Страница 6 из 11
– Ты давно в Пульсарах?
Счастливчик косится на меня и с улыбкой отвечает:
– Больше трёх лет.
– А в Сопряжении?
– Больше пяти.
– И как твоя планета её пережила?
Улыбка, как приклеенная, не сходит с его губ.
– О-о-о, поверь мне, Пустышка, это была знатная мясорубка.
– Как ты его назвал? – щурится Накомис.
– Запоминай, Нулёвка, – гоготнув, отзывается водитель, – есть Нулёвки, Пустышки, Квазы и Новы.
Обращаюсь к обрывочным воспоминаниям покойного Говнюка.
Ноли, Войды, Квазары и Суперновы.
– Нулёвки – это ничто. Пыль. Они ещё не доказали своё право на жизнь. 98% населения миров живут и умирают Нулями. Пустышки – просто мясо. Расходный материал. Их кровь скрепляет каждую Стадию не хуже цемента. Лишь Квазы – это рабочие лошадки Сопряжения. Если выбился в Квазы, обошёл 99.9% обитателей вселенной.
Он замолкает и похлопывает пальцами по штурвалу, уйдя в свои мысли.
– А Суперновы? – спрашиваю я.
Бранои неодобрительно смотрит на меня краем глаза и произносит:
– Новы – отдельный разговор. О них лучше не трепать языком попусту. Это элита, их несколько сотен на всё Сопряжение, и это число растёт чрезвычайно медленно. Нова может спалить дотла средних размеров город. Не все Новы, конечно, зависит от специализации. И всё же, увидев одного из них, ты можешь сделать единственную разумную вещь.
– Бежать? – сглотнув, уточняет Накомис.
– Бесполезно. Нет, Нулёвка. Молиться.
– Ходячая катастрофа, – шепчет она.
Счастливчик имеет чуткий слух и реагирует на её слова.
– В самое, сука, яблочко.
Я на секунду отвлекаюсь от разговора, чтобы вновь восхититься, насколько переводчик адаптировался к нашему языку.
– У каждого Ранга есть своё альтернативное прозвище, – продолжает Бранои. – Единственная метрика, имеющая хоть какой-то смысл в этой жизни. То, насколько большую угрозу они представляют для окружающих, особенно небоевых классов.
Пока он болтает, я напитываю грязной арканой всё своё оружие, активируя новую способность Меткий стрелок. Теперь оно должно стрелять дальше и больнее.
– Нулёвки – просто помеха. Раздавить элементарно, но надо тратить время. Пустышки – опасность. Среднему крафтеру лучше не связываться с ними. Квазы – это бедствие. Такой может серьёзно потрепать поселение, в котором нет защитников. И, наконец, Новы – это катастрофа, как ты и сказала.
Он несколько теряет в задоре и с невесёлой улыбкой добавляет:
– Есть такая не то поговорка, не то шутка в Сопряжении. Что отличает Нуля и Нову? Несколько букв и океаны крови.
– Спасибо за информацию, – на полном серьёзе говорю я. – А что по монстрам?
– Всё то же самое. Ранги, опасность, лишь количество отличается. Сопряжение плодит их и берёт числом. Неразумных Квазов и Нов побольше, чем разумных.
– А что скажешь про этапы? Что такое первый и когда он завершится?
– Ничего не скажу, – отрывисто бросает Счастливчик и бьёт по тормозам.
Машина дёргается и замирает.
– Мы приехали.
– Добро пожаловать в Южную Дакоту, – тянет Накомис.
Зрелище такое же невпечатляющее, как и в Уайтклэй. Обилие одноэтажный построек, обшитых сайдингом. Всеобщее запустение, брошенные машины и засохшие лужи крови. Я вижу вдалеке четвероногие силуэты, несколько на крышах и в переулках.
То, что за нами не тянется шлейф из рычащих тварей объясняется лишь тем, что машина едет довольно тихо. Не ревёт двигатель, не стучит подвеска. Пульсары знают, что делать.
– Нам направо, – полицейская машет рукой на двухполосную дорогу.
Транспорт плавно заворачивает и разгоняется.
– Эта живописная улица носит чудесное название «Проспект конокрадов», – не очень весело улыбается Нако. – И я не шучу.
– А где «Переулок скальпорезов»? – скалюсь я.
– Рядом с кладбищем, конечно, – пожимает она плечами.
И я не уверен, хохма это или нет.
Через несколько минут мы подъезжаем к какой-то пародии не то на космический корабль, не то на флэшку. Потому что большое здание, виднеющееся слева, родилось в воспалённом воображении какого-то чокнутого типа. Центральная его часть представляет собой двухэтажный круг, из которого вперёд выдаются три корпуса.
Стоит нам вкатиться на парковку, как десятки существ, что окружили его, начинают оборачиваться в нашу сторону. Уродливые мерзкие твари, чем-то похожие на сплав кротов и пиявок. Жирные грушевидные тела с тонкими длинными лапками, таким же хвостом, сизой шкурой и крохотными глазками. Зато круглая пасть полна клыков и явно так и норовит присосаться к чьей-то плоти.
Визжащий гаатто́н
Ранг: Ноль
РБМ: 59 единиц
Статус: Чует кровь
Оправдывая своё имя, уродцы начинают противно визжать.
– Боже, я не скучала по этим ушлёпкам, – вздыхает Накомис.
– Бранои, посидишь в машине? – я смотрю на водителя.
– Что-то вроде того, – мотает головой он. – Погляжу, как нынче сражаются Нулёвки да Пустышки.
Мы выбираемся на улицу.
– Они сбегаются на шум, поэтому постарайся не стрелять, – бросает полицейская и достаёт лук.
– А этот вопрос очень легко решается, Леголас, – ухмыляюсь я и активирую Пелену тишины.
Из меня наружу вырывается еле заметный купол и замирает на расстоянии пяти метров, как и обещало описание. Гааттоны тем временем шустро несутся к нам, да так кучно, что грех не воспользоваться ситуацией.
Вепрь жадно глотает патроны-Скарабеи, и через миг, когда первая группа залетает под сень моей способности, дробовик берётся за дело. Каждый отстреливаемый пыж-контейнер разлетается на части осколками убийственной дроби. Пухлые тела уродцев рвёт и потрошит. Они визжат, но, как и выстрелы, звук выходит приглушённый. Скорее раздражающий, чем реально мешающий.
Шелестят стрелы, вонзаясь в тушки противников. Не переставая стрелять, искоса наблюдаю за Накомис. Она управляется с луком вполне мастерски. Не знаю, результат ли это выкупленных способностей в Талантах, или полицейская всегда так умела, но… Прямо глаз радуется.
Тетива так и хлопает, пальцы выхватывают стрелы, одну за другой, наконечники отражают солнечные лучи, и лишь гааттоны визжат вначале от радости, а потом уже от боли.
Я разряжаю, перезарядившись, все восемь оставшихся патронов в кротопиявок и закидываю пустой дробовик за спину. Хорошие штуки Скарабеи, надо ещё прикупить. А сам выхватываю из кольца топор, возвращённый мне Нако часом ранее, и керамбит Карлоса. С этой шикарной парочкой пускаюсь в пляс.
Моя скорость, благодаря Ступени D в Ловкости, вполне позволяет крутиться прямо посреди остатков врагов даже без Спурта. Изогнутое лезвие ножа неплохо вспарывает сизую шкуру, а вес топора ломает и перерубает кости. А уж когда добью Силу до D…
Всё хорошее имеет свойство когда-нибудь заканчиваться. Заканчивается и эта схватка. С кромки тесака капает кровь. Дышится легко и привольно. Мощь ощущается каждой клеточкой тела. Да и Накомис выглядит таким же адреналиновым маньяком. Её глаза ищут новые цели и с сожалением не находят.
– Терпимо, – сзади раздаётся голос Бранои.
– Твои слова греют мне душу, – с сарказмом говорю я.
Каменнокожий пришелец стоит, прислонившись к транспорту, и сжимает автомат, закинутый на плечо.
Всё же его отправили охранять меня.
– Могло быть лучше, – добавляет он.
Пока я выбираю очередной едкий ответ, Нако дёргает меня за плечо.
– Пошли.
– Я вас здесь подожду! – кричит нам в спину Бранои.
На сбор арканы и стрел уходит не больше минуты. Улов небольшой – 2 492 единицы арканы.
– Вообще, их визг изрядно даёт по мозгам, особенно вблизи, – замечает спутница. – Ты что-то сделал, да?
– Настоящий фокусник никогда не раскрывает свои секреты. Ладно, шучу, теперь могу шум вокруг себя приглушить.
Мы добираемся до вестибюля. Стеклянные двери разломаны, а внутри лежат мёртвые монстры. Зато проходы вглубь здания намертво забаррикадированы. В кучу свалена мебель, которую стащили со всех комнат. Имеется лишь чисто символический доступ к тяжёлой запертой двери.
Мы барабаним по ней, и не сразу, но она открывается.
В щель выглядывает мальчик-подросток. При виде полицейской он загорается и облегчённо мотает головой.
– Накомис, как хорошо, что ты вернулась!! Мы уж думали…
– Джон, где взрослые? – напряжённо спрашивает девушка.
– Спорят, – кривится парень. – Или, вернее, срутся уже какой час. А кто твой друг?
– Санта-Клаус. Принёс подарки послушным сурверам. Кто себя хорошо вёл, получит топор и килограмм гречки.
– Что такое гречка? – ошалев, уточняет он.
– Егерь, не забивай ему мозги всякой хренью. Пошли. Джон, что случилось-то?
Посторонившись, подросток закрывает за нами дверь и произносит:
– Ты как уехала, всё пошло через задницу. Вначале Муату тяжело ранили, потом одно из этих чудовищ пролезло к нашим запасам и сожрало больше половины. А вчера днём Бешкно, Нантан, Лиза и Майк отправились за едой в дальний торговый центр и не вернулись. Под вечер, когда стало понятно, что что-то случилось, Такада увёл с собой ещё нескольких на поиски той группы. От них тоже нет вестей. Теперь вот остатки взрослых спорят, что делать дальше.
Мы петляем коридорам и вскоре выходим в круглый внутренний двор. Здесь ожесточённо ругаются два десятка людей под взглядами полудюжины детей и подростков.
При виде нас, а, точнее, полицейской, реакции выходят полярно разные.
– Накомис! Слава богу! Живая! – выдыхает дородная смуглокожая женщина.
– Предательница! – зло фыркает долговязый индеец в грязной майке. – Кинула нас и свалила в самый трудный час. А сейчас чего припёрлась? Нет у нас для тебя еды!
– Билл, заткнись, – одёргивает его высокий, но уже поседевший мужчина с кустистыми бровями. – Накомис, какие новости? Федералы пришлют помощь?
– Нет. Мы один на один со всем этим. Джон уже ввёл меня в курс дела, – девушка говорит короткими рублеными фразами. – В какой ТЦ собирались Бешкно и компания? В Солнечную Долину?
– Да, – взволнованно кивает полная женщина.
– Как будто вы вдвоём там что-то можете сделать! – не может удержаться от шпильки долговязый ушлёпок.
– Билл, богом клянусь!.. – угроза пожилого повисает в воздухе.
– Билл, если ты ещё раз откроешь пасть до конца разговора, я вышибу тебе мозги.
В моей правой руке появляется Анаконда под охреневшими взглядами всех собравшихся. Если уж угрожать, делать это надо предельно конкретно и понятно.
У нескольких людей на ремнях висят винтовки и дробовики, но попыток взяться за них никто не предпринимает. Тип в грязной майке хочет что-то сказать, но щёлкнувший на взводе курок заставляет его осечься.
– Накомис, кто он такой? – осторожно интересуется «тётушка».
– Друг. Он поможет, – полицейская просительно смотрит на меня.
Молча подмигиваю ей.
