Неуместный здесь мелодичный перезвон. Как будто кто-то водит пальцем по краю стеклянного бокала. Плавное движение заставляет меня поднять взгляд на источник шума.
Из глазницы убитой твари, извиваясь и словно танцуя, вырастает дивный хрустальный цветок. Переплетение ребристых кристаллов. Он пульсирует, подсвеченный мягким белоснежным светом.
А где-то вдали на фоне пожаров и криков слышится тяжёлая поступь.
В попытке спихнуть с себя крокозябру случайно касаюсь дивного стебля. Всего лишь кончиком пальца, но этого хватает. В одну секунду он рассыпается ворохом светящихся точек и впитывается прямо через кожу.
В моей голове проносится ворох страшных мыслей. Меня инфицировали каким-то инопланетным спидораком. Или я подхватил чужого, и сейчас из груди вырвется детёныш этой клыкастой сволочи. А может, эти милые зверушки путём долгой эволюции развили в себе способность выращивать такие цветочки как наградные трофеи для своих убийц. Вроде как: «Молодца, братишка, ты завалил меня! Вот тебе хрустальный пирожок, поставь на полку».
Однако все посторонние мысли исчезают под гнётом обжигающего огня внутри меня. Он берёт своё начало в той самой руке и течёт по венам, наполняя каждую клеточку экстазом и мощью. Словно энергетик смешали с кофе, а потом вместе с адреналином щедро вкололи прямо в сердце.
Когда прихожу в себя, рана на плече уже покрылась коркой и перестала кровить. К тому же я каким-то образом выбрался из-под туши монстра. Тело аж распирает от желания двигаться и что-то делать. Ни следа усталости.
А ещё перед глазами на несколько секунд появляется что-то вроде полоски, заполненной на четверть глубокой синевой. Она так же резко исчезает, оставляя у меня больше вопросов, чем ответов.
Подсознание тем временем невозмутимо напоминает, что позади бродит лицо со шрамом. Прошу прощения, ушлёпок со шрамом. Видать, его сильно разозлило, что закуска посмела убежать вместо того, чтобы покорно прыгнуть ему в пасть вместе с мустангом.
Под целый ворох отвлечённых мыслей продолжаю свой забег до финишной прямой. Где-то там находится царство Мистера Кольта и Мистера Вессона. Пороховая Вальгалла. Дом Олли.
Я сворачиваю в очередной раз и выбегаю на уложенную камнями дорожку, на другом конце которой виднеется одноэтажный коттедж.
Твою мать!
Он полыхает. Языки огня вздымаются высоко к небесам. Треск стоит такой, будто кто-то пляшет чечётку на фисташковой скорлупе. Успеваю сделать несколько шагов вперёд, а потом судорожно падаю на землю.
Потому что то, что я на долю секунды принял за звук горящего дерева, оказывается хлопками выстрелов. Они звучат сплошной канонадой, и поначалу я радуюсь. Ведь это означает, что там есть выживший, который до сих пор успешно обороняется. Олли!
Однако через несколько долгих секунд зрение регистрирует линии трассеров. Все они берут своё начало из полыхающего дома.
Горят и взрываются боеприпасы.
У старика там хранится столько добра, что хватит вооружить небольшой отряд. Поправка. Хранилось. Всё это сейчас превращается в смертоносный буран из свинца.
Делать нечего, мне нужна пушка. Ползу вперёд, надеясь, что совпадение вероятностей не выберет меня идеальной целью для нескольких пуль.
Замечаю первую тушу зубастой твари. Она валяется с дыркой в шее. Солидная такая. Явно из винтовки. Можно палец просунуть насквозь.
Потом ещё двоих крокозябр. А Олли времени не терял. Их можно спокойно убивать. Эта мысль придаёт мне сил. Энергично работаю локтями, подползая всё ближе к дому, и за очередным мёртвым монстром вижу… старика.
Его туловище торчит из пасти расстрелянного в упор гада. Ноги скрываются в чреве грёбаной твари. На морщинистом лице застыли решимость и… фатализм. Остекленевшие глаза уставились на далёкую луну.
Меня душит от ненависти и злости.
Усилием подавляю эмоции и принимаюсь за дело.
В левой руке Олли до сих пор зажато цевьё винтовки. В правой револьвер, но его искорёжили челюсти убитой падали. Успела-таки перед смертью, мразь. Аккуратно забираю винтовку и патронташ, с трудом стаскивая его через голову немногословного ирландца.
Прости, старик. По крайней мере, ты ушёл в хорошей драке, а не застигнутый врасплох в своей кровати.
В землю в нескольких сантиметрах от моей ноги впивается пуля. Ускоряюсь. Забрав трофеи, шустро ползу прочь.
Куда дальше? В одиночку воевать не вариант. Нужно найти других выживших.
С этой мыслью выбираю направление прочь от конюшни, где видел своего знакомого со шрамом на морде. Добраться до главного здания. Вот моя задача. Там проживает сам владелец ранчо – Ко?рмак О'Риордан. Там всегда полно людей в любое время дня и ночи. Уверен, вместе удастся отбиться.
Параллельно я проверяю свою находку. Винтовка Браунинг 223-го калибра. Продольно-скользящий затвор. Роторный магазин на пять патронов. Приклад из орехового дерева. Восьмикратный прицел. Любимая игрушка Олли, мир его праху.
Боеприпасов осталось не разгуляться. Учитывая три штуки в магазине винтовки, всего 18. Каждый выстрел на счету.
Но, ничего, повоюем!
Первого ублюдка я вижу уже через сорок шагов. Он лениво выходит на открытое пространство. Пузо конкретно так набито. Разве что сыто не рыгает, ковыряясь мизинцем в зубах.
Присев возле брикета с сеном, я опускаю на него винтовку, занимая позицию для стрельбы. С упором оно как-то проще, конечно.
Ловлю улыбчивую мордаху в прицел и… плавно жму на спусковой крючок. Многие стрелки слишком сильно давят на него, да ещё и стволом в последний момент дёргают.
Грохот выстрела, и монстр, словно что-то почуял, пытается уклониться. Пуля, разлетаясь вдребезги, рикошетит с искрами от ороговевшего лба.
С рыком он сразу несётся ко мне, но повторный выстрел сбивает уродца с ног. Лап. Не важно. Ошмётки шкуры и тёмная кровь брызгают во все стороны.
Есть контакт!
Сорвавшись к добыче, я продолжаю крутить головой, высматривая новую угрозу. Присаживаюсь около туши, недовольно цокнув языком, и перезаряжаюсь.
А где мой трофейный цветочек? И синяя полоска не хочет снова являться. Эй? Сопряжение, или как там тебя? Деньги на бочку! Каждая непонятная срань стремится обсчитать честного охотника!
Продолжая двигаться к главному дому, упокаиваю ещё двоих. И если первый, словив пулю глазом, сразу затихает. Ни цветка, ни полоски. То второму я попадаю в шею, и он ещё ворочается с хрипами какое-то время. Поэтому аккуратно приблизившись, я вгоняю засранцу в глаз уже испытанный в бою нож.
Стоит ему затихнуть, как из черепа снова вырастает кристаллический цветок. Так-так. Один раз – случайность, два раза – совпадение. Посмотрим, будет ли у нас закономерность.
Касание, вспышка энергии по всему телу, и на секунду мигнувшая синяя полоска заполняется наполовину.
Возможность проверить свою теорию мне представляется уже через несколько минут. Из-за угла резво выскакивает товарка убитых мной гадов, облизывая окровавленную морду длиннющим языком. Её глаза встречаются с моими. Клыкастая пасть скалится и резко клацает, когда пуля входит ей чуть пониже шеи.
Припав на колено, я успеваю выстрелить и готовлюсь жать на крючок второй раз, но херовина ворочается на земле в луже крови. Сучит толстыми лапками, обиженно кося на меня багровым глазом.
«Эй, братиш, нечестно! Тут я, ваще-то, хищник! Ты правила не читал?!»
– Да-да, ты-ты, – бормочу я, приближаясь, и ставлю точку метким ударом ножа.
Что и требовалось доказать, очередной трофей и заполненная на три четверти полоска. Выходит, эта загадочная штука вылезает, только если я убиваю противника в ближнем бою. Плохо.
Не знаю, что это такое и зачем оно мне надо, но очень любопытно будет посмотреть, что произойдёт, когда полоска заполнится целиком.
До нужного мне дома остаётся пройти несколько сотен метров. Я крадусь между хозяйственных построек, наводя винтовку на любой источник шума. Всё моё преимущество – возможность первым атаковать. В ближнем бою, боюсь, мне кранты.
А потом я сворачиваю за угол и просто охреневаю.
Едрить меня в душу, какого?..
Глава 3
Сказать, что проулок между двумя конюшнями напоминает побоище, было бы неверно. И не потому, что здесь валяется мало трупов. Их здесь лежит предостаточно. Причём это именно монстрячьи туши. Не люди. Просто побоище сразу рисует картину хаотичной жестокой схватки – оторванные конечности, обильные лужи крови и прочее. Здесь же словно поработал хирург.
Наклоняюсь к одной уродливой твари. В центре лба – прямо между глаз большая дырка. Судя по размеру – от револьвера 44-го калибра. Мозги, сколько их там у зубастика, просто разметало. Иду дальше. Везде одинаковая картина. Единственное пулевое отверстие точно во лбу.
Судя по рисунку боя, убитые пёрли на стрелка один за другим, отоваривались и ложились отдохнуть. А он отступал, спокойно и уверенно. Вот след от сапога в грязи.
Стреляли явно с близкой дистанции, потому что лобная кость у тварей очень толстая. Так просто не пробить. В этом я уже успел убедиться.
Зачем подпускать врага ближе? Ну, хорошо, пусть, у него из оружия был только револьвер. Ну, стреляй ты тогда в горло. По глазам. Но нет же.
Непонятно. А всё непонятное – это плохо, потому что несёт угрозу.
Я бегу вперёд на шум криков. Они звучат всё громче и сопровождаются грохотом пальбы. Через несколько секунд вылетаю на центральную улочку и замечаю обглоданные тела. С двух сторон её подпирают постройки и мини-парковки. Это прямой путь по холму к огромному трёхэтажному дому владельца ранчо.
Из окон и дверей летят пули, а вокруг постройки кружат дюжины чужеродных хищников. Пытаются прорваться, выдёргивают подставившихся людей и сразу разрывают.
Я оказываюсь позади этой осады. Отлично, могу отработать со спины противника, но мне нужна нормальная позиция. Чтобы мне не откусили задницу или, выражаясь военными терминами, не зашли в тыл.
По левой стороне перед конюшней стоит небольших размеров водонапорная башня. На её крыше, чуть выше 2-го этажа, можно удачно разместиться. Тем более, туда ведёт только одна лестница.
Я несусь к ней, выплёскивая всю полученную энергию в диком рывке, а потом моя нога скользит в луже крови, и я буквально лечу на землю вверх тормашками.
Многострадальное надплечье взрывается болью столь яркой, что перед глазами плывут круги. Меня бросает в холод, а из горла рвётся хрип. Падаю и, скосив глаза, вижу, что в теле недостаёт солидного куска. Безобразно торчат наружу края огнестрельной раны. Щедро хлещет кровь. Уши запоздало регистрируют звук выстрела. Глаза лихорадочно ищут винтовку, которая, сука эдакая, улетела аж на пяток метров прочь.
В каком-то животном движении ныряю за поилку перед конюшней. Та тут же гремит от очередного выстрела и окатывает меня фонтаном воды. Отфыркиваюсь, судорожно провожу по лицу, сметая мокрую грязь и кровь.
Буквально на секунду выглядываю и ловлю шагающую фигуру. Хаос пляшущих теней мешает рассмотреть лицо, но я вижу револьвер. Массивный грёбаный револьвер.
Еле успеваю отшатнуться, потому что перед лицом свистит пуля, вдребезги разнося деревянную бочку с дождевой водой.
Бой вокруг дома не стихает, но им не до меня. Спасение рук утопающих…
От поилки до входа в конюшню чуть меньше десяти метров. С той позиции, откуда в меня стреляли, это место прекрасно просматривается. Исключение – парковка, где бросает свой пикап Хейли, дочка владельца ранчо. Тому обмудку с револьвером придётся пройти мимо машины, и на несколько секунд она скроет меня.
Выглядываю одним глазом, фиксируя угрозу. Пять секунд.
Они тянутся неимоверно долго, я даже успеваю занырнуть обратно в пучину боли. От развороченного плеча распространяется противная слабость. Потерял много крови.
Пора.
Срываюсь и бегу так быстро, что ноги почти не касаются земли. Спасительное нутро конюшни так близко. Слева проносится металлический фонарь, и от него идёт звонкий грохот. Что-то бьёт меня со всей дури в бок. Сносит. Скольжу по сену, устилающему деревянный пол.
В недоумении рассматриваю сквозную дыру в боку. Из неё пробивается фонтанчик крови. Запоздалая боль, как мешком, шарашит по голове. В глазах пляшут алые круги. Не могу вдохнуть. Сломано ребро. Возможно несколько. Я чувствую, как ворочаются осколки в ране.
Ползу, пытаясь скрыться за любой преградой, а позади мерный стук шагов.
И голос. Знакомый ублюдочный голос с хрипотцой.
– Ты же приглашал меня на танец, русский. И я пришёл.
Крепыш подходит слегка вальяжно, раскручивая на указательном пальце чёрный револьвер.
Пижон драный.
Оружие имеет какую-то необъяснимую странность, но мне некогда на нём концентрироваться.
Никогда у него такой пушки не видел. Обновка? Или из запасов Кормака?
– Какого хрена? – выдыхаю я. – Мы не были друзьями, но ты совсем крышей поехал? Или это из-за Хейли?
При имени рыжеволосой красотки Джейк морщится.
– Нет, Джордж, – тянет Говнюк. – Или мне лучше сказать Егор?
Откуда?!
– Ты у нас крутая шишка, да? Весь мир знает сурового Егеря! – передразнивая, произносит он.
И снова моё лицо вытягивается в удивлении.
– Весь мир? Что за хрень ты несёшь?
Но Джейк уже сорвался с резьбы. Он не слышит меня. Ходит на месте и почти выкрикивает каждую фразу.
– Мы не жили, а выживали! Ели насекомых. Боялись каждого шороха! – его зрачки расширяются, как у наркомана, а голос скачет. – На нас охотились! Моего отца сожрали живьём у меня на глазах! И где был наш всемогущий Егерь? – слова вылетают изо рта вперемешку со слюнями и рыком. – Играл в шерифа! В политика! Ты не достоин этой силы!
– Ты под крэком, что ли? – даже сквозь боль от двух пулевых ран, меня не покидает ощущение сюрреалистичности происходящего, какой-то дикости.
Вместо ответа его сапог вбивает моё лицо в землю. Чувствую, как ломается нос, сворачиваясь набок. В ушах белый шум, а рот наполняется кровью. Она стекает в горло, и я начинаю задыхаться. Моя левая ладонь касается чего-то холодного, промораживая пальцы. Сплёвываю юшку, с трудом разлепляя глаза.
Говнюк остановился, а дуло его чёрного револьвера уставилось мне меж глаз.
– Ты делал много громких заявлений, Егерь, но в конце так и не выполнил их, – теперь он звучит глухо, безжизненно. – А раз не справился ты, кому-то другому придётся взять силу в свои руки. Почему бы не мне?
