В глазах двоится, и мне кажется, что тень Джейка обретает плотность, множится. Мои пальцы обхватывают нечто холодное и металлическое. Если суждено сдохнуть, я сделаю это в бою, как Олли, а не на коленях, моля о пощаде.
Взводимый курок щёлкает, как кнут. Резко и оглушающе.
– Ты мне никогда не нравился. Скажешь что-нибудь на прощание? – лёд промораживает слова Говнюка.
В его глазах ненависть, и я, наконец, понимаю, что это что-то личное.
Ощерившись, облизываю кровь на зубах и отвечаю:
– Да. Приятного аппетита.
Джейк ловит моё мимолётное движение глаз, уставившихся ему за спину, и начинает разворот, но монстр быстрее. Шрам на его харе мелькает в тусклом свете качающегося фонаря.
Огромная пасть захлопывается, как капкан, на молниеносно подставленной левой руке. Блондинчик жертвует ей без колебаний, и за это я даже начинаю его уважать. Хрустят сминаемые кости, но револьвер уже выплёвывает два выстрела в упор. Пули раздирают плоть твари, оставляя в ней страшные раны. Отбрасывают её прочь.
Револьвер дёргается назад – в мою сторону, но я уже подхватил неизвестный предмет и со всей оставшейся силы бью по руке противника. В поле моего зрения возникают клещи. Обычные клещи, которые используют конюхи для обрезки копыт.
Со смачным чавканьем они встречаются с кистью Джейка, сжимающей оружие. Трещат кости. Пороховые газы бьют по лицу, а огромная пуля скользит по моей щеке, оставляя за собой настоящий ров. Отрывает кусок уха, но мне плевать на боль.
Говнюк испускает мучительный вопль. Левая рука откушена по предплечье убитым монстром. Правая сломана и качается на запястье. Револьвер стучит по полу. Противник дезориентирован, и я использую это на всю катушку.
В рывке сбиваю его наземь, оказываясь сверху. С криком ненависти впечатываю свой лоб в его лицо. Сочный хруст сминаемой плоти. Зуб за зуб. Нос за нос. Мы обмениваемся ударами. Его локоть в мою челюсть. Мой кулак в его разбитое лицо.
Удар. И ещё один. И ещё.
Говнюк плавает в алом мареве. Безупречная белозубая улыбка превратилась в неровный частокол, зияющий провалами. Заношу кулак для очередного удара и натыкаюсь на насмешливый взгляд. Полопавшиеся капилляры глаз придают ему вид конченого алкоголика.
– У тебя… кишка тонка, – выплёвывает он. – Ты ещё не хлад… хладнокровный убийца.
Я опускаю занесённый кулак. Шарю слепым взглядом по конюшне вокруг себя.
Джейк хрипит и улыбается.
– Говорил же.
Вместо ответа я подхватываю с пола развязку.
Длинная цепь в пластиковой оплётке свивает узел вокруг его горла. Глаза Говнюка пытаются вылезти из орбит. Ноги стучат канкан о деревянный пол. Искалеченные руки бессильно шлёпают по моей груди.
Выдыхаю с ненавистью:
– Я тебе никогда не нравился? Это чувство взаимно, мудила.
Культя втыкается в рану на боку, заставляя меня скривиться от боли, но я лишь бью локтем в подставленное лицо. Туже затягиваю удавку, хоть та и скользит во вспотевших окровавленных руках.
– Ты нихрена обо мне не знаешь, малыш Джейки, – сухо чеканю я.
Потому что это не первый раз, когда мне приходится убивать человека.
Еле слышное журчанье, и я брезгливо вскакиваю. Покойник обмочился. Силы израсходованы полностью. Многочисленные раны берут своё. Не замечаю, как оказываюсь на дощатом полу. Свет вокруг становится тусклым, а звуки глухими. Вот и всё.
Сужающееся поле зрения натыкается на рубашку Говнюка. С ней что-то странное. А, ну да. Рубашки не имеют привычки испускать яркий золотистый свет.
С трудом раздвигаю её ворот и вижу… металлический диск на груди Джейка. Где-то в половину моей ладони. Он не просто лежит у того на коже, он впаян в неё. Является полным продолжением.
Именно этот диск является источником концентрированного золотого сияния.
Механически протягиваю трясущийся указательный палец в сторону находки.
И касаюсь её.
Глава 4
Прежде мне казалось, что кристаллические цветы заряжали меня энергией. Я ошибался. Это было всё равно, что облизывать пустую батарейку, чтобы ощутить мимолётное покалывание на языке. Потому что сейчас во мне бушует настоящий океан энергии, разрывающий мои атомы на части.
Сквозь спазмы я вижу, как вены по всему телу набухают ослепительным синим цветом. Позвоночник хрустит, выгибаясь, и я пытаюсь закричать, но не могу. Звук не желает покидать моё горло.
Исчезает всё.
Я сам. Конюшня. Ранчо. Земля.
Внутренним взором я вижу мужчину с обветренным загорелым лицом и пронзительными серыми глазами. На его бедре качается кобура с массивным серебристым револьвером, а на одной руке не хватает нескольких пальцев. Уже через миг он стреляет. Снова и снова. Сидя и стоя. Лёжа и в прыжке. По противнику неподвижному и пытающемуся скрыться. Через преграды деревянные и каменные.
Следом я вижу рыжеволосого юнца. На его бедре также имеется кобура, но револьвер в ней выглядит иначе. Легче. Изящнее. Этот незнакомец врывается во вражеский стан, заполняя пространство грохотом и пороховыми газами. Он сражается на близкой и сверхблизкой дистанции, двигаясь неуловимо, как вода. Грациозно и легко. Его пытаются поразить оружием холодным и огнестрельным, но парень раз за разом уходит, безошибочно наказывая открывшегося врага.
Я вижу брюнетку средних лет с некрасивым бледным лицом. При ходьбе на её поясе позвякивают револьверы, увитые чернёной гравировкой. В отличие от юноши, она перемещается скупыми точными движениями, но скорость её стрельбы компенсирует всё. Боже, как быстро мелькают её пальцы. Они успевают взвести курки и нажать на спусковые крючки между ударами сердца, отчего кажется, что выстрелы сливаются в один сплошной поток.
Я вижу однорукого лысого старика с обрезом. Пару одинаковых, как капли воды, блондинок с ножами – метательными и обычными. Грузного одноглазого мужчину с винтовкой. Сложенного, как медведь, седовласого бойца, чьи кулаки покрывают эластичные бинты. Стрелка непонятного пола со шляпой и банданой, натянутой по самые глаза, который поливает своих оппонентов дождём свинца из чего-то похожего на автомат Томпсона.
Я вижу их всех. В этот момент мы едины. Я проживаю их жизни, выцеживая из них драгоценный опыт. Мышечную память. Необходимые рефлексы. Охотничьи повадки. Звериные инстинкты. Поразительное мастерство. Чувствую, как это закрепляется во мне на каком-то глубинном уровне.
Всех этих таких разных людей объединяет одно. Они – Стрелки Гилеада.
Их глазами я изучаю эту планету, столь далёкую от Земли, что у нас не имеется ни одного общего созвездия. Мир дикий и жестокий. Беспощадный. Однако они выживают там. Обращают хаос в порядок. Устанавливают законы. Охотятся на преступников и карают их.
А потом туда приходит Сопряжение, и Гилеад перестаёт существовать. Стрелки завоёвывают его дары. Ставят их себе на службу, воюя с монстрами гораздо хуже тех, что напали на нас. Это позволяет развить навыки стрелков в настоящее искусство.
Перед моими глазами проносятся картины абсолютно нереальные. Те воины, которых я посчитал совершенными мастерами, выглядят, как бледная тень на фоне истинных виртуозов. Они обладают способностями, которые иначе, как паранормальными, я назвать не могу.
Один оставляет двойники-послеобразы, отвлекающие противника. Другой буквально скользит по любой поверхности, включая стены и потолок. Третий телепортируется, возникая позади врагов. Четвёртый как будто гасит термические реакции вокруг себя, превращая чужое оружие в бесполезный хлам.
И всё же это не помогает обитателям Гилеада. Сопряжение перемалывает его, оставляя после себя только треснувшие, занесённые песком земли.
Когда поток энергии стихает, я хватаю воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег. Мышцы покалывает. Всё тело мокрое с головы до ног. Чёрт, да я будто из озера вылез. Машинально провожу руками по лицу и плечам, вздрагиваю, приготовившись к боли, но её нет.
Лихорадочно осматриваю себя со всех сторон. Все раны до единой зажили. Даже шрамов на плече и боку не осталось. В шоке касаюсь уха – отросло, словно и не отрывало. А когда случайно задеваю край рубахи, выпадаю в осадок. Потому что у меня под яремной впадиной торчит такой же металлический диск, как у покойного Говнюка.
Металл цвета графита. Тёмно-серый, как мокрый асфальт. Гладкий и слегка тёплый на ощупь. Практически отполированный, с несколькими концентрическими кругами, исходящими от края к центру. Я не вижу ни хирургических швов, ни покраснения кожи, ни малейшего следа, что это инородный объект. Диск выглядит как естественная часть меня.
Кстати. Я наклоняюсь к убитому и небрежно разрываю рубаху у него под горлом. Светящегося диска больше нет, а на том месте обычная кожа. Перешёл ко мне? Или исчез, когда выплёскивал тот энергетический шквал? Мог ли мой диск сформироваться самостоятельно? Естественным путём, насколько это слово применимо к куску грёбаного металла, торчащему у меня из груди.
Разбираться некогда, потому что перед глазами вновь бежит алый текст.
В сражении вы уничтожили Патриота, обладателя золотой…
В течение пары секунд несколько слов стремительно сменяют друг друга, будто неведомый отправитель не уверен в терминологии или подбирает наиболее правильный вариант.
…Парадигмы (41%)
…Призвания (56%)
…Роли (62%)
…Профессии (73%)
…Класса (84%) и присвоили его себе. Вы стали Стрелком Гилеада.
Это Говнюк, что ли, у нас был Патриотом?
Не могу удержаться от смешка и фокусируюсь на потихоньку гаснущих словах, а конкретно, на процентах в скобках. Через миг получаю объяснение.
Степень соответствия заложенного смысла переводу на Земной язык.
Бежит ещё одно сообщение.
Получена способность «Мастерство Стрелка».
Пассивная
Ступень: S (F)
Совокупность знаний, включающих в себя всё ремесло Стрелка. Эффективность способности ограничена только развитием параметров носителя.
– Ступень? – я аж вслух удивляюсь.
Ступень – это показатель развития чего-либо. Выходит, от Сопряжения можно получить способности разных уровней. А, возможно, и развивать эти самые способности, делая их мощнее.
В принципе на это намекает значение в скобах. Не зря же там сказано, что эффективность Мастерства Стрелка зависит от моего развития. От каких-то там параметров.
И судя по печальной букве F в скобках, сейчас я могу проявить лишь малую часть того, на что были способны Стрелки Гилеада. Учитывая те фокусы, что я видел в их коллективной памяти, это выглядит логичным.
Получено 830 единиц очищенной арка?ны. Открыт доступ к интерфейсу.
За один удар сердца перед глазами формируются элементы дополненной реальности. Очень уж это похоже на последние разработки в области IT.
На периферии зрения, в левом верхнем углу расцветает знакомая синяя полоска. Вот только теперь она не ограничена никакими рамками. Стоит мне задержать на ней взгляд, как рядом появляется контрастная надпись.
Доступное количество очищенной арканы: 970 единиц.
Знать бы ещё, что это за зверь такой – аркана. И почему так щедро заплатили за Говнюка? Ну и заодно тогда, чем очищенная аркана отличается от грязной?
В левом нижнем углу поблёскивают несколько пиктограмм, но я не успеваю рассмотреть их, потому что получаю новые сообщения.
Вы – второй человек на Земле, получивший золотой класс. В качестве награды… Заблокировано. Награда за получение этого золотого класса уже выдана Патриоту.
Нормально. И что же этот ушлёпок успел урвать?
Вместо ответа получаю новый текст.
Выберите себе…
…Погоняло (29%)
…Кличку (58%)
…Прозвище (66%)
…Позывной (87%)
– Егерь, – отвечаю я, крутя головой по сторонам на случай новых гостей.
Принято.
Так называла меня Хейли, ну и Говнюк в придачу, и это имя кажется мне… правильным. Если на Земле благодаря Сопряжению теперь появились монстры-людоеды, я докажу им, что человек – это не добыча, а охотник. Егерь.
Ваа?лис Икку?л впечатлён вашим упорством и безжалостностью. Примите этот дар.
Подарочек? Лисичка, мать её, конфеты передала? Это ещё что за хрен с горы?
Рядом с трупом Джейка появляется светящийся контур в форме круга, который через миг оставляет после себя знакомый графитовый диск.
– Какого?..
Предмет испускает изумрудное свечение, и поначалу я реагирую с опаской. Жду какой-то подлянки, но ничего не происходит. Пожав плечами, прикасаюсь к «подарку».
Получена способность «Оценка».
Пассивная
