Роза Александрия "Тихоня. Тайный малыш для босса"

— Хм, ну тогда удачи! — кивает Валерия, но вдруг добавляет: — Знаешь, дам тебе совет.

Девушка задумчиво смотрит на меня и вздыхает:

— Он не любит, когда его перебивают. Лучше молчи и кивай. Не любит хвастливых. Поэтому обо всех своих знаниях и умениях молчи, пока не спросит. А вот когда уже спросит, а он любит накидывать много рандомных вопросов, совершенно из разных плоскостей, вот тогда не молчи. Говори все, что знаешь!

— Ого! Я поняла! Огромное спасибо, Валерия! Как вас отблагодарить, даже не знаю!

— Потом отблагодаришь! Хотя как знать, может, это окажется самой большой твоей ошибкой.

— Что именно? — вскидываю брови я.

— Устройство на данную работу и в частности знакомство с Максимом Александровичем. Многие проклинают день, когда пришли сюда! — Валерия пожимает мое плечо и исчезает за дверью кабинета, а я тупо смотрю перед собой.

— Вот и успокоила! Но за советы спасибо. Они точно лишними не будут.

Прохожу в большой холл и сразу упираюсь в стойку секретаря.

— Здравствуйте, вы к кому? — спрашивает второй знакомый голос. Ага, значит, довел он именно своего секретаря. В подтверждение моей догадки я вижу красные пятна на веках девушки.

— Кхм, я… Мне назначено к Вишневскому Максиму Дмитриевичу.

— Ваша фамилия?

— Тихонова.

— Секунду! — отвечает секретарша и смотрит что-то в компьютере.

— Да, на девять тридцать. Вы опоздали!

Я вскидываю взгляд на настенные часы и вижу, что действительно задержалась на пятнадцать минуть. Вот черт!

— Уже нельзя? — переспрашиваю я, но девушка равнодушно отвечает:

— Можно. Но если вы бессмертная! — Легкий намек на улыбку трогает губы секретарши.

— Хорошо, вот сейчас и узнаем, — выдыхаю я и шагаю к большой двери в центре холла.

Постучав три раза, я слышу звучный голос.

— Войдите!

Расправляю плечи и шагаю внутрь.

— Здравствуйте, Максим Александрович. Я Тихонова Василиса Сергеевна, пришла по рекомендации Степанова из МФЮА устраиваться к вам помощницей… — выпаливаю я на одном дыхании, но запинаюсь, увидев, кто передо мной.

Индюк? О боги… Я нахамила самому Вишневскому. Мамочки…

— И вам здравствуйте! — поджимает губы мужчина и откидывается на спинку кресла. — Вы опоздали!

Молча киваю, как учила меня Валерия, и мужчина прищуривается.

— Вижу, вы быстро привели свою… кхм, свой наряд в порядок.

— Да, спасибо, все в порядке!

— Ничего себе, какая вежливость. Так и не скажешь, что полчаса назад вы ругали меня, как заправский моряк.

— Извините…

— А я вроде сказал вам, что вы не пройдете собеседование. Но вот вы здесь. Упрямая или глупая?

— Не знаю, — коротко отвечаю я, а мужчина разочарованно вздыхает. Не получилось вывести меня на эмоции, чего ему, видимо, очень хотелось.

— Ладно, раз уж пришла, то…

Я собираюсь с мыслями, ожидая вопросов, и они не заставляют себя долго ждать:

— Что означает слово «экономика» в переводе на русский язык?

— Законы хозяйства, — быстро отвечаю я.

— Самая известная книга Карла Маркса.

— Капитал.

— Вывоз товаров за границу.

— Экспорт!

Мужчина хмурится, понимая, что я не теряюсь и не делаю заминок, но продолжает:

— Разность между ценой реализации и себестоимостью продукции.

– Прибыль.

— Левая сторона бухгалтерского баланса.

– Актив.

— Сбалансированный перечень доходов и расходов на определенный период.

— Бюджет.

— Ладно, смотрю, подготовились. Но я все равно вас не возьму!

— Но почему?! — Вскидываю взгляд на мужчину, который буквально пышет злостью. Он медленно поднимается со своего кресла и идет ко мне.

Я инстинктивно шагаю назад, но упираюсь в стену.

— Я. Ненавижу. Когда. Мне. Хамят, — рычит Максим Александрович, наклонившись к моему уху. Слишком близко. Его горячее дыхание опаляет кожу на моей шее, и по ней бегут мурашки. То ли от страха, то ли…

— Я бы не хамила вам, не облей вы меня водой! — выпаливаю я, задирая голову.

Мы сцепляемся взглядами, и я чувствую, как клокочет во мне чувство несправедливости. Да, он хозяин этой жизни, а я сирота, но это он был неправ, и он должен об этом знать. Пусть это и будет стоить мне работы!

— Нечего было переходить мне дорогу! — шипит мужчина, а я заливаюсь краской от возмущения.

Наши губы слишком близко, и это не дает думать связно. Господи, этот человек вообще умеет соблюдать личные границы? Даже в набитом битком автобусе ко мне никогда не был кто-то так близко, а он…

— Вы должны извиниться!

— Я?! — пищу я, задыхаясь от его наглости.

— Вы, Василиса! — вкрадчиво говорит он и еще на миллиметр приближает свое лицо к моему.

Глава 4

— Но мне не за что извиняться! — пищу я, понимая, что такому человеку, как Вишневский, перечить нельзя. Но все же чувство собственного достоинства и какая-то отчаянность берут свое.

Упрямо задираю подбородок, отвечая мужчине таким же взглядом, каким сейчас он смотрит на меня.

Максим Александрович долго вглядывается в меня прищурившись, молча раздумывает о чем-то. Мне кажется, в его голове мысли только две: убить ее медленно или быстро. И чаша весов, похоже, все сильнее склоняется ко второму варианту.

Тут мужчина вздыхает и безэмоционально роняет:

— Можете быть свободны. Вы мне не подходите.

— Но я же верно ответила на все ваши вопросы! — в отчаянии говорю я.

— Верно! Но мы с вами не сработаемся. Мне не подходят такие… — Мужчина оглядывает меня с ног до головы, явно намекая на мой внешний вид.

— Какие? — вспыхиваю я.

— Такие, как вы! — отрезает Максим Александрович и сосредотачивается на изучении каких-то документов, явно намекая, что мне пора уходить.

Я поправляю многострадальную блузку и, задрав подбородок, покидаю кабинет. На глазах выступают слезы обиды, а в носу начинает чесаться.

Вот же урод! И что я теперь скажу Нине Михайловне? Она так старалась, чтобы договориться с деканом за меня, а я ее подвела. И все из-за чего? Вишневский сам же меня облил, нахамил, а потом еще заставил извиниться!

«А может, стоило попросить прощения?» – задумываюсь я, а потом упрямо машу головой, вытряхивая подобные мысли. Нет! Я бы унизилась еще больше, а он, злорадствуя, выгнал бы меня с еще большим позором. Я же явно не подхожу ему.

— Тихонова! — слышу за спиной звонкий голос секретарши и оборачиваюсь. Молча наблюдаю, как ко мне бежит девушка, звонко постукивая каблучками.

— Тихонова, вернись! — запыхавшись, говорит она.

— Зачем?

— Там Максим Александрович что-то хочет тебе сказать!

— По-моему, он уже все сказал, — бурчу я.

— Вот уж не знаю! Меня просто попросили тебя вернуть, пока ты не ушла.

Я внимательно смотрю на секретаршу, а потом вздыхаю.

— Ладно.

Все равно больше, чем Вишневский меня уже унизил, у него не получится. Иду за девушкой обратно и снова попадаю в ненавистный кабинет.

— Если вы хотите, чтобы я извинилась, то этого не будет! Так и знайте!

— Помолчи, Тихонова! Не то передумаю! — рявкает напыщенный индюк, а я вспыхиваю от возмущения.

— И не нужно тут злобно пыхтеть! Я с хорошей новостью!

— С хорошей? — прищуриваюсь, и Максим Александрович кивает.

— Да. С хорошей для тебя и, к сожалению, плохой для меня.

— И в чем же новость? — недоверчиво тяну я.

Вишневский откидывается на спинку кресла и равнодушно начинает объяснять:

— Видишь ли, сейчас мне позвонили и сообщили, что к нам едут инвесторы. Нужно срочно подготовиться к собранию, а потом и помочь мне провести его.

— А я тут при чем? — удивленно поднимаю брови.

— Как при чем? Ты же хотела стать моей помощницей? Так будь ею! — раздраженно отвечает мужчина.

— То есть вы берете меня на работу? — уточняю.

— Можешь считать, что это твой испытательный экзамен! Пройдешь — получишь место. А не пройдешь – получишь под… расчётник за проделанную работу и пожелание доброго пути.

— Даже так? — спрашиваю я и закусываю губу. — Хорошо, я согласна!

— Отлично! Подойди, — резко говорит мужчина, но я стою на месте, сжавшись в комок.

Максим Александрович поднимает глаза на меня и удивленно тянет:

— Тихонова, ты боишься, что ли?

— Вот еще! — бросаю я и делаю шаг навстречу.

Мужчина передо мной слишком непредсказуем. От него прямо разит мужской энергией. Такой властной, сильной, что хочется либо подчиниться, напрочь забыв о гордости и самоуважении, либо взять руки в ноги и бежать изо всех сил, пока не съел. Но я не позволяю себе ни того, ни другого. Еще и не таких выдерживала. Наверное.