— Простите, я... я слишком увлёкся, — пробормотал Себастьян, нервно поправляя и без того идеально сидящий воротник. — А чем... чем вы увлекаетесь?
— Разве мой отец не рассказывал? — я позволила себе кривую усмешку. — Я менталист. Боевой менталист, — добавила с особым удовольствием.
Себастьян кивнул, но в его глазах промелькнуло что-то похожее на настороженность. Это меня позабавило.
— И вы не боитесь? — спросила я, чуть наклонив голову набок.
— Б-боюсь? — переспросил он, нервно сглотнув.
— Люди обычно боятся, — я мрачновато усмехнулась, не сводя с глаз со своего кавалера. — Большинство предпочитает, чтобы их мысли оставались при них.
Пятна на лице Себастьяна фон Кляйна стали ярче.
— Но я не читаю мысли просто так, — продолжила. — Меня больше интересуют боевые аспекты. Через пару дней я отправляюсь на юг, в сухие степи. Знаете, кто там обитает?
Парень молча покачал головой.
— Песчаные виверны. Твари с разумом, достаточным для простейших тактических решений, но совершенно диким и неукротимым. Когда они нападают на караваны, обычная магия почти бесполезна. Их чешуя отражает огненные заклинания, а воздушные потоки они используют для манёвров.
Я сделала паузу, наблюдая за его реакцией.
— На последнем курсе нам позволили препарировать песчаную виверну, — продолжила я, слегка понизив голос. — Вы когда-нибудь видели мозг виверны, господин фон Кляйн? Он похож на серый ком желе, но с удивительно развитыми долями агрессии.
Себастьян сглотнул, его лицо стремительно приобретало зеленоватый оттенок.
— А запах! — воскликнула я. — Невозможно описать словами. Когда я вскрыла кишечник, оттуда вылилось такое количество полупереваренной субстанции... она была жёлто-коричневой, с белыми прожилками и кусочками чего-то, что раньше, вероятно, было человеком.
На лице Себастьяна выступил холодный пот. Он попытался что-то сказать, но смог только издать слабый хрип.
— О, и самое удивительное! В яйцеводах ещё были неоплодотворённые яйца, похожие на мешочки с густой, липкой жидкостью. Когда я случайно проткнула одно, оно лопнуло, и всё содержимое вылилось мне на грудь. Пахло как тухлая рыба, оставленная на солнце. До сих пор помню, как эта жижа стекает по моему лицу и…
Я, конечно, врала. Да, мы препарировали виверну, но изучали только мозг — все остальное было моей фантазией, но и её оказалось достаточно.
Себастьян резко побледнел, зажал рот рукой и, пробормотав что-то невнятное, рванул к ближайшим кустам. Звуки, доносившиеся оттуда, не оставляли сомнений — желудок несчастного не выдержал испытания.
Я усмехнулась, наблюдая за его страданиями, но тут же натянула на лицо маску беспокойства.
— Господин фон Кляйн! — воскликнула я, подбегая к нему. — Вам плохо? Боги, мне так жаль! Помощь! Нужна помощь!
В мгновение ока подоспели слуги.
— Бедняга, должно быть, съел что-то несвежее, — сказала я с наигранным сочувствием. — Отведите его в дом.
Слуги подхватили Себастьяна под руки. Тот, всё ещё зелёный и дрожащий, даже не сопротивлялся, когда его повели прочь из сада.
Не прошло и десяти минут, как из окна своей комнаты я наблюдала, как экипаж с гербом фон Кляйнов покидает наш двор. Внутри кареты угадывался силуэт сгорбленной фигуры...
Тяжёлая поступь отца в коридоре предупредила о надвигающейся буре. Дверь распахнулась, и он влетел в комнату, багровый от гнева.
— Что ты опять натворила?! — прогремел он. — Это уже пятый! Пятый за месяц!
Я невинно пожала плечами, не отрываясь от укладки вещей в дорожный саквояж.
— Я не виновата, что у жениха, которого вы притащили, оказался такой слабый желудок, — спокойно ответила я. — Теперь понятно, почему он так одержим разработкой новых порталов. С его реакцией, каждое путешествие наверняка превращается в пытку.
Отец сжал кулаки, явно борясь с желанием что-то сломать.
— Эльза, ты невыносима!
— Беру пример с горячо любимого отца! — парировала я, вскинув подбородок. — Ты ничуть не лучше! Неужели всерьёз полагаешь, что хоть один из этих напыщенных графов и папенькиных сынков способен меня заинтересовать? Тебе давно пора смириться с тем, что я никогда не стану той дочерью, какой ты видишь меня в своих мечтах!
Глава 2
Воздух в комнате сгустился до состояния киселя от давления ментальной силы.
Держу пари, ещё мгновение — и отец запер бы меня здесь, в моей собственной спальне. И я бы стала очередной девицей из старой сказки: несчастная принцесса, томящаяся в самой высокой башне замка, а роль огнедышащего дракона с блеском исполнил бы мой собственный отец, по совместительству высший менталист.
Но за его широкой спиной, проступил изящный силуэт. Мама. О, она не допустит этого. Иначе грозному ректору академии не поздоровится, ведь единственным существом во всех известных мирах, которого отец по-настоящему боялся, была его хрупкая на вид жена.
Я едва сдержала усмешку. Разумеется, про себя. В открытую я бы не рискнула.
У мамы была та самая тихая сила, которой она когда-то и приручила своего дикого, необузданного “менталиста”.
— Даггер, дорогой, — мама не вошла, она именно вплыла в спальню, и напряжение в воздухе тут же спало. — Что случилось?
— А то ты не видела? — буркнул отец, не решаясь обернуться.
Мама лишь изящно повела плечом.
— Молодому фон Кляйну, по-видимому, просто сделалось дурно. Даггер, ты должен был быть мягче с бедным мальчиком. Он ведь наверняка до смерти перепугался. О чём ты ему рассказывал, пока вёз сюда?
— Ничего я ему не говорил! — огрызнулся отец.
— Ну да, конечно, — мама с самым деловитым видом скрестила руки на груди. — Ты только вспомни, как твоя аура давит на неподготовленных. Юноша просто не выдержал! Желудок слабый… вот его и скрутило.
Отец закусил губу. Суровый ректор, гроза всей академии, вдруг до смешного напомнил нашкодившего котёнка, которого застали за кражей сметаны. Поразительно, как маме это удавалось.
— Видно же, что Эльза ни при чём, — заключила мама и, бросив на меня быстрый, почти незаметный взгляд, ободряюще подмигнула.
— А что ты скажешь насчёт этой безумной затеи с отъездом? — взорвался отец с новой силой. — Ты согласна отправить нашу дочь на юг? Разве не читаешь свежие сводки с границы?
— Вспомни, мой господин, как ты когда-то недооценивал меня, — голос мамы стал стальным, но не утратил своей мелодичности. — А теперь совершаешь ту же ошибку с собственной дочерью.
Губы отца сжались ещё сильнее, превратившись в тонкую, едва заметную ниточку.
— К тому же, — мама сделала шаг и легко коснулась плеча своего мужа, — Сайф Мертен — капитан тамошнего гарнизона.
— И откуда тебе это известно? — фыркнул отец, подозрительно сощурив глаза.
— Я уже навела справки. И даже отправила ему письмо…
— Мама?!
Но мама не позволила мне договорить, лишь властно подняла ладонь, призывая к молчанию. Мой выход на сцену был ещё не скоро.
— Сайф присмотрит за Эльзой. Ты ведь его знаешь.
— Знаю, — выдохнул отец.
Похоже, буря под названием “Даггер Ниссе” пошла на убыль. И мне чудесным образом удалось её пережить.
— Я очень переживаю за тебя, Эльза, — произнёс отец.
— Всё будет хорошо, — я сделала глубокий вдох и подошла к родителям. — Всё будет хорошо.
Всё-таки они у меня замечательные. Самые лучшие на свете.
Я прижалась к ним обоим, вдыхая знакомые с детства запахи: терпкий аромат озона отца после ментального всплеска, смешанный с нежным, цветочным парфюмом мамы.
Гнев угас, сменившись тяжёлой, осязаемой тревогой.
— Просто… будь осторожна, — прохрипел отец, отстраняясь.
В его глазах больше не было льда, только глубокая, отцовская забота.
— Обещаю, — кивнула я.
Ужин прошёл в непривычной тишине. Отец молчал. Мама старалась поддерживать лёгкую беседу, но её слова тонули в сгустившемся напряжении.
Скрывать свои чувства — главный завет в семье менталистов, но все равно подавленная тревога родителей волнами расходилась по комнате. Я впитывала этот безмолвный крик всем своим существом, до последней клетки.
Когда подали десерт, отец кашлянул и положил на стол небольшой бархатный мешочек.
— Это тебе, — глухо произнёс он.
Я развязала шнурок и высыпала на ладонь тяжёлый, гладкий амулет из молочно-белого лунного камня в серебряной оправе.
— Он скроет твой ментальный след, — пояснил отец, не глядя на меня. — Сделает тебя “пустой” для чужого восприятия. Пригодиться, если будешь на чужой территории.
— Спасибо, — пробормотала я, сжав амулет.
Мама тоже протянула мне свой подарок — крошечный, идеально вышитый платочек. На белоснежном батисте шёлком была выведена одна-единственная руна — “Альгиз”. Символ защиты.
— Чтобы ты помнила о доме, — тихо сказала она.
Поздно вечером, когда дом погрузился в сон, я закончила собирать остатки вещей. В дорожный саквояж легли форма академии, комплект боевой одежды из дублёной кожи, аптечка, несколько книг и, поверх всего, два подарка: холодный камень от отца и тёплый, пахнущий лавандой платок от матери.
Я застегнула пряжки, взвалила саквояж на плечо и в последний раз оглядела свою комнату. Свет луны падал на письменный стол, на полки с книгами, на кресло у окна. Детство оставалось здесь.
Спустившись на первый этаж, я направилась в отцовский кабинет. Родители уже ждали меня там.
В дальнем конце кабинета, между книжными шкафами, располагалась стационарная портальная арка.
Сейчас она была неактивна, просто кусок резного камня в стене.
Отец подошёл к арке и приложил ладонь к центральному руническому замку.
— Пункт назначения: Янтарный Простор. Южный гарнизон, — чётко произнёс он.
Камень под его ладонью вспыхнул мягким синим светом, который побежал по прожилкам рун. Воздух внутри арки замерцал, исказился, а затем его поверхность подёрнулась серебристой рябью, похожей на гладь озера в безветренный день. Из портала пахнуло сухим, пряным воздухом степей и пылью.
Мама крепко обняла меня, прижав к себе так сильно, что на мгновение перехватило дыхание.
— Пиши нам, — прошептала она.
— Обязательно, — пообещала я.
Отец стоял рядом, прямой и строгий, как всегда. Но когда я подошла к нему, он неловко, по-мужски, обнял меня за плечи.
— Будь осторожна, Эльза, — сказал он. И после паузы добавил то, чего я ждала все эти годы: — Я горжусь тобой.
Слёзы всё-таки брызнули из глаз. Я быстро смахнула их, улыбнулась родителям в последний раз, развернулась и, не оглядываясь, шагнула в мерцающее серебро.
Мир вокруг схлопнулся. Жаркий порыв ветра, ощущение падения и полёта одновременно, калейдоскоп цветов перед глазами… А потом всё кончилось.
Первое, что я почувствовала, как после межпространственного скачка, у меня подкосились ноги. Затем в глаза ударил слепящий свет. В лёгкие ворвался воздух — сухой, колючий, совершенно чужой. Он пах пылью, раскалённым камнем и горькой степной травой... Полынью.
Когда зрение сфокусировалось, я увидела, что стою на небольшой площадке, вымощенной крупным, обожжённым до яркой желтизны камнем. За спиной затихающе гудела портальная арка. Через мгновение её серебристая поверхность погасла, вновь став безжизненной.
Вокруг раскинулся город... если это унылое место можно было так назвать. Никаких шпилей, величественных зданий и мраморных фасадов. Только низенькие, приземистые строения из жёлтого кирпича, с плоскими крышами. Узкие окна больше походили на бойницы, а редкие деревья казались чахлыми и пыльными.
— Странно… — прошептала я, подхватывая свою поклажу.
Спустившись с площадки, огляделась. Город казался вымершим. Ни звука, ни движения. Этого не могло быть.
Да, Новый Арканум — первый город Янтарного Простора — никогда не славился многолюдностью из-за сурового климата, но он не должен быть абсолютно пустым.
Глава 3
Кожаная ручка саквояжа, казалось, вросла в мою ладонь, а сам он с каждым шагом наливался свинцовой тяжестью. Я напрягала слух, тщетно пытаясь уловить признаки хоть какой-то жизни, но единственным ответом было тоскливое завывание ветра.
