Проект "Мета": Призрак 01
Книга первая. Мир Памелы Осборн
В Рилс можно увидеть качественную визуализацию сцен, профиль IJuliaFox.
Дисклеймер
Меня называют Призраком.
Не спрашивай, сам я это придумал или так обозвали люди. Ты открыла эту книгу — значит, сейчас я тебе коротко объясню, куда ты лезешь.
Нежной любви тут нет. Если тебе нужны цветы, кино и мужик, который умеет разговаривать о чувствах больше двух предложений подряд, закрой нахрен. Здесь выживают иначе, и любят тоже иначе.
Дальше по пунктам. Читай внимательно.
— Будут кровь, раны, допросы. Убийства — тоже, не за кадром и не «герой просто защищался, пока камера смотрела в сторону». Если тебя мутит от того, как ломается кость и как звучит человек, когда понимает, что не встанет, — тебе сюда рано.
— Похищение, заточение, охота человека на человека. Не «ну, они немного поссорились в лесу». Есть места, где ты — не гостья и не жертва в красивом смысле. Ты добыча. Либо бежишь, либо окажешься в земле.
— Опыты над людьми. Кто-то называет это наукой, кто-то — необходимостью. Если тебе достаточно знать, что человека можно разобрать на части и собрать заново не до конца человеком — этого хватит. Подробности сами найдут тебя в тексте.
— За тобой будут смотреть. Снимать, писать звук без спроса — в том числе тогда, когда нормальному человеку меньше всего хочется зрителей. Можно остаться вдвоём и всё равно не быть наедине: где-нибудь в наушнике будет сидеть третий.
— Откровенный секс, без стыдливых многоточий. И да, оружие здесь не всегда просто лежит рядом «на всякий случай». Близость тоже порой становится территорией, куда его тащат за собой, в том или ином формате. Кому-то это зайдёт, а кому-то после этого захочется закрыть книгу и помыть руки. Оба варианта нормальные.
— Есть сцены, где желание и убийство путаются, и тело партнёра читается не как тело, а как мишень, потому что у некоторых людей руки помнят одно лучше, чем другое.
— Власть, контроль, зависимость и ложь, которая отлично внутри всего этого приживается. Синдром спасателя тоже будет — причём в самой поганой комплектации, когда один тащит, второй цепляется, и оба делают вид, будто это забота, а не страх остаться одному.
— Панические атаки, ПТСР, РПП, ночные срывы, после которых утром хочется свалить и никогда не возвращаться. Упоминания суицида, без романтики «умереть красиво». Просто дыра, в которую проваливается голова, когда уже некуда бежать.
— Мата будет много. Я другим языком почти не умею. Если тебя коробит от слов, тебя очень быстро начнёт коробить от людей.
Вот и всё, что ты обязана знать до первой главы.
Я не буду уговаривать тебя читать и заявлять, что в конце станет тепло и правильно. Могу обещать другое: если останешься — дальше уже без табличек. Сама полезла.
Глава 1. Памела. Неизвестность
(Трек Harpazz – From the Shadows (Mega Slowed))
Вооружённый конвой, вертолёт и заложница с мешком на голове — финал маршрута явно не обещал спасения.
Сознание возвращалось толчками, сквозь металлический гул, распёрший череп. В такт этому рёву мелко вибрировал пол под щекой, дрожь отдавала в зубы. Лопасти рубили воздух где-то над головой с бешеной, вгрызающейся в барабанные перепонки частотой.
Попытка шевельнуться отозвалась вспышкой боли в висках. Я открыла глаза, но ничего не изменилось — зрение упиралось в шершавую черноту. При вдохе ткань липла к губам, воняя дорожной пылью, потом и ржавчиной. Опять мешок. Первый вдох принёс затхлую вонь, от которой желудок свело спазмом, и к горлу подкатила горячая желчь.
За спиной ныли затёкшие руки. Пальцы превратились в онемевшие куски мяса, а запястья намертво стягивал пластиковый хомут, глубоко въевшийся в распухшую кожу. Шевельнёшься — края режут до сукровицы. Лодыжки тоже держала петля, но свободнее, оставляя зазор для семенящего шага. Значит, погонят своим ходом.
Сколько прошло времени, я уже не знала. Оставалось считать наугад. Четырнадцать. Полных две недели, при условии, что после уколов снотворного из памяти не выпали сутки. Я зажмурилась до цветных пятен и постаралась не потерять эту цифру. Ещё две недели назад можно было достать смартфон и увидеть себя точкой на карте, услышать знакомые голоса в трубке, оставить чашку недопитого кофе на кухонном столе, сказать привычное «позже» и строить планы на вечер.
Потом реальность сузилась до подвала и набора звуков, которые я выучила наизусть: шаги охраны, щелчок замка, грубый баритон. Сначала дни мерились приёмами пищи, пока не стало ясно: логики в кормлении нет. Со светом было не лучше. Лампу на потолке включали без всякого расписания, и иногда не выключали сутками. Даже сквозь закрытые веки она продолжала бить по глазам, пока те не начинали болеть.
Сейчас всё изменилось. Меня куда-то везли. В салоне находилось трое или четверо. Орали, перекрывая гул винтов.
— …пятнадцать! — донеслось слева.
— Что?
— Пятнадцать минут, говорю!
Английский. У первого — чистый, без примесей. У соседа — жёсткий, ломаный, с непривычной артикуляцией.
Кисти попробовали согнуться — кожа под стяжкой вспыхнула, хомут впился сильнее. Слишком туго, суставы не вывернуть. Сломать большой палец? Раньше подобное калечество ради свободы показалось бы безумием, теперь — нет. Хотя какой смысл ломать кости в летящей машине? Выпрыгнуть в облака? Великолепный план, Пэм. Просто отличный.
Тяжёлые подошвы проскрежетали совсем рядом. Кто-то замер прямо надо мной. Через секунду носок ботинка грубо ткнул в бедро.
— Спит?
— Нет, — донеслось справа.
— С чего взял?
— Дышит по-другому.
Сволочь наблюдательная. Я продолжала лежать неподвижно.
— Эй.
Молчание. Новый, куда более резкий пинок пришёлся под дых, в рёбра. Воздух со свистом вылетел изо рта, зубы сжались до скрипа, но хриплый стон сдержать не удалось.
— Видишь? — довольно произнёс голос.
— Очень смешно.
— Я старался.
Говорили обо мне так, словно на полу валялся мешок с гнилой картошкой. Впрочем, внешнее сходство наверняка было полным. Я подтянула колени к груди, насколько позволила сцепка на лодыжках, прикрывая живот.
— Зеро совсем заняться нечем? Тратим время на какую-то шлюху. Взять бы её и…
— Не болтай лишнего.
— Ой, да ладно! Один чёрт помрёт.
Вдруг машина просела. Желудок ухнул вниз. Удар, скрежет — сели жёстко, без церемоний. Боковая дверь с лязгом ушла в сторону, и в салон ворвался раскалённый зной.
Грубые пальцы вцепились в воротник одежды, поднимая вверх. Связанные ноги подкосились, и я повалилась обратно на грязный настил.
— Вставай, давай!
— Я не могу…
— Значит, поползёшь.
Кое-как пришлось встать, шатаясь на ходу. Толчок в спину. Шаг, второй. Я выставила ногу в пустоту, сердце оборвалось, но конвоир поймал за шиворот. Ткань врезалась в горло, а колено махом встретилось с чем-то твёрдым.
— Твою мать, держи её!
Меня рывком вернули в вертикальное положение, и под ногами наконец оказалась земля. Мелкие камни с хрустом перекатывались под весом тела. Позади раздался короткий смешок:
— Далеко она так не утопает.
— А ей далеко и не надо.
Внутри неприятно похолодело. Долгие дни я молилась, чтобы проклятая бетонная коробка исчезла, а теперь каждая клетка организма умоляла вернуть всё назад — в ту комнату, где хотя бы были понятны границы стен.
На девятом шаге грубые пальцы зацепили ткань у основания шеи, и плотный мешок сорвали одним резким движением.
Свет ударил по глазам, заставив вскрикнуть, отвернуться и зажмуриться до багровых пятен. Сразу хлынули слёзы. Зрение возвращалось неохотно: сквозь белое марево проступило ядовито-зелёное пятно, очертания предметов плавно обретали чёткость.
Передо мной высился лес: живая, сплошная и абсолютно непроницаемая стена зелени высотой с многоэтажный дом тянулась в обе стороны, насколько хватало взгляда. Стволы уходили вертикально вверх, теряясь среди переплетённых крон. Толстые лианы свисали между ними в каком-то безумном узле. Непролазный подлесок начинался сразу за узкой полосой вытоптанной земли: гигантские папоротники, колючие кустарники и спутанные корни. Лёгкие до краёв наполнились влагой, резким запахом прелой растительности и чем-то приторно-сладковатым. Тропики. Самые настоящие джунгли. Боже, а во что я одета? Футболка и джинсы цвета хаки, а на ногах — кроссовки. И на этом всё.
Позади оставалась небольшая поляна, расчищенная ровно настолько, чтобы на неё мог сесть вертолёт. Ни построек, ни грунтовой дороги, ни наблюдательной вышки. Наёмники стояли в паре шагов — до зубов вооружённые, в камуфляже без нашивок или знаков различия. Лица оставались открытыми, им было плевать, что я запомню каждую чёрточку. Пластиковую стяжку на запястьях и лодыжках аккуратно разрезали, и на коже остались глубокие багровые борозды. Зачем им освобождать меня?
— Где я?! — закричала я во всю силу.
Тот, что стоял ближе всех, лениво взглянул на меня, будто мой надрывный крик был чем-то естественным и совершенно неважным. У его ног лежал небольшой рюкзак оливково-зелёного цвета литров на двадцать. Наёмник поднял его за верхнюю ручку и без предупреждения швырнул прямо в меня. Плотно набитая сумка с размаху ударила в живот. Я согнулась пополам, хватая ртом воздух.
— Что вы, блядь, творите?!
Никакой реакции. Мужчина уже уверенно шёл к вертолёту. В голове упрямо не складывались элементы этой безумной мозаики: меня похитили, продержали в подвале, привезли в джунгли, развязали руки, сняли мешок, швырнули вещи… Они что, уезжают?
— Эй! Постойте! — я бросилась следом, но ствол штурмовой винтовки прикрывавшего стрелка поднялся, заставив меня застыть. — Вы куда?!
Наёмник поставил ногу на металлический полоз вертолёта, пристально посмотрел на меня и отчётливо произнёс:
— Задача — выжить.
— Что? — тупо переспросила я, пока мужчина спокойно забирался внутрь кабины.
Я растерянно моргнула. Нет, этого просто не могло быть, я наверняка ослышалась из-за рёва винтов.
— Какая, к чёрту, задача?!
Массивная дверь поползла в сторону, закрывая проём. Я сделала отчаянный шаг вперёд.
— Стойте! Не надо!
Лопасти ускорялись, превращая воздух вокруг поляны в сплошной ураганный поток. Длинные рыжие волосы со свистом хлестнули по лицу, тучи сухой пыли забивались в открытый рот и резали глаза.
— ЭЙ! — сорвавшись на крик, я побежала вперёд.
Травмированное колено тут же отозвалось болью, но в этот момент физические страдания не имели никакого значения. Вертолёт оторвался от истоптанного грунта, плавно развернулся носом к лесу и ушёл на полной скорости, проносясь над изумрудными кронами гигантских деревьев.
— СТОЙТЕ! ВЕРНИТЕСЬ!
Стоило замолкнуть двигателю, как джунгли обрушились лавиной тысяч чуждых звуков: высоко закричали птицы, в листве затрещали мириады насекомых, а над самым ухом пролетело что-то крупное. В самой глубине зарослей раздался протяжный крик, похожий на стон крупного зверя. Ближние листья заметно шевельнулись. В ужасе я попятилась назад, пока пятка не упёрлась во что-то плотное — рюкзак.
Людей не крадут из домов, чтобы затем без объяснений выбросить с походным рюкзаком. Значит, у этого абсурда существует чёткая причина. Я просто её ещё не знаю. Ноги дрожали так сильно, что пришлось опуститься на корточки прямо возле рюкзака.
— Что за хрень… — собственный голос прозвучал слишком слабо, и мне, разумеется, никто не ответил. — Так, Пэм. Соберись.
Я осторожно потянула сумку к себе и уверенно взялась за бегунок, но внезапно остановилась. А что, если внутри лежит… Что? Какая-нибудь скрытая бомба с таймером? После похищения и перелёта со связанными руками подобная паранойя уже не выглядела безумием.
Я испуганно отдёрнула руку.
— Отлично, прекрасный ход мыслей, — пробормотала я под нос.
В этот момент крупный комар сел на моё обнажённое предплечье. Я на автомате резко хлопнула ладонью по коже, и осталось тёмное пятно. Ещё один назойливо зажужжал прямо возле лица, затем к нему присоединился второй. Жара давила всё сильнее, футболка прилипла к мокрой спине.
Я выдохнула и снова решительно взялась за молнию. В конце концов, если бы они действительно хотели моей смерти, им было гораздо проще пристрелить меня ещё там, в подвале, или без лишнего шума сбросить с вертолёта во время полёта.
Я медленно потянула бегунок. Внутри плотно лежали вещи. Первой оказалась обычная прозрачная пластиковая бутылка с чистой водой, которую я тут же открыла, припала к горлышку и сделала несколько огромных, жадных глотков. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы остановиться. Припасы следовало экономить. Дальше осматривать вещи я не стала.
Куда идти? Север? Юг? Восток? Смартфона у меня не было. Полная потеря идентичности. На противоположном краю поляны трава была странно примята. Узкая, едва заметная полоса уходила вглубь — настоящая тропа. Я покрепче подтянула лямку рюкзака на плече и вытерла рукавом обильный пот со лба.
— Хотите, чтобы я выжила? Хорошо.
Я вошла под густые кроны деревьев. Первые десять минут ещё упрямо верила, что тропа обязательно выведет к какому-нибудь жилью. Ну, раз есть колея, её кто-то проложил? Люди не появляются посреди джунглей из ниоткуда. Всё казалось предельно ясным и понятным. Однако уже через двадцать минут всё начало стремительно трещать по швам.
Тропинка то чётко проступала, то внезапно растворялась под путаницей корней и слоем гнилой листвы. В одном месте колея разделилась на два рукава; я наугад выбрала правый путь, но спустя сотню шагов этот проход упёрся в сплошные заросли. Когда я вернулась к развилке, собственные недавние следы уже практически невозможно было отличить от случайных вмятин.
А ещё гнетущее ощущение чужого, пристального взгляда в спину упорно не желало исчезать. Этот лес вовсе не выглядел безжизненным пустырём: вокруг копошилось слишком много скрытых существ. Я продвигалась слишком медленно, постоянно цепляясь тканью рюкзака за корявые сучья. Длинные лианы хватали за волосы, а острые колючки оставляли саднящие красные полосы на предплечьях. Тканевые кроссовки промокли насквозь. Почва под верхним слоем растительности была топкой и влажной абсолютно везде, в какой-то момент левая нога с ходу провалилась в скрытую жижу почти по самую щиколотку.
Я устало прислонилась спиной к огромному дереву, раскидистый ствол которого невозможно было обхватить даже втроём. Надо остановиться и нормально подумать. Сняла рюкзак, полностью расстегнула молнию, чтобы тщательно проверить содержимое. На самом дне обнаружилась ещё одна запечатанная бутылка воды. Рядом лежали небольшая походная аптечка в красном чехле, простенький пластиковый фонарик, коробка спичек в прозрачном герметичном пакете, складной нож, несколько энергетических батончиков в фольге, тонкий свёрток дождевика-пончо и моток капронового шнура. И больше ничего. Карта местности, GPS-навигатор, компас, рация для экстренной связи — всё полностью отсутствовало.
Я уставилась на разложенные предметы.
— Вы издеваетесь надо мной? «Задача — выжить»? И что мне делать дальше с этим набором?!
В каком-то диком порыве я схватила пустой рюкзак и яростно перевернула его вверх дном, тряся в воздухе. На землю вдруг выпала маленькая, сильно смятая бумажка. Сердце испуганно подпрыгнуло в груди, я судорожно схватила её пальцами. Это оказалась всего лишь старая обёртка от батончика, случайно застрявшая в нижнем шве. Я с яростью скомкала её в кулаке и швырнула в грязь.
По щекам вовсю текли слёзы, которые я поспешно вытерла тыльной стороной ладони. Восстановить в памяти маршрут последних минут не получалось — каждый участок этого леса выглядел абсолютно одинаково. Кое-как запихнув снаряжение обратно, я бросилась бежать, просто напролом, ориентируясь лишь на смутное внутреннее чувство направления. Хлёсткие ветки кустов с размаху били по лицу, обжигая кожу.
— ПОМОГИТЕ! КТО-НИБУДЬ! Я ЗДЕСЬ! ЕСТЬ КТО-НИБУДЬ?!
В горле возникла сухая боль от крика, но никакого ответа из чащи не последовало. Паника окончательно сорвала все предохранители в голове, и я побежала дальше, уже совершенно не разбирая дороги. Вскоре нога зацепилась за корень под травой, и я с размаху полетела вперёд, больно приземлившись на ладони. Жидкая бурая грязь глубоко забилась под ногти.
