Евгений Астахов "Шериф"

– Надо, Ларри, надо. Родина зовёт. Не перебивай и мотай на ус…

Я ввожу его в курс дела и ставлю первые задачи: провести перепись населения, узнав имена и классы тех, кто их уже открыл, а также реальные профессии и бэкграунд выживших. Те же бывшие военные будут весьма полезны.

В одной из построек покрепче я ставлю Стелу и объясняю её функционал. Из воздуха материализуется высокий металлический диск с концентрическими кругами и синей сердцевиной. Полная копия наших жетонов или «проводников», как их называют галактические соседи, просто сильно больше в размерах.

– Когда все выжившие ответят на вопросы и, если захотят, поменяют класс, выбери среди них тех, кто готов сражаться. Скомпонуй их в две-три группы, вооружи чем-нибудь подручным – топоры, вилы, садовый инвентарь, ну ты понял. А потом пусть идут сообща убивать чудовищ рядом с городом. Подчёркиваю, рядом! За вами приглядят снайперы – ребята Ваалиса.

– Кого? – слабо спрашивает Ларри.

– Главного пришельца.

– А они нас не… – его голос затихает.

– Нет, вас не тронут. Главное, вы их тоже не провоцируйте.

– Ох, – тяжело вздыхает он, – я попробую, Мистер Егерь.

Интересно, это у всех торговцев такая фразочка на подкорку записана?

– Ты, главное, повтори им то, что я тебе рассказал. Без арканы им нечего будет жрать и пить, нечем защищать себя и своих близких. Никто их не спасёт, кроме них самих.

Ларри лишь подавленно трясёт головой.

Бранои мы находим на условленном месте. Он стоит, привалившись к боку массивного бронированного внедорожника[6 - Художник – Roman Zhuravlyov.]. Полностью чёрный, вытянутый и с хорошим клиренсом. Лобовое стекло отсутствует напрочь, и я понятия не имею, как водитель сможет его вести.

Боковая гермо-створка отползает прочь, являя нам просторную кабину. Внутри шесть сидений, и Счастливчик легко забирается на водительское. Вогнутая поверхность перед ним загорается, превращаясь в дисплей, и через миг проецирует всё, что находится перед машиной.

Похоже, транспорт оснащён камерами вместо привычного стекла, чтобы повысить защищённость пассажиров.

– Ну что, Нулёвки, – задорно кричит Бранои, – куда едем?

– На север. Ты не пропустишь тот город.

– Как скажешь. О, да ты Войда взял. Молодчик! – пришелец демонстрирует большой и указательный палец в виде галочки.

Это типа жест одобрения?..

– Следующая остановка: очередная Земная дыра, – объявляет наш водитель.

Машина резко трогается.

Глава 5

Пять минут мы едем в молчании. Накомис ёрзает на сидении и потихоньку кусает губы.

– Ты чего? – спрашиваю я.

– Волнуюсь. Бросила их в такое время… – она замолкает на миг. – Но мне так крышу сорвало после убийства Акандо, не могла себя контролировать. Хотелось найти Карлоса и хорошенько пройтись по нему бензопилой.

– Он легко не отделался, можешь не переживать.

– Спасибо, – кивает полицейская.

– Какой план, уже не совсем Нулёвки? – пользуясь паузой в разговоре, бросает спереди Бранои.

– Найти выживших и убедить их переехать в наш форпост, – отвечаю я.

Водитель легко кивает и тарабанит руками по штурвалу, который больше бы подошёл самолёту.

– Така?да упрямый, – замечает Накомис. – Он сплотил вокруг себя выживших в первые часы. Люди его уважают.

– Ты сама говорила, что ситуация у вас дерьмовая. Припасов мало, лагерь атакуют. С чего бы ему упираться?

– Просто ты не знаешь историю между нашими городками, – кривится индианка.

– Проведи мне краткий ликбез.

– Знаешь, как появился Уайтклэй?

– Откуда бы.

– По закону на территории резервации запрещено продавать алкоголь. «Огненная вода», – горько хмыкает она, – убивает наших людей. Предприимчивые жители Небраски играючи обошли эту проблему, поставив магазины у самой границы резервации. Они знали, насколько легко спивается мой народ, и сделали всё, чтобы ускорить этот процесс и попутно нажиться на нём. Наши предки судились, неоднократно, но закон был всегда на стороне тех, кто хотел нам зла. Теперь понимаешь, почему в Пайн-Ридж ненавидят Уайтклэй?

Н-да, теперь всё действительно встаёт на свои места.

– То есть, ты предвидишь сложности с объединением двух групп в нашем форпосте?

– Я знаю, что так и будет. Выжившие в моём лагере воспримут эту идею в штыки.

– Что ж, как сказал мне давеча Ваалис: «Адаптируйся или умри».

Накомис тяжело вздыхает.

– Расскажи мне вкратце про те серебряные и бронзовые классы, – я смотрю на головной дисплей и пролетающие снаружи километры прерий.

– Серебряный – наш прокурор, зовут Бе?кшно. С его слов, класс – Юстика?р, но, в чём его суть, мы пока не поняли. Бронзовые – Нанта?н и Муа?та, Эксперты стрельбы. Первый отслужил, воевал в Новой Испании против картелей. Второй – просто заядлый охотник.

– А этот ваш лидер Такада?

– Ему под шестьдесят, – пожимает плечами Накомис. – Какой из него боец?

Ну-ну, посмотрим.

– Сколько у вас людей?

– Когда я уезжала было больше четырёх десятков.

– Неплохо.

Губы полицейской сжимаются в нитку.

– По последней переписи населения в Пайн-Ридж проживало свыше трёх тысяч…

Я просто не знаю, что на это ответить. Легко было размышлять о потерях, когда они исчислялись дюжинами, но даже такой небольшой городок, как Пайн-Ридж, лишился больше 90% своих жителей. Какой кошмар творился в крупных городах, я даже не берусь представить.

Хотя воображение живо рисует картины ублюдочных монстров, пирующих на заваленных телами улицах Земных столиц.

Тем временем на дорогу перед нашим транспортом выскакивает какой-то придурошный рачиос. Длинноногая хищная птица скрывается под колёсами, и машина лишь едва заметно вздрагивает.

– Окропил малышку! – радостно стучит по приборной панели Бранои.

Я качаю головой и спрашиваю:

– Ты давно в Пульсарах?

Счастливчик косится на меня и с улыбкой отвечает:

– Больше трёх лет.

– А в Сопряжении?

– Больше пяти.

– И как твоя планета её пережила?

Улыбка, как приклеенная, не сходит с его губ.

– О-о-о, поверь мне, Пустышка, это была знатная мясорубка.

– Как ты его назвал? – щурится Накомис.

– Запоминай, Нулёвка, – гоготнув, отзывается водитель, – есть Нулёвки, Пустышки, Квазы и Новы.

Обращаюсь к обрывочным воспоминаниям покойного Говнюка.

Ноли, Войды, Квазары и Суперновы.

– Нулёвки – это ничто. Пыль. Они ещё не доказали своё право на жизнь. 98% населения миров живут и умирают Нулями. Пустышки – просто мясо. Расходный материал. Их кровь скрепляет каждую Стадию не хуже цемента. Лишь Квазы – это рабочие лошадки Сопряжения. Если выбился в Квазы, обошёл 99.9% обитателей вселенной.

Он замолкает и похлопывает пальцами по штурвалу, уйдя в свои мысли.

– А Суперновы? – спрашиваю я.

Бранои неодобрительно смотрит на меня краем глаза и произносит:

– Новы – отдельный разговор. О них лучше не трепать языком попусту. Это элита, их несколько сотен на всё Сопряжение, и это число растёт чрезвычайно медленно. Нова может спалить дотла средних размеров город. Не все Новы, конечно, зависит от специализации. И всё же, увидев одного из них, ты можешь сделать единственную разумную вещь.

– Бежать? – сглотнув, уточняет Накомис.

– Бесполезно. Нет, Нулёвка. Молиться.

– Ходячая катастрофа, – шепчет она.

Счастливчик имеет чуткий слух и реагирует на её слова.

– В самое, сука, яблочко.

Я на секунду отвлекаюсь от разговора, чтобы вновь восхититься, насколько переводчик адаптировался к нашему языку.

– У каждого Ранга есть своё альтернативное прозвище, – продолжает Бранои. – Единственная метрика, имеющая хоть какой-то смысл в этой жизни. То, насколько большую угрозу они представляют для окружающих, особенно небоевых классов.

Пока он болтает, я напитываю грязной арканой всё своё оружие, активируя новую способность Меткий стрелок. Теперь оно должно стрелять дальше и больнее.

– Нулёвки – просто помеха. Раздавить элементарно, но надо тратить время. Пустышки – опасность. Среднему крафтеру лучше не связываться с ними. Квазы – это бедствие. Такой может серьёзно потрепать поселение, в котором нет защитников. И, наконец, Новы – это катастрофа, как ты и сказала.

Он несколько теряет в задоре и с невесёлой улыбкой добавляет:

– Есть такая не то поговорка, не то шутка в Сопряжении. Что отличает Нуля и Нову? Несколько букв и океаны крови.

– Спасибо за информацию, – на полном серьёзе говорю я. – А что по монстрам?

– Всё то же самое. Ранги, опасность, лишь количество отличается. Сопряжение плодит их и берёт числом. Неразумных Квазов и Нов побольше, чем разумных.

– А что скажешь про этапы? Что такое первый и когда он завершится?

– Ничего не скажу, – отрывисто бросает Счастливчик и бьёт по тормозам.

Машина дёргается и замирает.

– Мы приехали.

– Добро пожаловать в Южную Дакоту, – тянет Накомис.

Зрелище такое же невпечатляющее, как и в Уайтклэй. Обилие одноэтажный построек, обшитых сайдингом. Всеобщее запустение, брошенные машины и засохшие лужи крови. Я вижу вдалеке четвероногие силуэты, несколько на крышах и в переулках.

То, что за нами не тянется шлейф из рычащих тварей объясняется лишь тем, что машина едет довольно тихо. Не ревёт двигатель, не стучит подвеска. Пульсары знают, что делать.