Страница 4 из 6
– Матвей! – чуть не закричала Юния, заставляя меня закончить изливать внутренние переживания. – Можешь с-с-с… не разочаровываться.
В довершение своих слов она показала на мертвого волота. Вернее, на дважды убитого, если быть совершенно точным. Которому забыли дать памятку «Поведение добропорядочных, воспитанных мертвецов». Потому что пальцы, еще хранившие тепло шеи Лихо, зашевелились.
Я перевел взгляд на голову, которая брякнулась недалеко от тела, и обомлел. Та уже сидела на плечах, словно ничего особенного и не произошло. Подумаешь, отрубил.
– Он че, вообще бессмертный? – задал я риторический вопрос.
Отвечать на него не требовалось, потому что волот медленно поднялся и посмотрел на нас очень недобрым взглядом. Я его понимал. Я бы тоже не испытывал светлых чувств к тем, кто пытается отрубить мне башню. Пы-та-ет-ся! Только подумать. Это что же, великана вообще никак не убить?
Что к нам подкрался белый пушистый зверек, стало ясно сразу. Потому что волот снова принялся бормотать свою мантру:
– Татей и воров…
Я молниеносно обвел глазами зал, словно здесь находилось нечто, что могло помочь. Нет, вроде ядерного заряда нигде не видно. Разве что неподалеку валялся Ярый Рог. Угу, вот только он мне и в прошлый раз ничем не помог.
– Надобно убивать…
Я понял, это у него нечто вроде загрузочной команды перед тем, как начать всех крошить. Вот и сейчас великан взял поудобнее дубину и двинулся к Лихо. Видимо, в ней он увидел самую явную угрозу собственной безопасности.
– Аптекарем укрытое…
С громким сочным хрустом лопнуло что-то в соседнем помещении. Хотя почему «что-то»? Именно этот звук словно вернул меня к жизни. Дал дополнительные силы и желание барахтаться. Вот и бешеная маковка созрела. Пора собирать урожай на ферме!
– Надобно оберегать…
– Юния, тяни время!
Наши голоса прозвучали одновременно. Только если Градислав говорил глухо, я буквально заорал. Чем удостоился от Лихо весьма неоднозначного взгляда. Мол, попробуй ты потяни время, когда против тебя такая дура.
Взмах дубиной, свист рассекаемого воздуха, удар по кирпичной стене, легкая дымка пыли, новый взмах…
Волот орудовал своей деревяшкой с неистовостью железного дровосека. А Юния пыталась появляться то тут, то там. Но вместе с тем и я, и Лихо понимали, что великан загоняет ее в угол, как бы ни старалась нечисть расширить радиус новых появлений. Юния вполне могла бы оказаться за его спиной, но тогда существовал риск приковать совсем не нужное внимание ко мне.
Хруст в соседнем зале походил на взрыв пачки крохотных петард. Я влажными от волнения пальцами сжал Рог, готовый воспользоваться им в любую секунду. Однако время словно застыло в этом чертовом лабиринте.
Удар, еще один, третий, четвертый… От последнего увернуться не получилось. Точнее, Юния будто бы даже успела, вот только вдруг вывалилась обратно, схватившись за грудь. И тут же оказалась в цепких лапах защитника.
Медлить больше было нельзя. Я поднес Рог к губам и подул так сильно, как только мог. Казалось даже, что я вложил в артефакт не только хист, но и жизнь.
Ярый Рог, пробудившись, перестал быть просто духовым музыкальным инструментом – не вострубил, а запел.
Он вспоминал давно ушедшие времена, когда волоты были не разбиты на племена, а составляли единый народ. С которым считались не только людские государства, но и рубежные.
Он тосковал по кровавым сечам и великим битвам, в которых волоты прославили себя как настоящие воины. Где одна лишь поступь громадной нечисти внушала ужас, а звук голоса обращал врага в бегство.
Он вздыхал по ушедшему величию и тому, что уже не вернешь. Наполнял душу тоской и неистовством из-за утраченного и несбывшегося.
И в это мгновение вместе с активацией легендарного артефакта великанов дрогнули, оседая, стены в соседнем зале. Затрясся пол под ногами, застонали бесчисленные коридоры и галереи, затрепетал артефакт, сокрытый в сердце лабиринта. Потому что последний изменил свою форму.
А Градислав, великий из воинов и непобедимый защитник, отпустил нечисть и медленно повернулся ко мне. По его движениям я увидел изменения, затронувшие великана. Он обрел себя. Впервые за долгое время.
В глазах волота плескались разум и чувства. По исхудавшим щекам текли крупные слезы, пытаясь смыть всю ту горечь утраты, которая постигла его. Глухо стукнувшись о кирпичи, на пол упала дубина. Потому что руки Градислава дрожали.
– Я не помню, когда в последний раз слышал Ярый Рог… – негромко произнес он. Только теперь его голос отличался от того, что был прежде. Вместо заученного глупого четверостишия в нем слышались боль, разочарование и нечеловеческая усталость. – Последний раз будто брат пытался призвать меня с его помощью. Но все было смутно, словно во сне.
– Уважаемый Градислав, – я решил, что наступило самое время, чтобы вмешаться. – Это был не сон. Коловрат действительно приходил. Только не смог, как бы сказать… достучаться до вас.
– Аптекарь обманул меня. Он говорил, что я стану бессмертным защитником. Что меня ждут слава и величие. Но ни слова не упомянул про забвение.
Сначала мне показалось, что за время нашего непродолжительного разговора волот стал меньше. Нет, не скукожился, а словно принялся горбиться. Или его постоянно тянуло к земле. Но лишь после понял, что мне не показалось.
Артефакт давал силы волоту. И когда он перестал нормально функционировать, прямой поток от источника промысла к своему защитнику нарушился. Наверное, оттого к великану и вернулась память. Плохо другое: теперь бессмертное прежде существо медленно погибало.
Что интересно, волот и сам понял это. Он неторопливо поднял перед собой ладонь, рассматривая сухие пальцы. И после принялся наблюдать за желтыми ногтями, которые уже закруглились к краям и потемнели.
За стеной, буквально в нескольких шагах, продолжала твориться настоящая вакханалия. Казалось, бешеная маковка решила разнести к чертям весь лабиринт. Даже проход в соседний зал стал осыпаться мелкими частичками кирпича, норовя сложиться в любую минуту. Следовало убегать отсюда как можно быстрее. И вместе с этим я не мог сдвинуться с места. Некая неведомая сила будто приковала мои ноги к полу. Я понимал, что главное сейчас – решить вопрос с волотом.
– Зачем вы пришли сюда? – наконец отвел взгляд от собственной руки великан.
– Мы пришли сюда, чтобы проникнуть в сердце лабиринта. Мне поручил это великий князь. Он хочет завладеть Ос… – меня чуть не вывернуло, когда я попытался сказать.
Что интересно, волот понял.
– Осколок, князь… – неторопливо протянул Градислав, словно не замечая, как мир вокруг скоро разрушится. – У тебя Ярый Рог. Ты убил Коловрата?
– Не родился еще тот рубежник, который может убить твоего брата, – торопливо пробормотал я. – Мы взяли Рог в испытании силой, как того требовал обычай. С условием вернуть, когда он больше не будет нужен. Когда мы сможем пробудить тебя.
Конечно, все было не совсем так, но, если не вдаваться в подробности, очень походило на правду. Лично у меня не оказалось сейчас времени, чтобы объяснять все хитросплетения своих отношений с Коловратом. Например, кто такие «мы» и какую именно «силу» пришлось применить.
– Ради чего все это?
Градислав не просто посмотрел на меня. Его глубоко посаженные маленькие глаза заглянули прямо в душу. И я понял, что если прежде удавалось лукавить, то теперь этот мост лжи разрушен. Нельзя врать, когда на тебя смотрят ТАК. Как нельзя пускаться в долгие объяснения и оправдания. Поэтому я ответил коротко:
– Ради нее, – и указал рукой на притаившуюся за спиной Юнию.
Несчастная, взъерошенная Лихо в костюме школьной учительницы выглядела комично и никак не тянула на женщину, ради которой пускаются во все тяжкие. Может, потому Градислав и смотрел на нее долго, внимательно. Однако увиденное его будто бы устроило.
Вот только наше общение прервал оглушительный грохот в соседнем зале. Я даже не успел ничего понять, а вот волот сообразил, прежде чем произошло непоправимое. Он бросился к проему и встал под ним. А затем стена грузно осела на плечи великана. Теперь Градислав походил на атланта, державшего небосвод. Хотя так оно и было. Отпусти он – и груды кирпича погребут нас под собой.
– Ты достоин того, чтобы дойти до конца, – медленно и с натугой протянул он. – А даже если недостоин, пусть лучше я умру так.
Казалось, вот сейчас надо удирать. Пару секунд промедления – и все будет кончено. Но я продолжал тупить. Словно чувствовал, что волот сказал еще не все.
– Подойди, рубежник.
По встревоженному взгляду Лихо я понял, что она очень против такого жеста доброй воли. Но необъяснимое внутреннее чутье подсказало мне, что так надо.
– В поясе… – прокряхтел волот.
Только сейчас я заметил, что одна из крохотных застежек является небольшим карманом. Я расстегнул его, и в ладонь мне упали две занятные вещицы. Одна из них походила на нечто вроде нательного креста, только выполненного в виде меча на длинном шнурке. А второй оказался крупный драгоценный камень. По ощущениям, что-то типа бриллианта, от которого веяло силой.
– Наш знак, – коротко бросил волот, взглядом указав на крохотный меч.
У него не было возможности говорить долго и медленно. Великан угасал на глазах. Поэтому я молча впитывал, поняв все, что он хотел сказать и повелеть.
– Я передам это Коловрату.
– Ключ к артефакту, – он перевел взгляд на драгоценный камень. – Отведет тебя к нему… Рубежник, не вини меня. Я… не знал.
– Матвей! – крикнула Лихо.
Я понял ее тревогу. Потолок над нами скрипел, пытаясь прийти в движение, а на голову сыпалась кирпичная пыль. Но все же произнес то, что произнес:
– Смерть лучше забвения.
Не знаю, может, надо было сказать нечто другое. Что-то более верное. Чтобы последние слова, услышанные великаном в этой жизни, принесли ему облегчение. Однако Градислав неожиданно согласился:
– Все так, рубежник. А теперь бегите.
И ноги словно сами по себе пришли в движение. Я стартанул так, как не бегал очень давно. И любые сравнения из чужанского существования казались кощунственными. Потому что сейчас речь шла о жизни и смерти.
Мы бежали с Лихо плечом к плечу под тревожную дрожь лабиринта. Пока далеко позади нас что-то оглушительно не рухнуло. Я уткнул нос в предплечье, пережидая поднявшуюся пыль. А потом посмотрел на перепуганную Юнию, осознавая ее обескураженность. Защитник лабиринта был мертв. Великий бессмертный гигант, которого не остановило даже отсечение головы, пал. Окончательно и бесповоротно.
Я прислонился спиной к стене, ощущая, как дрожит все тело. И сказал, чувствуя, что не могу молчать:
– Иногда смерть – это освобождение.
Глава 5
Мы очень долго шли молча, каждый занятый своими мыслями. Впрочем, обдумывать ситуацию вряд ли имело смысл. Скорее, ее надо было просто пережить и принять.
Судя по всему, даже на Юнию короткое знакомство с волотом произвело неизгладимое впечатление. Вот уж не ожидал подобного от умудренного опытом существа, многое повидавшего на своем веку. Но это хорошо. Значит, Лихо не успела утратить вполне себе человеческие чувства. Не превратилась со временем в бездушную и уставшую от жизни нечисть, которая существует даже не из желания, а скорее по привычке.
Не знаю, сколько бы мы брели так по этому лабиринту, если бы реальность не внесла свои коррективы.
Заключались они в обычной кирпичной стене. Которая мне очень не понравилась. Нет, не то чтобы я был серьезным экспертом в этих архитектурных конструкциях. Но вот стены, окружавшие нас на пути, казались вполне неплохими и не вызывали неприятных чувств. А те, которые располагались поперек коридора, заставляли недовольно хмуриться.
– Тупик, с-с-с… – озвучила увиденное Лихо.
– Молодец, награждаю тебя внеочередным воинским званием. Теперь ты не капитан Очевидность, а майор Явность.
– Я смотрю, ты веселый, когда с-с-с… не нужно. Пошли, теперь два дня станем проход к центру искать. Я вообще не в курсе, что будет, если с-с-с… мы не выйдем до наступления утра.
Да, кстати, подобное мне в голову не приходило. Испытание временем виделось вообще не самой серьезной угрозой. На повестке дня стоял волот с его желанием убить любое существо, которое попадало в башню. А если последняя закроется, пока мы будем внутри? Нас расплющит, или удастся выбраться при следующем полнолунии?
Вот только ждать месяц – удовольствие не из приятных. Это еще хорошо, если мы добредем до центра лабиринта и там окажется склад сухпайков и родник. Иначе как протянуть все это время без еды и воды?
Правда, я немного сомневался в наличии подобной роскоши. Да и волот никак не тянул на прапорщика, заведующего провиантом. Значит, надо как можно быстрее отыскать этот центр лабиринта.
– Погоди, – сказал я, доставая отданные великаном вещи.
Меч, похожий на крестик, я убрал обратно. Здесь он точно ничем не сможет помочь. Меня заинтересовал драгоценный камень. Круглый, со множеством граней, вроде как и правда бриллиант. Ну да это сейчас совсем неважно.
Самоцвет покорно лежал на руке, явно не собираясь помогать мне выжить. Нет, не может быть так все незатейливо. Не случайно Аптекарь (а я не сомневался, что именно он) выдал его Градиславу. Значит, эта штуковина как-то связана с главным артефактом. Если раньше, когда форма лабиринта сохраняла свою целостность, камешек работал напрямую, то теперь эта связь нарушилась.
Я поскреб в затылке, усиливая умственную деятельность. Возможно, у мужиков там действительно есть какие-то настройки, заточенные на связь с космосом или высшим существом. Потому что я часто замечал: стоит почесать макушку, как решение приходит само собой. Да, не всегда гениальное и подходящее. Но тут можно сетовать на плохую трансляцию сигнала.
Нынче мне пришло в голову просто подвергнуть самоцвет влиянию хиста. А что? Каждый рубежник знает: в любой трудной ситуации выплескивай промысел. Что я и сделал.
Меня нельзя было назвать величайшим мыслителем современности. Всю свою жизнь я больше полагался на тело, редко задействуя голову. Но надо отметить, что порой думать у меня получалось. Как, например, сейчас. Потому что драгоценный камень под слабым воздействием хиста (выплеснул я совсем крохи) медленно поднялся в воздух. А затем чуть не удрал. В смысле – он стремительно направился в обратную сторону. Но и я уже был наготове. Тут же перекрыл канал с хистом, и «бриллиант» – или чем он там являлся – упал на кирпичный пол.
– С-с-связь с артефактом! – воскликнула Лихо.
– Так точно, подполковник Бесспорность.
– С-с-лужу рубежнику с дурацким чувством юмора, – парировала Юния.
Ну вот, научил импровизации, на свою голову. Раньше она такой острой на язык не была. Хотя чего это я. Прежде Лихо сразу пыталась выпить жизненные силы, а не разговаривала.
Вместо продолжения препирательств я подошел к самоцвету и поднял его. Учитывая прошлый опыт, теперь я сильно сжал драгоценный камень, после чего влил хист. И почувствовал, что бриллиант в руке словно ожил. Он рвался прочь, подобно крохотной птахе, которую заперли в клетке.
– Пойдем, – качнул я головой Лихо. – Видимо, ночевать мы сегодня будем не здесь.
И самоцвет aka часть артефакта – часть корабля повел нас по петляющим коридорам. Будто бы специально хотел запутать. Если честно, в какой-то момент в мою буйную головушку действительно закрались сомнения. А что, если артефакт оберегает себя от влияния чужого хиста?
Нет, едва ли нас ждет очередной волот. Не засаливал же их Аптекарь в голодный год. Однако волчьи ямы с какими-нибудь пиками точеными вполне мог приготовить.
Видимо, судьба решила, что сегодня она и так порядочно поиздевалась надо мной. Потому что ярко проиллюстрировала, что нам ничего не угрожает, обернув все это в праздничную обертку. Та, в свою очередь, заключалась в огромном зале, который был наполнен… трупами.
Я сначала опешил, не решаясь двигаться дальше и рассматривая мертвых рубежников, уложенных где рядком, а где и буквально штабелями. Что самое невероятное, создавалось ощущение, будто они погибли совсем недавно. У некоторых едва-едва запеклась кровь.
Правда, зрелище все равно оказалось не для слабонервных. Градислав, подчиняемый артефактом, мало заботился о том, чтобы рубежников после смерти можно было опознать. Главное – нейтрализовать угрозу. Поэтому часто встречались изуродованные лица и развороченные тела.
Пол под мертвыми был влажным, липким, а воздух резким, железным. Без всякого намека на то, что здесь практически братская могила.
– Много рубежников на артефакт с-с-с… зарилось, – протянула Лихо. – Наверное, у некоторых и при себе что осталось.
Понятно, что на Юнию мертвецы никакого впечатления не произвели. Тогда как я схватился за стену, пытаясь унять подкатывающий к горлу ком. Ответить ей удалось не сразу. Иначе вместе со словами я бы изверг ужин.
– Мародерствовать сегодня нет никакого желания.
– Какой ты, Матвей, с-с-с… непрактичный.
– Уж прости.
Лихо меж тем пробежалась мимо сваленных тел, словно участвуя в какой-то непонятной игре.
– Смотри, а каждого камнем придавил.
