Роза Александрия "Тихоня. Тайный малыш для босса"

— Ну а я возьми да и скажи, что не собираюсь плясать под его дудку и увольняюсь!

— Вот молодец! Так и надо! А то ишь чего возомнил! Мало того, что по ночам работать заставляет, так еще и в личную жизнь лезет! Не многовато ли на себя берет?

— Я уже не знаю, может, я сглупила…

— Нет! Однозначно нет! Хоть кто-то поставил на место этого сумасброда!

— Наверное…

— Так, это ладно, ну так а свидание-то с тем инвестором когда?

Я бросаю взгляд на часы и уныло тяну:

— Да вот, через полчаса…

— Так чего ты лежишь? Ты потеряла работу, чтобы доказать свою правоту, а теперь идешь на попятную?

— Нет, я просто не уверена, что нужно идти.

— А я уверена! Нужно! Вставай и собирайся! Оденься так, чтобы этот инвестор обалдел! И Вишневский твой за компанию!

— Так он же не увидит… — грустно говорю я.

— Никто не знает! Все, вставай! Может, это твоя судьба!

— Ага, как же…

Нина Михайловна стягивает меня с кровати и ставит на ноги. Следом бежит к шкафу и достает красное платье-футляр. Не знаю, зачем я его взяла, для офиса оно чересчур вызывающее, просто очень понравилось как оно на мне сидит.

— Вот! Надевай!

Я беру наряд и натягиваю на себя, исподлобья поглядывая на женщину. Та стоит, уперев руки в бока, и строго контролирует мои движения.

— Готово! — безэмоционально тяну я.

— Нет, это никуда не годится! Василиса, послушай меня, пожалуйста!

Она усаживает меня на кровать и устраивается рядом. Берет мои руки в свои и серьезно заглядывает в глаза.

— Я вижу, что ты сама не своя, как только познакомилась с этим Вишневским. Я предупреждала тебя насчет влюбленности, да вижу, что поздно!

— Ерунда, я не влюблена!

— Мне виднее! — упрямо протестует женщина. — Это любому видно, что ты реагируешь очень бурно на него. И дело тут не только в работе или его взрывном характере. Ты начала питать к нему нежные чувства и поэтому сейчас лежишь никакая… Я права?

— Ну…

— Ну… Не ну! Вставай и оденься, накрасься так, чтобы у всех отпала челюсть! Представляй, как Вишневский смотрит на тебя и теряет дар речи! Иди на свидание с гордо поднятой головой, поняла?

— Да…

Я понимаю, что Нина Михайловна права. Ему все равно. Он играет с людьми, как с игрушками. Пользуется ими и играет на чувствах, а я страдаю как последняя дурочка.

Нет уж! Не бывать этому!

Встаю и, поправив платье, подхожу к зеркалу. Расчесываю волосы, укладываю их свободно по плечам. Наношу легкий макияж и довольно смотрю на себя в зеркало.

— Ну вот! Совсем другое дело! А главное — я снова вижу в глазах огонь к жизни! — радостно восклицает Нина Михайловна, а я улыбаюсь ей в ответ.

Тут звонит телефон, и я хватаю его, быстро нажимая на прием вызова.

— Да?

— Васильиса, я на месте! Спускайся, моя красавица!

— Иду…

Я кладу телефон в маленькую сумочку и, надев туфли, прощаюсь с Ниной Михайловной.

— Удачи, Вася!

— Спасибо!

Выхожу на улицу и буквально влетаю в огромный букет алых роз.

— Это тебе, Васильиса! — щебечет Джейк, вручая мне гиганта.

— Никогда не видела ничего подобного! — с придыханием говорю я, окунаясь в нежные ароматные лепестки.

— Прошу вас! — Мужчина галантно открывает двери автомобиля, приглашая меня внутрь, и задорно улыбается.

Только сейчас отмечаю, что этот Джейк довольно хорош собой. Внешность словно с картинки. Как будто ни одного изъяна. Красивое, подтянутое тело в облегающем дорогом костюме. Аккуратная стрижка на светлых волосах, голубые большие глаза…

— Спасибо… — улыбаюсь я в ответ и сажусь в машину.

Да, теперь я понимаю, что Вишневский был прав. У такого мужчины наверняка много девушек. Нужно держать ухо востро, а то мало ли…

Глава 10

Мы приезжаем в шикарный ресторан, и Джейк галантно подает мне руку, помогая выйти из машины. С восхищением оглядываю здание, больше похожее на корабль, чем на обычное строение, и шагаю за мужчиной.

— Это ресторан? — глупо спрашиваю я, не понимая, куда привез меня американец.

— Конечно, Васильиса. Точнее, не только ресторан. Это еще и гостиница. Каждый раз, когда приезжаю в Москву, я останавливаюсь только здесь!

— Понятно… — тяну я, понимая, что даже стакан воды в таком заведении не потяну.

Мы проходим внутрь, и администратор с улыбкой проводит нас к заказанному столику.

— Мистер Керстен, мы забронировали для вас лучший столик. Зная ваши предпочтения, выбрали самый уединенный, — подмигивает ему девушка, да так откровенно смотрит, что даже мне становиться неловко. Словно я подглядываю за парочкой.

— Спасибо, Варвара! — вежливо отвечает Джейк, не отреагировав на ее флирт.

Мы проходим дальше и присаживаемся за дальний столик у окна, отгороженный ажурной перегородкой.

Как только усаживаемся, нам приносят меню. Со страхом смотрю в него, ожидая увидеть заоблачные цены, но удивленно вскидываю брови.

Надо же. Нигде нет цен. Это что за заведение такое? То есть я могу заказать что-то, а потом отдать свою годовую зарплату и не узнать об этом?

— Васильиса, дорогая, вас что-то беспокоит? — обращается ко мне мужчина, а я неловко пожимаю плечами.

— Тут нигде нет стоимости…

— О, все верно! Спутницам незачем знать о том, сколько стоит ужин. Ваши прелестные головки не должны быть забиты подобной ерундой.

— Но как ты узнаешь?

— У меня все написано, дорогая! — вежливо улыбается Джейк, объясняя мне, словно ребенку, прописные истины.

— Ясно, хорошо… — заливаюсь краской я.

Нет, ну надо же было с первой минуты показать, насколько я деревенщина.

— Вы уже выбрали? — словно из ниоткуда появляется официант.

Я теряюсь, переводя испуганный взгляд на Джеймса, и тот все понимает без слов.

— Мне как обычно, а девушке салат с морепродуктами, пасту под кислым соусом с брусникой и вино…

— К морепродуктам прекрасно подойдет белое мускатное 1964 года, итальянское.

— Согласен! — кивает Джейк и отдает меню официанту. Тот тут же исчезает, закрыв за собой дверку перегородки, и я краем глаза замечаю знакомую фигуру за дальним столиком.

Пот прошибает по всему телу, и я громко сглатываю слюну.

Не может быть!

— Васильиса, я что-то не то заказал? Вы побледнели! Не любите морепродукты?

— Нет-нет, все отлично! Я отлучусь на пару минут?

— Да, конечно! — вежливо отвечает мой кавалер, но я уже не слушаю. Выхожу из-за столика и устремляюсь за перегородку. Оказавшись в зале, я быстро оглядываю других посетителей, но не вижу его.

Вишневский! Я была уверена, что он был здесь.

Иду к туалету, поглядывая по сторонам, но все так же никого не вижу.

Да, Тихонова. Совсем крыша поехала. Так помешалась на своем боссе, что теперь видишь его в каждом встречном мужчине.

Выдыхаю и захожу в туалет. Намочив руки в холодной воде, прикладываю их к шее, чтобы немного унять жар пылающих щек.

Да, точно сошла с ума!

Немного подправив макияж, решаю идти обратно. Нехорошо заставлять Джейка ждать.

Возвращаюсь в зал, все так же осматривая столики, но Вишневского нет, и я ругаю себя за мнительность.

Да, Тихонова, сдалась ты ему как прошлогодний снег!

— Извините, Джейк, что задержалась, — улыбаюсь я, присаживаясь на стул, который мужчина галантно для меня отодвинул.

Надо же, какой джентльмен. Они все в Америке такие?

— Ужин уже принесли, угощайтесь.

— Спасибо! — киваю я и аккуратно пробую салат. Он оказывается на удивление вкусным.

— Очень нравится! Спасибо, вы угадали.

— Васильиса, давайте на «ты»? — усмехается Джейк, и я киваю.

— Хорошо, спасибо тебе.

— Попробуйте вино, неплохое, — советует мужчина.

Я подношу бокал к губам и делаю маленький глоток. Рука американца накрывает мою, и только я хочу сказать, что пока рано для подобных любезностей, как дверка открывается, и я чуть ли не выплевываю вино, увидев, кто это.

Вишневский!

— О, какая встреча! — громко говорит мужчина и ставит бутылку вина, которую принес с собой. Открытую и уже почти пустую. — Василиса, попробуйте моего вина. Оно откровенно вкуснее!

Босс хватает мой бокал и выплёскивает содержимое в цветок, стоящий на полу в большом горшке.

Наливает своего вина в бокал, и рубиновые капли проливаются на белоснежную скатерть. Смотрю на Джейка, и тот лишь усмехается, уверенно наблюдая за действиями Вишневского.

— Ну же, попробуйте! Нечего размениваться на безвкусное пойло, которое дорогой мистер Смит называет вином.

— Моя фамилия Керстен! – с ухмылкой поправляет американец, на что Вишневский лишь хмыкает.

Он вставляет в мои онемевшие пальцы бокал и настаивает:

— Пробуйте же, Василиса! Оно тягучее, с медовым привкусом, кружащее голову и подкашивающее коленки. Словно дикий поцелуй настоящего мужчины! — шепчет Максим Александрович, приближая лицо ко мне.