Евгений Астахов "Стрелок"

Заглядевшись, не сразу слышу нарастающую мягкую трель. Багровые пятна опасности едва не выжигают сетчатку, и я мгновенно ныряю в ближайший сугроб, попутно активируя оптическую маскировку.

Моё тело должно быть спрятано от любой формы обнаружения, и всё же с чудовищным напряжением я смотрю сквозь белый покров туда, откуда исходит опасность.

Трель становится гораздо громче, будто кто-то забыл выключить мобильник, и из глубины метро поднимается… нечто. Это сложно даже описать словами.

Существо бросает вызов всем представлениям об общепринятой форме. Ужас, порождённый искривлённой геометрией. Его тело, кажется, сворачивается и разворачивается само по себе, как постоянно меняющийся кошмарный оригами. Четырёхмерное существо, по ошибке природы попавшее в трёхмерное пространство. Живой тессеракт[3 - Тессера?кт – четырёхмерный гиперкуб, аналог обычного трёхмерного куба в четырёхмерном пространстве].

Зазубренные углы заменяют конечности, а его «голова» представляет собой бурлящий вихрь цветов, который меняет и искажает реальность вокруг себя. Когда оно движется, воздух издаёт ту самую трель и мерцает, а земля под ним, кажется, рябит, как вода, отбрасывая странные и тревожные отражения.

Я уверен, что это Супернова, даже без необходимости активировать Оценку. Тем более, что я не хочу так рисковать без нужды. Мало ли почует.

Этот вопрос становится особенно актуальным по мере движения твари. До неё всё ещё далеко, но волосы так и норовят встать дыбом у меня на руках. Раздавшийся в глубине метро шум заставляет Нову вначале замереть, а потом стремительно метнуться обратно.

Выждав десять секунд, спешно покидаю это место.

Передвижение по городу отнимает у меня часы. Порой приходится выжидать, а иногда бежать со всех сил. Я вижу отвратительных существ, по сравнению с которыми первый урожай тварей в Небраске был полной чепухой. Замечаю редкие следы разумной жизни – разграбленные магазины одежды и еды. Особенно еды. При этом все те люксовые бренды с крикливыми шмотками и пафосной техникой остаются нетронутыми. В них не согреться, ими не заполнить пустой желудок.

Париж, охваченный суровой зимой, представляет собой картину упадка, где отголоски яркого прошлого сталкиваются с новой реальностью навсегда изменившегося мира.

Где-то там впереди находится Лувр, и знаменитые экспонаты покрываются пеленой пыли и разложения. Мона Лиза висит в темноте, и её загадочная улыбка теперь скрыта грязью. Она наблюдает за пустынными залами, где больше не толпятся группы туристов.

С подобными мыслями я пробираюсь всё ближе к цели, когда на мой след встаёт упорный охотник. Об этом сообщает лишь неспадающее ощущение опасности в виде бледных алых пятен. Угроза далеко, но она реальна и идёт за мной по пятам.

Почти бегом я проношусь по очередной улице и наугад поворачиваю направо. Очередная развилка. Залетаю за угол и разрываю дистанцию Глайдом. Один, второй. Виляющая дорога резко обрывается, потому что я упираюсь в возвышающиеся остатки того, что когда-то было жилым комплексом. Его бетонный каркас торчит, как скелет обглоданного кита.

Не могу не задуматься о силе, которая разорвала эту когда-то прочную конструкцию на части. Разрушение произошло слишком преднамеренно и слишком быстро, чтобы быть результатом простой небрежности.

Опасность нарастает, и, обернувшись, я понимаю, что путь назад отрезан. Из-за далёкого угла выплывает существо, чья плавность, бросает вызов законам природы.

Призрачная форма, смешение звука и тени. Загадка, которая охотится на периферии восприятия. У неё нет чётких рамок. Эта Нова существует, как движущийся силуэт, который порхает и скользит вне поля зрения. Не могу толком сфокусироваться на нём, даже чтоб врубить Оценку.

О его присутствии сообщает какофония тягостного эха: шёпот былых разговоров и давно забытый смех. Чувствую давление на свою психику, не обошлось без псионики, и табуны мурашек против моей воли бегут по спине.

Времени выбирать не остаётся.

Впереди зияет дверной проём, с которого давно сорвало двери. Вход завален кучей обломков и искорёженного металла. Препятствие, которое нужно преодолеть. С рычанием я откидываю упавшую балку и ныряю внутрь. Потревоженный покой могильника заставляет пыль густо повиснуть в воздухе. Задержав дыхание, углубляюсь дальше.

Здесь настоящий лабиринт из заваленных проходов и торчащего металла. Я надеюсь затеряться и сбросить преследователя с помощью маскирующей техники.

Каждый шаг – просчитанная авантюра, так как я балансирую на ненадёжных поверхностях и перемещаюсь вдоль останков здания с острыми краями. Земля чуть сдвигается, и мне приходится схватиться за торчащий кусок арматуры, чтобы не упасть. Спасибо моим перчаткам и Стойкости, что ладонь в порядке.

В какой-то момент кропотливо пробираюсь, взвешивая каждый шаг, чтобы не задеть неустойчивую гору обломков. Проползая через узкую щель между двумя упавшими стенами, на миг ощущаю клаустрофобию, но мысли о Нове позади отрезвляют.

Попутно начинаю размышлять о причинах окружающих меня разрушений. Невольно я грешу на захвативших власть монстров, но в процессе перемещения по зданию меня осеняет: оно не рухнуло само по себе. Ущерб был слишком локальным, слишком концентрированным. Как будто что-то массивное врезалось в дом, высвободив катастрофическую силу, которая смела несущие стены, разрушила бетон и выбила окна.

Ответ находится внутри одной из комнат. Большой узнаваемый фрагмент турбины пассажирского самолёта. Он торчит сквозь перекрытия, уходя вверх и вниз.

Путь прямо заказан, и я должен выбирать: подняться на этаж выше или спуститься в подвал, чтобы попытаться вернуться на первый этаж в ином месте. Решаю лезть вверх, но стоит мне приблизиться к нужной точке, как вибрация заставляет турбину застонать и начать заваливаться, сокрушая ближайшую стену.

Успеваю врубить Спурт. Каскад кирпичей, бетона и железа с грохотом летит во все стороны. Частично уклоняюсь, но кинетический щит принимает удар на себя. Рыбкой ныряю в пролом в полу, приземляюсь с шумом и сразу ухожу в кувырок. Позади перекрытия складываются, как карточный домик.

От дикого шума закладывает в ушах. Глаза хищника напряжённо сканируют пространство почти в полной темноте. Только благодаря им вижу, куда бегу. Всё здание вздыхает, как пробуждающийся великан. Я несусь во тьме, опережая смерть на пару шагов.

Впереди вырастает отвесная стена.

Глава 8

Разогнанное в десятки раз сознание успевает засечь пролом в потолке, оценить его размеры и принять решение. Прыжком бросаю себя на стену и сразу активирую Глайд. Ботинки жёстко сцепляются с бетоном, и я возношусь вверх на огромной скорости. Ноги согнуты в коленях, одна их них выдвинута вперёд. Корпус по максимуму наклонён к стене. Я, словно конькобежец, пытающийся слиться с катком.

С треском цепляю и выламываю края отверстия, проносясь наверх. Кинетический щит принимает удар на себя, даже не чувствую столкновения, лишь заряд энергии падает на 9%. Позади и по бокам мелькает первый этаж, сразу же второй – новая сквозная дыра в потолке, и через миг я на полному ходу врезаюсь в перекрытие третьего этажа. Барьер Глайда с треском схлопывается и выбрасывает вовне накопленный заряд. Бетонная поверхность взрывается, заставляя окружающее пространство заходить ходуном.

Я вылетаю на третий этаж почти вверх тормашками в ворохе цементных осколков и пыли. Меня закручивает, и я с трудом умудряюсь выровняться и определить, где верх, а где низ. Подо мной зияет отвесный провал, и, чтобы не рухнуть обратно, с силой отталкиваюсь от ближайшей стены, бросая себя перпендикулярно назад.

Спиной падаю на пол и сразу вскакиваю на ноги, как неваляшка. Вокруг чья-то разрушенная кухня. Под ногами вибрирует кафельная плитка. Вдалеке раздаётся гулкий треск. Всё здание грозит сложиться в любой момент. Устоявшийся баланс был нарушен моим появлением.

А ещё где-то здесь бродит Нова, потому что мой детектор опасности так и не погас с того момента, как я зашёл внутрь подъезда. Возможно, он всего лишь реагирует на угрозу со стороны хлипких несущих конструкций, но я уверен в обратном.

Повторно активирую развеивающийся Спурт, и дрожь под ногами замедляется. Я стою в чьей-то квартире, и данная кухня раньше, возможно, имела окно, но сейчас рухнувший потолок создал огромный завал. Отсюда имеется единственный выход, поэтому, не медля, бегу в соседнюю комнату.

В ушах нарастает какофония неразборчивых шёпотов и бессвязных разговоров, сигнализируя о приближении неуловимой твари. Никакого желания с ней встречаться, но я всегда готов оставить сувенир на память.

Впервые врубаю Пугало, вливая сразу половину своей арканы. Семь с половиной тысяч сгорают, а от меня отделяется полностью идентичный двойник. Он несётся на кухню с приказом спрыгнуть обратно в подвал и крепко-накрепко обнять Нову, а я рвусь к залитому светом провалу в этом царстве сумрака. К окну.

Пол под ногами рассекает змеящаяся трещина. Слева, как в замедленной съёмке, с протяжным гулом заваливается высокий шкаф. Секунда, другая, и я отталкиваюсь ногами от подоконника, бросая себя наружу.

Планирование типа «главное ввязаться в драку, а там разберёмся» приводит к тому, что я лечу по дуге с высоты третьего этажа.

«А какой следующий шаг?» – с ехидцей интересуется внутренний голос.

Впереди вырастает раскидистый кедр, весь усыпанный снегом. В него я и врезаюсь на полном ходу. От непревзойдённых ощущений меня отвлекает оглушительный взрыв, звучащий со стороны здания позади. Не могу наблюдать его, поскольку немного занят, зато падаю вниз и пересчитываю хребтом каждую ветку. Кинетический щит говорит: «Давай, до свидания».

Краем глаза вижу летающие повсюду обломки. Как шрапнелью, они накрывают ближайшие полсотни метров. Один такой осколок бетона с треском таранит мой нагрудник под самыми рёбрами. Как только ухитрился меня поймать в движении?.. Броня принимает удар на себя, но резкая волна боли пробегает по корпусу. Очередная ветка с силой бьёт по спине, вырывая из меня приглушённый мат.

И, наконец, я падаю на землю в толстый снежный покров.

Возможно, самое мягкое приземление из всех возможных.

На удивление, ничего не сломано. Тело ноет и покрыто синяками, но исчезнувший кинетический щит вкупе с моей бронёй и прокачанной Стойкостью позволили пережить подобный спуск с минимальными травмами.

Секунду я лежу неподвижно, как изрядно выбитый батей ковёр. Он как раз любил ходить в такие лютые морозы на улицу и там ритмично лупить по семейному паласу хлопушкой.

В углу всплывает уведомление о входящем звонке. Мысленно подтверждаю, и в ушах раздаётся энергичный баритон представителя Консорциума.

– Егерь, не помешал?

Отвечаю ему сиплым голосом:

– Нет, Аргатри, я могу говорить.

Заставляю себя подняться и, хромая, начать двигаться прочь. С каждой секундой Динамическая регенерация делает своё дело, снимая неприятные ощущения. На ходу оглядываюсь и изучаю местечко, которое едва не погребло меня под собой. Дом действительно сложился. Ему удалось кое-как пережить падение самолёта, но не визит Егеря. Бывает. А вот Нова, сдаётся мне, до сих пор топчет Землю. Вряд ли её можно так просто убить. Надо смыться, пока она выбирается из-под завала.

Тем временем голос в моём ухе продолжает:

– Я не могу тебе сообщить, зачем Вальтора направляется сюда, но…

– Всплеск, – прерываю его я. – Верно?

– Хм, не могу ни подтвердить, ни опровергнуть, – уклончиво отвечает Брокер, но по голосу понимаю, что я прав. – Так или иначе, она чуть-чуть изменила направление и ориентировочно через четыре часа должна оказаться вот здесь.

Ловлю новые координаты. Так же самый центр Парижа, но на пять километров восточнее. Для меня никакой разницы. Главное, что я знаю, где искать эту козу.

– Если всё получится, моё руководство будет весьма тебе благодарно, – напоминает Аргатри.

– Хорошо. В следующий раз свяжусь, когда будут хорошие вести.

– Не сомневаюсь в тебе, Егерь. Конец связи.

Продолжаю Глайдами разрывать дистанцию с разрушенным зданием и не останавливаюсь, пока не убираюсь от него на пару километров. Не могу сказать, что навигация сквозь этот лабиринт тупиковых ходов серьёзно вымотала меня, но точно заставила понервничать. Если уж и драться с Новой, то явно не в тесных клаустрофобных ходах. Тем более, с врагом, который явно предпочитает скрываться в тенях.

В течение следующего часа я вижу следы небольшой группы выживших и трижды прячусь от опасных хищников. Причём по мере приближения к центру в небе на фоне свинцовых туч всё чаще мелькают летающие силуэты. В какой-то момент я вынужден активировать камуфляж и нырнуть под разодранный навес бывшей престижной гостиницы. Очень уж сигналит моё чувство опасности. Переждав, пока твари улетят, двигаюсь дальше.

Ещё через час выхожу к набережной Се?ны. Координаты, вручённые мне Консорциумом, находятся на другой её стороне, вот только загвоздка заключается в том, что все мосты, которые я вижу, разрушены. Само по себе меня это не удивляет, но вот тот факт, что уничтожению подверглись все видимые мне переправы, уже наводит на интересные мысли. Возможно, местные пытались обороняться, отрезая тварям доступ на другую сторону реки. Для этого сами и подорвали мосты.

Чтобы поискать возможное решение моей проблемы, я Глайдом возношусь по стене ближайшего пятиэтажного здания и оказываюсь на крыше. Зрение у меня благодаря Восприятию и так великолепное, а бинокль дополнительно помогает хорошенько оглядеться.

Спереди пролегает река, частично покрытая льдом. Слева, наискосок от меня, на небольшом острове располагается Собор Парижской Богоматери. Его шпиль обрушился, а некогда потрясающие витражи разбиты.

Справа на некотором расстоянии в просвете между парой строений замечаю Лувр. Характерную стеклянную пирамиду может узнать даже такой необразованный ковбой, как я.

Где-то там за ним, в паре километров, начинаются знаменитые Елисейские поля. Самые фешенебельные магазины Французской Империи в одном месте. Когда-то полные покупателей и туристов, теперь они заброшены и не годятся даже на разграбление. Хотя уверен, Нако бы тут знатно порезвилась.

Мне нужно перебраться через реку, а дальше двигаться направо. Причём, чем ближе подбираюсь к концу маршрута, тем сильнее уверенность в том, что я знаю, чем именно он окажется.

С текущей позиции целых мостов не видно, зато у того, что расположен справа в паре километров от меня, уничтожена только часть пролёта. Если моя теория верна, или не все заряды взрывчатки сработали, или им не хватило мощности, чтобы обвалить переправу целиком.

В центре столицы опасность нарастает, я всё чаще встречаю агрессивных тварей. Два Оптических маскировщика уже приказали долго жить, а третий разряжен наполовину. У Арканового поглотителя за всё время заряд просел на 45%. Спреем я уже пшикался повторно, а Термопреломитель знай жрёт себе мою аркану.

Дважды мне приходится защищаться, когда не получается ни обойти чудовищ, ни скрыться от них. Первое столкновение даётся мне легко, Квазы, выбежавшие из заснеженного парка, значительно слабее меня, зато вторая схватка заставляет меня серьёзно попотеть. Снежный червь с РБМом под 950 единиц, вылезший из входа в метро, обладает высокой защитой и неприятным ледяным дыханием. Из боя я выхожу подранный, злой и усталый.

Наскоро перекусив, активирую Второе дыхание и бреду дальше. Наконец, подступаю к выбранному мной мосту. Металлическая постройка разворочена взрывом. В полотне зияет огромная дыра с рваными краями. Дальние свайные опоры уничтожены, поэтому тот кусок моста свисает к реке, как язык зевающего пса.

Эх, я скучаю по Ракете…

Повсюду брошены машины, поэтому мне приходится пробираться между ними, огибая ржавый оледеневший транспорт. Ступая между парой таких тачек, внезапно замечаю худенькую фигуру, замотанную в тряпьё. Возможно, женщина, сидит на коленях, склонившись в глубоком поклоне. Лицом упёрлась в землю, и с этого ракурса я не вижу ничего кроме горба спины и клока тёмных волос, выбивающегося из-под одежды.

– Эй, тебя как звать? – негромко окликаю её, делая шаг вперёд.

Дамочка молчит, чуть подрагивая. Плачет? Молится? Молчит и моё чутьё на угрозу. Оценка вместо того, чтобы выдать мне справку или показать знаки вопроса, просто не срабатывает. Такого я прежде не видел, но чем-то подобным обладает моя Пелена тишины.

– Мадемуазель, мать твою, ты там жива? – куртуазно уточняю я.

Глаза шарят по незнакомке, стараясь опознать её, а я пытаюсь определить, почему внезапно не хочу подходить ближе. Занесённая для шага нога возвращается на место. Нас разделяет не больше двух метров.

Вот оно.

Засохшее и припорошенное снегом кровавое пятно на её тряпье.

Вечер резко перестаёт быть томным.

Глава 9

Стоит мне заметить засохшую кровь на её одежде, как моя рука прыгает к кобуре, а чокнутая дамочка с места сигает на меня, изворачиваясь в воздухе противоестественным образом. Всё ещё нет предупреждения об опасности, но рефлекторно я врубаю Спурт.

И не зря.

Потому что вместо человеческого лица мне открывается уродливая харя насекомого[4 - Художник – Fesbra.], вылезающая из складок одежды. Хотя… Нет никакой одежды. Есть лишь убедительная маскировка хитина, меняющая окрас прямо на глазах. То, что я принимал за волосы, оказывается жёстким ворсом. Руки, лежавшие в снегу, раздваиваются на пару когтистых паучьих лап. В глубине пасти, усеянной хелицерами и клыками, зарождается мощная струя, которая не может быть ничем, кроме яда или кислоты.

Револьвер вылетает из кобуры и трижды басовито рявкает Усиленными выстрелами. На столь близкой дистанции пули и их аркановые копии рвут чужое тело, как бумагу. Эскадий насквозь перфорирует и голову, и хитин груди, вылетая на прохладный зимний воздух в кровавых брызгах и ошмётках вражеской плоти.

Свет в глазах твари гаснет, когда в её башке остаётся дырка размером с мой кулак. Монстр так и продолжает лететь по инерции вперёд в мою сторону, но напряжённые для атаки лапы уже расслабляются.