Читать «Отдел скрытых дел 2: Тени прошлого» — Евгений Александрович Гарцевич онлайн
Страница 7 из 16
— Ох, уж эти современные переговорные в корпоративных структурах, — пробурчала Марьяна. — Каждый раз, когда такое вижу, думаю, как же мне повезло, что я не офисный сотрудник.
— И часто такое видишь?
На мой вопрос Марьяна не ответила, уже устремившись к следующему кабинету. Плюс-минус всё повторилось, просто коридоры и двери отзеркалили, также забыв таблички и ручки. И также Марьяна застыла на пороге, не входя, лишь тихонько присвистнула.
— Мотивационные программы у них тоже на уровне, — прошептал я, заглядывая ей через плечо.
Если в прошлом кабинете проводили обычные допросы, то здесь это делали с явным пристрастием. Это уже была не переговорная, а полноценная пыточная. Из мебели только странное кресло, похожее на стоматологическое, только усиленное кандалами для ног, рук и головы. На протёртом, видать, часто используют, кожаном покрытии засохли какие-то бурые пятна. Хотя не нужно было быть криминалистом, чтобы понять, какие именно. На дальней стене висели, так сказать, инструменты. Этакая слесарная хирургия, за которой ухаживали явно лучше, чем за креслом.
— Охреневшие, блин, ублюдки, — скривилась Марьяна. — Но…
— Но мы тоже никому не пожалуемся, потому что суд не признает законным способ добычи информации?
— Суд-то признает, — ответила Марьяна. — Но остальные Дома такой вой поднимут про беспредел кромников, что наш недоотдел из архива уже никогда не выйдет. И это если повезёт. Ладно, нам явно не сюда.
Третий кабинет продолжил пыточно-допросную серию и оказался камерой явно длительного содержания. К счастью, совершенно пустой. На привинченной к стене кровати даже матраса не было.
— Ну в следующий раз нам точно повезёт, — сказала Марьяна, закрывая дверь в камеру.
— Думаешь? По такой логике здесь должен ещё морг быть и крематорий, — не согласился я.
— У них костянка растёт в холле, им морг с крематорием не нужны, — ответила Марьяна, когда мы уже подошли к следующему кабинету.
В этот раз Слот провозился чуть дольше, замков было несколько. Но когда дверь открылась, стало понятно, почему — там хранился арсенал. Даже сквозь защищённые стенки оружейных сейфов и мощных кейсов сразу повеяло некронитом. На полках лежало обычное снаряжение: фонари, электрошокеры, защитное снаряжение и оборудование для слежки. Помимо камер, микрофонов и жучков я увидел нечто, похожее на «сыча», только корпус был более современным — похоже было на дальномер. И несколько рядов отдельных контейнеров с явно магическими гаджетами, то есть артефактами по местной терминологии.
— Тоже запрещёнка? — спросил я, разглядывая ярлыки на кейсах.
— Сложно сказать, — пожала плечами Марьяна. — Тут экспертиза нужна, а мы сюда не за этим. Пошли, вот теперь нам уже точно повезёт.
На этот раз Марьяна оказалась права, мы в очередной раз пересекли холл, прячась от камер в опасной близости от плотоядного «гербария». Мне даже показалось, что венерина мухоловка повернула в нашу сторону свою ловушку, а стебельки росянки аж задрожали от предвкушения. Но тут же выдохнули и опали, стоило нам отойти подальше. Похоже, голодные, видать, VEIL Intelligence давно никого не пытал.
И, наконец, мы оказались на пороге местного архива. Честно говоря, я ожидал, что это будет что-то типа серверной, куда подключим Слота, чтобы он быстро выбрал всю информацию. Но по факту мы оказались среди картотечных ящиков, напоминающих банковское хранилище.
— По старинке работают? — спросил я у Марьяны, пытаясь понять логику расположения информации.
— Ага, чтобы такие умники, как мы, удалённо не хакнули, — подтвердила Марьяна.
Все ячейки были с отдельными замками и имели номера: от ноль-ноль первого до трёхсотого. Привычных табличек с алфавитом не было, как и более подробных ярлычков. В центре комнаты был высокий стол с перегородкой, чтобы, видимо, два человека могли одновременно работать с делами и не подглядывать друг за другом. И рядом стоял небольшой терминал — вмонтированная в пол стойка с экраном, в котором я всё-таки признал что-то типа местного каталога. К нему и подключился Слот, когда Марьяна прилепила к нему нашу волшебную коробочку.
— Так, — прошептала Марьяна, поправив микрофон в ухе. — Слот говорит, что дело Евы Гесер в боксе номер сто сорок три, и он его сейчас для нас откроет. Три, два, один…
На слове «один» у меня за спиной раздался щелчок и нужная нам ячейка отворилась. Внутри лежала толстая папка с делом, которую я тут же переместил на стол.
— С собой заберём? — спросил я, понимая, что материалов много и читать всё будет слишком долго.
— Опасно, просто фоткай всё быстро, у кромфонов отличное приложение для сканирования документов, — ответила Марьяна и пошла на выход. — Я пока прогуляюсь, поищу ещё что-нибудь запрещённое.
Я кивнул и, стараясь не залипать на деталях, начал раскладывать содержимое папки и фотографировать. Правда, совсем уж не залипать не получалось: в деле было много фотографий Евы, голубятен, каких-то ещё сараев и подвалов, где велись поиски. Потом целая пачка версий про Безликого, досье на остальных жертв, отчёты по слежкам… В общем, похоже, они здесь собрали краткую выжимку всех тех дел, которые я перечитывал в архиве. Ничего нового не было вплоть до последней страницы, с которой на меня смотрели фотографии незнакомых мне мужчины и женщины. А под ними жирная подпись:«Дело прекращено в связи с исчезновением следственной группы».
Подпись, и дата — на следующий день после бойни в типографии и обнаружения предполагаемого тела Евы и Безликого.
— Ничего не понятно, но очень интересно… — пробурчал я себе под нос, перетряхивая папку в поисках «Капли памяти» или чего-то ещё неочевидного.
— Всё снял? — спросила вернувшаяся Марьяна.
— Да, можем уходить.
— Подожди уходить, — сказала Марьяна, снова приложившись к уху. — Слот что-то ещё нашёл.
Марьяна выглядела слегка встревоженно и, пока слушала Слота, всё время оглядывалась на дверь.
— Так, — наконец, сказала она. — Имя Евы Гезен дважды упоминается в базе данных. Как объект розыска, что мы уже нашли. Но есть и второй раз. Дело открыто за тридцать лет до её исчезновения, и она в нём выступает заказчиком. Так… Ищи ячейку номер девяносто три.
Я повернулся в сторону, где начинались ячейки, и отсчитал девятый ряд. Посмотрел на цифры. Ничего не понял и ещё раз посмотрел, даже глаза протёр.
— Ты чего завис? — нетерпеливо спросила Марьяна.
— Тут нет девяносто третьей, — растерянно сказал я. — После девяносто второй сразу девяносто четвёртая идёт.
— Щас разберёмся, я же говорила, что если ничего не видишь, то это не значит, что там этого нет…
Марьяна отпихнула меня и опять «включила» свои ладони-сканеры. Начала водить по всему ряду и хмуриться.
— А Слот не может её открыть? — спросил я.
Марьяна пожала плечами, переспросив у Слота мой вопрос.
— Не может, он тоже её не видит…
Марьяна ответила, не отвлекаясь от ячеек. Чему-то своему там хмыкнула, вокруг её ладоней появилось едва заметное свечение, и она, как какой-то мим-пантомим, сдвинулась в сторону. Ещё в сторону, потом вниз, потом обратно и теперь вверх, будто какая-то невидимая сила тянёт её ладони. В итоге она остановилась совсем рядом с уже открытой ячейкой и, довольно усмехнувшись, ткнула пальцем наискосок и через ряд. Приложила ладонь и что-то прошептала, усилив свечение.
— Нашла, — устало сказала Марьяна, пропуская меня поближе.
Судя по соседним ячейкам, эта была сто восемьдесят четвёртой, но сейчас форма цифр начала прямо у меня на глазах меняться и превратилась в нужную нам девяносто третью. Гаджет Слота переместился прямо на лицевую панель, и мы стали ждать результата.
— Ну что он там? — нетерпеливо спросил я.
— Говорит, что всё очень хитро устроено, но он справится, — ответила Марьяна, и замок щёлкнул в подтверждении её слов.
— Документов нет, — сказал я, посветив фонариком внутрь. — Но что-то всё-таки есть…
— Стой, — зашипела Марьяна, когда я протянул руку, но было уже поздно.
Я успел схватить что-то плоское и круглое, похожее на монету. Только лёгкое, шершавое и на свету оказавшееся серым, а по материалу напомнило кость.
— Чёрт, — разом охрипшим голосом прошептала Марьяна, — они подкинули метку. Валим отсюда скорее! Скорее!
Повтор «скорее» она уже почти прокричала, схватив меня за рукав и вытаскивая из кабинета.
— Что за метка? Типа чёрная, как у пиратов? — спросил я, вырывая рукав, но не отставая от Марьяны.
— Ага, только серая. И она призвала цербера. Скорее! Это дух-мститель, мы его даже увидеть не сможем!
Глава 8
— Как это не увидим? — спросил я, едва поспевая за Марьяной.
— Давай не сейчас! Просто беги! — запыхаясь, бросила девушка и продолжила пыхтеть, но уже в гарнитуру: — Слот, открой нам главную дверь и вызови лифт на десятый! Да пофиг, что слишком палевно, главное быстро!
Напряжение Марьяны быстро передалось и мне, хотя я действительно ничего не видел, не слышал и не чувствовал. Ну, может, только холодок под футболкой пробежал, подмораживая мигом вспотевшую спину.
Мы пронеслись через оранжерею, где все агрессивные плотоядные растения будто скукожились и прижались к стенам, словно хотели, чтобы их не заметили. Такая себе картина, лишь повысившая уровень тревожности. Марьяна ускорилась ещё сильнее, прямо понеслась, не обращая внимания на возможные датчики движения. Вломилась в дверь на лестницу, мельком убедилась, что я дышу ей в спину, и бросилась по ступенькам.
Прыгая через несколько ступенек, мы так быстро пронеслись по лестнице, будто мировой рекорд хотели поставить. В висках уже начала постукивать кровь, выбивая один-единственный вопрос: ну что за дурацкая планировка, что лифты и выходы не на каждом этаже?
А потом стало не до вопросов — мы выскочили в опенспейс, меня занесло, я зацепил стол, и на пол рухнула уже не только чашка. Слетел и монитор, а канцелярия так вообще раскатилась по всему залу. Но хуже было другое — я успел обернуться и увидел, как уцелевшая после падения кружка сплющилась, будто на неё наступили, и с хрустом разлетелась на кучу осколков.
Я споткнулся, замедлился и вроде бы рванул дальше, и в этот момент что-то резко ударило меня по ноге. Мастерская, блин, подсечка — я таких со школы не получал, правая пятка улетела в сторону, вытолкнув ещё дальше лодыжку левой, и я полетел на ближайший стол. Но не долетел. Что-то жёсткое прямо в воздухе схватило меня за лодыжку, грохнуло об пол и потащило обратно к лестнице.
Я крутанулся, переваривая боль и пытаясь вырваться из стальной хватки. И никого не увидел — пустота, только штанина пережата и в воздухе будто марево с плохо выраженной формой. Я пнул воздух, ударившись во что-то жёсткое, но больше себе пятку отбил, нежели смог выбраться. И меня только дальше рывком дёрнули по полу, я успел зацепиться за ножку стола и дальше поехал вместе с ним.
Над головой отчётливо раздалось разъярённое шипение Марьяны, а потом зашипел какой-то спрей-баллончик. Меня обдало волной ужаса от некронита, хотя брызнувшая струя прошла довольно высоко над головой. И удивительным образом не растворилась в воздухе, а упёрлась в невидимую стену, сформировав разрозненные куски силуэта, от которого по ушам ударил жуткий вопль злобы, смешанной с болью.
Я не успел даже предположить, какую фигуру можно собрать из этих кусков, как меня снова дёрнули. Только уже за шиворот, и это была Марьяна.
— Бежим! Надолго это его не задержит!
Мы снова рванули. Марьяна легко и шустро, я с пробуксовкой и ещё одним сбитым столом. Врезавшись в стойку ресепшена, я всё-таки выскочил вслед за Марьяной через входную дверь и, видя, что лифт только подъезжает и ещё пока только на пятом, бросился закрывать за нами дверь.
— Забей, — крикнула Марьяна, пытаясь отвернуться от камеры в холле. — Его это не остановит. А вот это хотя бы замедлит.
Она бросила мне в руки баллончик, с виду обычный газовый, только с маркировкой Nc-13, а сама достала «псину» и направила её на дверной проём.
— Да, давай же, едь уже, — рявкнула Марьяна, толкая локтем кнопку вызова лифта.
Он вроде бы подъехал, но открываться не спешил. Внутри что-то похрустело, подумало и, наконец, дверки поехали в разные стороны. Пропихнув меня внутрь, Марьяна попятилась, продолжая целиться по дверям офиса.
Незакрытая створка качнулась, будто её невидимым плечом толкнули, а на чистом полу появилось маленькое пятнышко, похожее на остатки кофе из разбитой кружки.
Двери лифта начали медленно закрываться, слишком медленно. На полу появилось второе пятнышко, и, наконец, хоть что-то стало видно в воздухе. Он начал густеть, снова появились плотные, дрожащие мазки в воздухе. И повеяло чем-то таким, отчего у меня на затылке зашевелились волосы. Хорошо, что я уже нажал кнопку первого этажа, потому что мозги, наоборот, шевелиться перестали.
В чувство меня привёл грохот выстрела. Марьяна открыла огонь через чертовски медленно сужающиеся створки. Била не прицельно, чуть ли не в шахматном порядке, перекрывая выстрелами дверной проём. Четыре выстрела: две пули выгрызли облицовку в районе дверей, а ещё две просто растворились в воздухе.
— Попала? — спросил я, когда двери лифта, наконец, схлопнулись, и мы, вздрогнув, поехали вниз.
— Не знаю, — ответила Марьяна, пытаясь отдышаться. — Цербер практически неуязвим, есть всего три смертельных места: мозг, сердце и печень, но, не видя тела, в них фиг попадёшь.
— А как тогда? — спросил я, прислушиваясь к скрежету и грохоту, доносящемуся сверху. — Похоже, не попала.
На вторую мою реплику Марьяна лишь скривилась и убрала бесполезный пистолет в кобуру. Запасного магазина у неё, я так понял, с собой не было. Но по первому пункту ответила:
— Ну, пока на тебе метка, он не отвяжется, — улыбнулась Марьяна с таким кислым оттенком, будто кусок лимона облизала. — До машины бы добраться, уйдём на скорости. А когда он на твой след снова выйдет, встретим его уже во всеоружие.
— Тогда все узнают, что мы здесь были, — вздохнул я, на автомате втянув голову в плечи, когда наверху что-то особенно громко заскрипело.
— Не хотелось бы, но, может, оно и к лучшему, — ответила Марьяна, забирая у меня баллончик с некронитом. — Потому что цербер — это капец какая запрещёнка. Без всяких там экспертиз. Ты метку не выкинул?
— Блин, нет, — спохватился я, вспомнив, как закинул её в карман во время бега, — а надо было?
— Наоборот, попробуем выяснить, к кому она привязана. Цербер появился, только когда мы влезли в дело Евы. А значит, охранял не все тайны VEIL, а только это, и…
Договорить Марьяна не успела, в этот момент что-то тяжёлое рухнуло сверху на кабину лифта. Нас тряхнуло, роняя по стенкам, а лифт перекорёжило и заклинило между третьим и вторым этажом. Чёрт, совсем чуть-чуть не доехали! И даже жалко, что кабина лифта не рухнула вниз. В крышу лифта ударили, тряхнув его ещё раз. Заискрили лампы, а в потолке начала появляться рваная дыра, будто её вскрывает невидимый громадный консервный нож.
— Помоги, — крикнула Марьяна, бросившись на створки лифта.
Я подключился и пусть со скрипом, но мы смогли приоткрыть двери. Упёрлись в перекрытие между этажами и принялись раздвигать створки уже на этаже. То ли на адреналине силы прибавилось, то ли «Искра» меня ещё крепче сделала. Я не ощутил особого сопротивления, и уже через несколько секунд мы свалились на пыльный и грязный пол второго этажа.
То ли какой-то недострой, то ли ремонт на разных стадиях завершённости. Ещё один опенспейс только уже на весь этаж: где-то даже перегородок ещё не было, только металлические профили блестели в полумраке, разгоняемом только фонарями на улице да лунным светом. Много полиэтилена, какие-то ящики, мешки, банки, стремянки, а вдоль одной стены, где, похоже, уже велись покрасочные работы, выстроились металлические леса.
Пахло стройматериалами и, судя по тому, что толком прятаться негде, то и неприятностями. Под скрежет раздираемого лифта, подстегнувшего нас, мы быстро сориентировались и бросились в сторону пожарной лестницы.
Впереди, практически нам наперерез, взметнулась строительная пыль, и бок Марьяны смяло невидимым тараном. Получив такой удар, девушка отлетела в тонкую перегородку, пробила её и кубарем покатилась дальше, запутываясь в полиэтилене и раскидывая инструменты и стройматериалы.
Резко затормозив, я выхватил «Кощея» и начал крутиться, пытаясь понять, где же находится невидимый противник. Заметил, как на пыльном полу появляются едва заметные отпечатки и крест-накрест полоснул пустоту. Услышал какой-то хрип, похожий на гаденький смешок. Смеялись либо над моим мельтешением, либо над матерными стонами, раздававшимися из угла, куда улетела Марьяна.
Я ещё раз ударил «Кощеем» в сторону звука, надеясь, если не зацепить, то хотя бы отпугнуть некронитом. Ни того ни другого не вышло, зато прилетела ответка. И совсем не оттуда, откуда я её ждал. Воздух сбоку сгустился, и, только благодаря зачаткам навыка Излома я успел среагировать в последний момент. Щёку царапнуло и отожгло сразу в трёх местах, а четвёртый коготь буквально срезал мне ресницы, на миллиметр не достав до глаза.
А вот второй удар я уже пропустил. Не знаю, может, цербер крутанулся и ударил тыльной стороной второй лапы, не резанув меня когтями, а лишь сбив меня в плечо будто автомобилем.
Отлетел я не так элегантно, как Марьяна. Да и путь мой был недолгим — меня остановили строительные леса и одновременно спасли. Вспышки боли по всему телу были настолько яркими, что не дали мне отключиться. Я провалился сквозь стойки и отполз к стене, бросая в пустоту всё, что попадалось под руку.
Стойки начали гнуться, вся конструкция начала греметь и крениться, а перед лицом сквозило от пролетающих мимо ударов.
Я отползал, одной рукой отмахиваясь некронитовым ножом, а другой не глядя всё хватал и хватал мусор, надеясь найти что-нибудь потяжелее. Какие-то обрезки пластмассовых труб, уголки, профили, мастерок, засохшая кисточка, смятая сигаретная пачка, банка с краской…
Банка с краской! Маленькая такая, типа пробника, и, к счастью, с ещё не засохшей краской — она воткнулась в пыльное облако, ударилась в цербера и брызнула остатками синего. Большая часть разлилась по вероятной груди монстра, но брызги долетели и до головы, и попали на лапу.
Всего несколько капель, но следующий удар я уже не пропустил. То есть физически пропустил мимо, уворачиваясь, но сразу же вдогонку полоснул по краске «Кощеем». И рванул в сторону, выбираясь из-под лесов. И как только вылез, обрушил их на невидимку.
Результат мог оценить только по углу, на котором застряла конструкция. Но на самом деле я не смотрел, я бежал по стройке, одновременно пытаясь понять, как там Марьяна, и где лежат основные запасы краски. Второе вроде бы нашёл и даже ускорился, не понимая, откуда только силы взялись. Не привык я к «Искре», не понимаю, как она на меня влияет.
Бежал не по прямой, а проскакивая через леса и перепрыгивая через мешки и ящики. Что мог, сваливал за спину и по повторному грохоту понимал, что цербер несётся за мной.
И сначала заметил кусок тёмной, уже покрашенной стены, и чёткую границу с ещё серой штукатуркой. Вильнул в ту сторону и практически сразу увидел валики на длинных шестах, прислонённые к стене, а там и несколько пятилитровых жестяных банок с краской. Разобраться, как их открыть, было уже некогда.
Я подхватил первую и, стараясь, каким-то шестым чувством подгадать нужный момент, с размаху долбанул в сторону мелькнувших синих пятен. Попал прямо по лапе, распоров жестянку о когти монстра. Лапа цербера не только пробила банку, но и застряла в ней, а когда монстр попытался её стряхнуть, краска полетела во все стороны. Я тут же подхватил вторую, сам пырнул её «Кощеем» и метнул уже в некое подобие синего гоблина. Человеком или даже каким-то приматом язык не повернулся его назвать…
Худое, сутулое тело с непропорционально длинными лапами. Очень худое — пятна краски обрисовали выступающие рёбра и угловатые плечи с острыми, выступающими гребнями или рогами. Краска облипла монстра какими-то комками, что я даже мысли не допустил, что это человек в одежде — точно зверь с густой, хоть и короткой, шерстью.