не нашёл ни адреса, ни имени, ни ошибки, которая вывела бы нас на убийцу. Зато окончательно понял одну вещь. Что бы Безликий ни пытался совершить своими свечами, монетами и расчленёнными телами, ритуалом это не оправдывалось. Он мог убить их сразу. Но вместо этого две недели держал их неизвестно где, кормил, поил и поддерживал в них жизнь, ожидая назначенного часа.
Мы искали не просто носителя опасной «Искры» и даже не человека. Мы искали монстра.
Уснуть я уже не смог. Вернувшись в общежитие, рухнул на кровать прямо в одежде и уставился в стену. За окном медленно разгоралось утро, по коридору кто-то уже шаркал в сторону душевой, а надо мной тускло светились руны. За время моего отсутствия их стало ещё больше.
Глава 3
Поглядывая на стену, я вяло скатился с кровати и добрался до книжной полки, где с недавних пор появилась новая книга. Старенькая, перепротертая, выпуска чуть ли не позапрошлого века. На обложке: «Малое пособие по расшифровке рун, навыков и способностей носителей “Искры”».
Текст внутри был напечатан дореволюционным шрифтом, и практически на каждой странице были что-то начёркано от руки. Пометки шли как минимум в два слоя. Первый — в виде цветочков, сердечек и звёздочек; второй — уже осмысленный: своего рода технические замечания, сделанные красивым, легко разборчивым, даже чересчур старательным, а потому ещё не совсем взрослым почерком.
На первой странице в окружении цветочков была выведена старательная надпись: «Эта книга принадлежит Марьяне Демченко из Дома Тропы».
И это было занятно. Занятно понимать, что Марьяна отдала мне собственную книгу, занятно было читать её пометки, особенно детские, через которые легко представлялся образ маленькой скучающей непоседы. И не менее интересно было узнать, как она в итоге оказалась в Ордене кромников, порвав все связи с родным домом, как того требовал Орден.
Из того, что я уже знал, Дом Тропы по архетипам — это в первую очередь лешие, потом уже боровики, луговики и прочие мифологические существа, предпочитающие открытые пространства. В отличие от того же Дома Порога, где хозяйничали домовые.
Я перелистнул несколько страниц с введением и описанием принципов расшифровки (уже наизусть это успел выучить) и остановился на базовой схеме. Когда я прикидывал, что руны чем-то похожи на дерево навыков, я, конечно, слегка им польстил. Пока что это был скорее куст, а не дерево, и состоял он из трёх частей.
С одной стороны — «Силы и меры естества», они же «Базовые параметры» в версии пометок Марьяны, с другой — «Хытрости Искры», которые девушка осовременила просто как «Навыки». И посередине — «Архетип».
«Базовые параметры» разделялись на пять направлений: «Мощь», «Реакция», «Резерв», «Напор» и «Контроль». Первая отвечала за физическую силу, прочность тела и силу удара. Вторая — за скорость, координацию и восприятие времени. «Резерв» показывал, сколько силы и мощности «Искры» способен накопить носитель, а «Напор» — сколько может выплеснуть за один раз на применение того или иного навыка.
«Контроль», как я понял, считался самым важным, так как отвечал не только за управление навыками — точность, дальность применения, вложенную силу и прочие ювелирные характеристики, — но и за тот самый очень страшный выход за Предел. Точнее, за то, чтобы за него не выйти.
Степень прокачки этих параметров не отображалась, как в компьютерных играх, в виде цифр, а показывалась практически одинаковыми рунами. И вот им уже можно было присвоить цифровые значения. Руна в виде одной чёрточки — ноль, просто пара чёрточек — единица, перечёркнутые чёрточки, похожие на косой крест — двоечка, дважды перечёркнутые — троечка, перечёркнутая и вписанная в ромбик — пятёрка и так далее. Седьмой уровень считался максимальным. По крайней мере, на данный момент, потому что четыреста лет назад не было ни одного носителя даже с шестым.
В моём случае, конечно, всё выглядело сильно проще и иначе. Отчасти я даже мог теперь понять замешательство «Коломбо», когда он проводил свои тесты. В моём «кусте навыков» отсутствовал один базовый параметр. Если нулевое значение подразумевало, что навык ещё не получен, но потенциально доступен, то у меня один параметр не имел даже нулевого значения: ветка куста была не просто срезана — она полностью отсутствовала, будто её вырвали с корнями. И это был именно «Контроль».
Всё остальное у меня стояло на твёрдом первом уровне, хотя у веток «Мощь» и «Реакция» начали прорисовываться новые очертания. Похоже, что-то добавилось и от побеждённого в клубе «Потрошителя», и что-то я всё-таки хапнул от марионетки из театра.
Куда делся «Контроль» и вообще бывает ли такое в природе носителей, я не знал. В справочнике такое не упоминалось, хотя в конце были даны примеры неравномерного развития, когда «Мощь» зашкаливает (тут по классике: сила есть — ума не надо) или когда «Резерв» чуть ли не безграничный, а пользоваться им не получается. Тоже на самом деле ничего хорошего — там с психикой уже проблемы начинаются.
В общем, любая аномалия — это ничего хорошего. Ну или точка роста по версии почившего в темнице Дома Излома. Собственно, моя версия этой аномалии отсылала меня именно к Демиду. Других объяснений я пока просто не видел.
Оставалось понять не хорошо это или плохо? А насколько плохо? Значит ли это, что я в принципе не могу выйти за Предел? Или же я, наоборот, словно ходячая бомба замедленного механизма и сделаю это в любой момент без предупреждения?
Я вспомнил слова Марьяны про философию Дома Излома: «слом не конец, слом — это эволюция». Кто знает, может, Демид так и про Предел думал…
С другой стороны, если у меня чего-то нет, то и волноваться об этом не стоит. Будем работать с тем, что есть, чтобы другие не забрали мою «Искру» для своих экспериментов.
И для этого как раз был второй раздел, он же «Навыки». И там было четыре направления: «Тело», «Восприятие», «Резонанс» и «Защита».
Всё это уже напрямую зависело от самой «Искры»: от того, как она усиливала носителя и проявляла свои способности. Каждая ветка, в свою очередь, делилась на несколько «хытрых» навыков. И, вполне возможно, со временем всё это действительно вырастало в полноценное древо способностей и возможностей.
В разделе «Тело» расположились: «Импульс», «Укрепление», «Рывок», «Живучесть», «Регенерация» и «Сверхусилие». «Импульс» давал кратковременное ускорение мышц, «Укрепление» повышало прочность костей и связок, «Рывок» позволял резко сократить дистанцию, «Живучесть» помогала переносить боль и тяжёлые ранения, а «Регенерация» ускоряла восстановление.
А вот «Сверхусилие», которое выкручивало на максимум все силы и потом обещало включение жёсткого отходняка, у меня тоже оказалось с сюрпризом от Демида — сразу на пятом уровне. Видимо, чтобы мышцам проще было рваться. Но, справедливости ради, заживали они у меня не так страшно, как обещало малое пособие. Ещё «Живучесть» у меня была сразу на третьем уровне, но, учитывая, сколько Демид просидел в заточении, было бы странно не поделиться ею со своим, так сказать, родственником.
«Восприятие» было завязано на обнаружении всего сверхъестественного и очень меня интересовало, как криминалиста. «Отклик», «След», «Распознавание», «Предчувствие», «Истинный облик» — все эти навыки как раз и определяли остаточное применение силы, идентифицировали чужие «Искры» и работали с ментальным воздействием на психику. Разгадывали мороки, засекали воздействие или аномалии.
Ветка «Резонанса», которая отвечала за умение пропускать силу через себя, оружие и окружающие предметы, на мой взгляд, больше подходила к тем, кто создаёт артефакты. Основным навыком здесь стояло «Пробуждение», отвечающее за осознанный вызов «Искры» и вывод её наружу. Потом «Насыщение» с «Печатью» — одно усиливало поток, второе — заряжало на потом. Следом шёл «Проводник» — управление предметами, похожее на телекинез. И больше всего меня заинтересовал навык — «Овеществление». Этакая способность «Искры» приобретать физическую форму: пламя, тень, нити, когти, разлом пространства и так далее в зависимости от архетипа.
И в моём понимании — это была прямо настоящая магия!
Я много успел в больнице нафантазировать, как запускаю во врагов огненные шары, ледяные иглы или фехтую какими-нибудь призрачными клинками. Вот только пользоваться пока всем этим я не мог — мой уровень пока был нулевым. Но хотя бы был, а значит, можно будет его прокачать. Правда, что-то мне подсказывало, что и расход «Резерва» будет гигантским, а значит, его нужно будет развивать в первую очередь.
Следом шла «Защита». Почти вся ветка на моей стене пока оставалась нулевой, и только «Сопротивление» поднялось до первого уровня — навык, который прикрывал от слабого сверхъестественного воздействия. Но вот в потенциале навыки там были интересные. Например, «Заслон» создавал кратковременную оболочку вокруг тела. А «Якорь» защищал психику. При его активации было сложнее сбить сознание, подчинить волю или вызвать галлюцинации. Такое я точно себе хотел, а то я парень доверчивый и впечатлительный.
Ещё был интересный навык «Неугасимый», при котором «Искра» не позволяла умереть раненому носителю, пока в «Резерве» оставалась сила. Она поддерживала сердце и мозг, но буквально сжигала сама себя. И, в общем, он был интересным, но двояким: носитель буквально возвращался с того света, если его успевали подлечить, но не всегда оставался нормальным. В половине случаев от покалеченной «Искры» у спасённого отъезжала крыша.
Чтобы не запутаться со всеми этими ветками, я ещё в больнице придумал для себя следующую классификацию. «Силы и меры естества» — это характеристики самого носителя. Они усиливают любые способности, но ничего нового сами по себе не открывают. «Хытрости Искры» — то, чему может научиться любой носитель, независимо от происхождения.
И последняя ветка в списке, но не последняя по важности — это «Архетип». Те уникальные способности, которые определяются природой конкретной «Искры». К сожалению, малое пособие не давало перечня всех возможных архетипов и их хытростей, ограничиваясь лишь общими направлениями.
Я успел ещё немного покопаться в «Кромапедии» и понял, почему малое пособие не справилось. С учётом того, что архетипы могут смешиваться, полное собрание сочинений на тему расшифровки этих рун насчитывало сорок четыре толстых тома и каждый год пополнялось при появлении новых миксов или связок. В Ордене над этим целый аналитический отдел трудился, который постоянно обновлял электронную базу, а раз в пятьдесят лет выпускал новое печатное издание, добавляя очередной том.
