Надежда Соколова "Блондинка для дракона"

Он замер. Дым вокруг пальцев рассеялся, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на удивление.

— По принуждению? — повторил он медленно, растягивая слова. — Ты считаешь, что я тебя принуждаю?

— А разве нет? — я подошла к нему ближе, глядя прямо в его серебряные глаза. — Ты врываешься в мою комнату, орёшь, топаешь ногами, пускаешь дым… Это, по-твоему, что? Знак внимания? Я тебя не знаю, герцог. Я не знаю, какой ты. Я не знаю, любишь ли ты сладкое или солёное, встаёшь ли ты рано или спишь до обеда, боишься ли ты пауков или сам их разводишь. И ты хочешь, чтобы я пошла с тобой под венец? Потому что «так надо»?

Герцог открыл рот, закрыл, потом снова открыл. Его лицо пошло красными пятнами — похоже, он не привык, чтобы ему перечили.

— Это… это не обсуждается! — рявкнул он. — Брачный контракт — это дело чести! Ты должна была быть у алтаря! Все ждали! Ты опозорила меня перед всем двором!

— Ах, опозорила, — я кивнула, делая вид, что задумалась. — Да, признаю, это было некрасиво. Но знаешь, что ещё некрасивее? Выходить замуж за человека, который тебя даже не спросил, хочешь ли ты этого. Ты хоть раз спросил меня, герцог? Спросил: «Анна, ты готова стать моей женой?» Нет. Ты просто прислал своих лакеев, своих советников, родителей с их выкупом, и все решили за меня. А я… я вчера впервые нормально выспалась за последние несколько месяцев. И я подумала: «А пусть он подождёт. Пусть понервничает. Может, хоть в следующий раз он задумается о моих чувствах, а не о своей чести».

Герцог сжал кулаки так, что побелели костяшки. Его дыхание стало тяжёлым и прерывистым, и я заметила, как его ноздри раздувались — как у дракона, который готовится выдохнуть пламя.

— Ты… ты невыносима! — выплюнул он. — Ты всегда была капризной, всегда делала всё по-своему, но чтобы так… чтобы сорвать церемонию из-за какой-то прихоти! Это уже не каприз, Анна. Это — вызов!

Я улыбнулась той самой наглой улыбкой, которая, кажется, досталась мне вместе с этим телом:

— Вызов? Ну, допустим, это вызов. И что ты сделаешь, герцог? Сожжёшь меня? Прикажешь запереть в башне? Или отправишь обратно к родителям, которые тебя уже обобрали до нитки?

Он шагнул ко мне, и я инстинктивно отступила, но он оказался быстрее — схватил меня за запястье и притянул к себе. Я упёрлась свободной рукой в его грудь, чувствуя, как под камзолом бьётся сердце, горячее, как уголь. Его глаза горели, но теперь в них была не только ярость — в них было что-то ещё, почти растерянное.

— Ты думаешь, я просто хочу тебя уничтожить? — прорычал он тихо, почти шёпотом. — Ты думаешь, мне нужен только твой титул и твои земли?

— А что ещё? — я не отвела взгляда. — Ты же не любишь меня, герцог. Ты меня даже не знаешь. И я тебя не знаю. Так зачем нам играть в эту глупую игру?

Он отпустил моё запястье и отшатнулся, как от огня. Прошёлся по комнате, опрокинул стул (бедный стул), потом остановился у окна, тяжело дыша, и уставился на сад. Его плечи были напряжены, и я видела, как под камзолом перекатываются мышцы — он едва сдерживался, чтобы не превратиться в дракона прямо тут.

— Любовь, — выплюнул он это слово, как яд. — Ты говоришь о любви. Знаешь, что такое любовь в нашем мире, Анна? Это слабость. Это когда тебя могут использовать. Когда ты становишься уязвимым. Я не хочу быть уязвимым.

— А я хочу, — сказала я тихо, и он замер. — Я хочу быть нужной не как пешка на доске, а как человек. Или как драконица. Не знаю. Я хочу, чтобы мужчина смотрел на меня и видел не контракт, не земли, а меня. А если ты не способен на это — то зачем мне с тобой под венец? Чтобы через год ты меня возненавидел? Чтобы я превратилась в твою тень, в предмет мебели, который только украшает трон?

Герцог медленно повернулся ко мне. В его глазах погасли огни, и он смотрел на меня странно — как будто видел впервые.

— Ты стала другой, — сказал он хрипло. — Раньше ты была просто своенравной девочкой, которая пряталась в саду и строила козни. А теперь… ты говоришь такие вещи, которые мне не нравятся. Потому что я не знаю, что на них ответить.

— Так не отвечай, — я пожала плечами. — Просто прими, что я не выйду за тебя, пока не пойму, что ты видишь во мне не просто выгодную партию. И если тебе это не подходит — разорви контракт. Скажи, что я сошла с ума. Будет тебе повод.

Он сжал губы в тонкую линию. Его руки дрожали. Он стоял, сверкая глазами, и я видела, как внутренности его буквально разрываются от злости и бессилия. Потом он выдохнул — громко, с хрипом, и вокруг него разошлась горячая волна воздуха.

— Ты пожалеешь об этом, — сказал он тихо, почти беззлобно, но в голосе звенела сталь. — Я не позволю тебе просто так разрушить всё, что мы строили.

— Мы не строили, герцог. Мы подписали бумаги. Это разные вещи, — я развела руками и улыбнулась самой невинной улыбкой, на которую была способна.

Он посмотрел на меня, на мою сорочку со слониками, на мою растрёпанную голову, на эту глупую улыбку — и ярость захлестнула его с новой силой. Он метнулся к двери, на ходу сбив с дороги ещё один стул, и на пороге обернулся:

— Ты ещё услышишь обо мне, Анна. И пеняй на себя!

Он вылетел из комнаты, и дверь захлопнулась за ним с таким грохотом, что со стен посыпалась штукатурка, а где-то в углу жалобно звякнула хрустальная ваза. Я слышала, как его шаги гулко отдавались в коридоре, а затем — как что-то с грохотом рухнуло, и чей-то испуганный голос прокричал: «Герцог!»

Я осталась одна, посреди разгромленной комнаты — с двумя опрокинутыми стульями, дрожащими стенами и пылью, которая всё ещё оседала в воздухе. Я перевела дух, провела рукой по волосам и вдруг расхохоталась — громко, от души, запрокинув голову.

— Ну и ну, — сказала я, глядя на слоников на своей сорочке. — А вы, слоники, оказывается, не просто так здесь вышиты. Вы — свидетели первой ссоры с драконом. Ещё и замуж не вышла, а уже приключений — выше крыши.

Я подошла к окну, отодвинула штору и увидела, как из замка, вздымая клубы пыли, вылетает огромная серебряная тень — дракон. Герцог, видимо, решил остыть в небе. Он взмахнул крыльями, поднимаясь вверх, и от его рёва задрожали стёкла.

— Ну, лети, лети, — прошептала я, глядя ему вслед. — Мне всё равно нужно немного подумать. И переодеться. И, может быть, найти Тима, чтобы он приготовил мне завтрак. Потому что скандалы — это, конечно, хорошо, но на голодный желудок они не так эффектны.

Я повернулась к трюмо, посмотрела на своё отражение — молодое, красивое, с этими небесно-голубыми глазами, которые так и искрились весельем — и улыбнулась своему отражению.

— Доброе утро, Анна. Второй день в магическом мире — и уже разбушевалась. Продолжай в том же духе, и, глядишь, этот дракон скоро сам откажется от свадьбы. Или наоборот — влюбится в тебя снова, как в прошлых снах. А пока — завтрак. И, желательно, с булочками.

Я подхватила с пола первый попавшийся халат — шёлковый, с золотыми драконами, которые, кажется, обиженно смотрели на меня — и направилась искать Тима. А заодно — разузнать, как тут принято разрывать помолвки и выходить из себя с достоинством. Но это потом. Сначала — завтрак. Потому что даже у драконьей невесты должны быть приоритеты.

Глава 8

Я распахнула дверь своей спальни, всё ещё улыбаясь собственным мыслям о драконе, который только что улетел в небо в припадке праведного гнева, и чуть не столкнулась лбом с подносом, который плыл по коридору на высоте моей груди. Поднос был огромным, серебряным, с позолоченными краями, и на нём возвышались горы яств, от которых шёл такой умопомрачительный аромат, что у меня заурчало в животе с новой силой.

— Ваша светлость! — раздался испуганный писк, и из-за подноса выглянула та самая служанка, что пыталась переодеть меня вчера к алтарю. Она была бледнее обычного, глаза округлились, а руки, державшие поднос, мелко дрожали. — Я как раз несла вам завтрак, но я слышала… там… герцог… он же только что вылетел отсюда как… как ураган! Он опрокинул стражника и пробил крылом стену в коридоре! Вы живы? Вы целы? Он не причинил вам вреда?

Я смерила взглядом перепуганную девушку и, вместо ответа, взяла её за локоть и мягко потянула обратно в комнату:

— Всё хорошо, он просто высказался. И высказался громко. Но я, как видишь, даже не помята. А ты, бедная, вон как трясёшься. Давай, входи, ставь это всё на стол. Ты меня просто спасла, я как раз собралась идти на кухню, потому что умирала с голоду.

Служанка, всё ещё не веря своим ушам, переступила порог и оглядела разгромленную комнату — два стула на полу, разворошенная кровать, сдвинутый ковёр. Она охнула.

— Боги! Он же тут всё разнёс! — воскликнула она, ставя поднос на единственный уцелевший столик у окна. — Вы не пострадали? Может, позвать лекаря? Или мага? Или хотя бы уборщиков?

— Успокойся, — я махнула рукой и плюхнулась в кресло напротив столика. — Это всего лишь два стула и немного пыли. А стены, кстати, выдержали. У них хорошая звукоизоляция, я заметила. Потом уберут.

Служанка замерла, теребя край фартука, и смотрела на меня с таким смешанным выражением страха, обожания и недоумения, что я едва не прыснула:

— Ваша светлость… вы не боитесь его? Он же дракон! Он может превратиться и сжечь весь дворец!

— Ага, может, — я отломила кусок круассана, хрустящего и тёплого, и отправила в рот. — Но зачем ему жечь дворец, в котором он сам живёт? Это же невыгодно. И потом, он же не просто дракон, он герцог. У него есть репутация. Сжёг дворец — потом восстанавливай, стройматериалы дорогие, рабочие ищут… Нет, дорогая, он просто пошумел и успокоится. Я его знаю. Вернее, начинаю знать.

Служанка покачала головой, но не стала спорить. Она аккуратно расставила передо мной тарелки: омлет с зеленью, который таял во рту, горку свежих ягод, похожих на маленькие рубины, кувшин с золотистым соком, от которого шёл запах персиков и чего-то пряного, и, конечно, круассаны — те самые, с маслом, которое всё ещё стекало с них, когда я откусывала.

— Вы вчера не ужинали, — напомнила она с лёгкой укоризной. — Старший повар ворчал, что госпожа пропустила ужин в главном зале, но я сказала, что вы устали и уснули. Надеюсь, я правильно сделала?

— Более чем, — я подмигнула ей и отпила сок. Сок оказался не просто вкусным — он был ледяным, бодрящим, и по жилам разлилась прохлада. — Ты даже не представляешь, как правильно. А что, старший повар так и ворчал? Он вообще всегда ворчит, или только когда кто-то не приходит к ужину?

Служанка тихо хихикнула, и страх в её глазах начал таять:

— Он всегда ворчит, ваша светлость. Даже когда всё хорошо. Это его любимое занятие.

— О, я таких знаю, — я усмехнулась, вспоминая Петра Сергеевича. — У нас таких называют «профессиональными ворчунами». Но ты ему не говори, а то он в мою еду что-нибудь подсыплет из вредности. Хотя, судя по этому завтраку, он тоже мастер своего дела. Передай ему мою огромную благодарность.

Я умяла омлет с такой скоростью, что служанка застыла, глядя на меня с лёгким шоком. Видимо, аристократки не едят с такой жадностью. Но мне было плевать. После скандала с драконом, после вчерашнего пирога Тима, после всех этих приключений я была голодна как волчица.

— Что, не видела, как едят будущие герцогини? — спросила я, вытирая губы салфеткой. — Привыкай. Я люблю вкусно поесть. И не собираюсь изображать, что мне достаточно одного листика салата. Это же нездорово.

Служанка покраснела, но улыбнулась:

— Вы необычная, ваша светлость. Все это говорят.

— А что говорят про герцога? — я взяла ещё круассан, уже без особого голода, а просто из удовольствия. — Он тоже необычный, или его все боятся?

Девушка замялась, но потом тихо, почти шёпотом, ответила:

— Его боятся, ваша светлость. Он вспыльчивый, он может сжечь дотла целое селение, если кто-то ослушается. Но он… справедливый. Он никогда не наказывает невиновных. И он одинок. Очень одинок. Говорят, он ищет не просто жену, а ту, кто сможет его… понять.

Я уставилась в тарелку, задумавшись. Одинокий дракон. Золотая клетка, титул, сила, но никого рядом. Звучит знакомо до боли. Только я там, на Земле, была одинокой в бетонной коробке, а здесь— в этой роскоши. Ирония судьбы, не иначе.

— Понять, — повторила я. — Это сложно. Особенно когда он врывается в спальню и орёт. Но, может быть, он просто не умеет по-другому. Я тоже не умела, пока не… ну, пока не попала сюда.

Служанка насторожилась:

— Не попали сюда? Но вы же всегда здесь жили, ваша светлость. Вы выросли в этом замке.

Я чуть не подавилась соком, но быстро взяла себя в руки:

— Ну, я имела в виду, пока не стала взрослой, пока не поняла, как много вокруг глупостей и условностей, которые только портят жизнь. Когда я была маленькой, я думала, что замки — это круто. А теперь понимаю, что это тоже работа. Постоянная работа.

Она кивнула, явно приняв мою неловкую оговорку за философское рассуждение, и начала собирать пустые тарелки:

— Но вы ведь всё равно планируете выйти за герцога? После всего, что было?

Я откинулась на спинку кресла, поглаживая сытый живот, и задумчиво посмотрела в потолок:

— Планирую — не планирую. Скажем так: я пока не решила. Мне нужно его узнать, а он, похоже, не умеет знакомиться без скандалов. Но если он придёт мириться, я готова выслушать. Если нет — что ж, у меня есть время. И есть завтраки. И есть один зелёный тролль, который умеет делать небесные пироги. Так что я не пропаду.

Служанка уставилась на меня с круглыми глазами, но ничего не спросила. Она лишь склонила голову:

— Я буду ждать ваших распоряжений, ваша светлость. Если что-то понадобится — я внизу.

— Спасибо, — сказала я, вставая и подходя к окну. За ним всё ещё сияло солнце, и где-то вдалеке я видела крошечную точку — дракона, который парил над холмами, делая круги. Герцог успокаивался. Или готовил новый план мести. С него станется.

— Передай старшему повару, что завтрак был божественным, — добавила я уже в спину служанке. — И скажи ему, что я, возможно, загляну сегодня вечером на кухню, чтобы лично поблагодарить его за омлет.

Служанка обернулась с недоумённой улыбкой:

— Вы? На кухне?

— А почему нет? У нас что, не положено аристократкам спускаться вниз и смотреть, как готовят еду? Я хочу учиться. Вдруг однажды мне придётся готовить самостоятельно. Или я уеду в путешествие и буду жить в палатке. Знания никогда не лишние.

Она покачала головой, явно решив, что я шучу, но, взяв поднос, ушла, прикрыв за собой дверь.

Я же осталась стоять у окна, провожая взглядом драконью точку на горизонте.

— Ладно, герцог, — прошептала я. — Дай мне время. Может быть, мы ещё найдём общий язык. Или я случайно влюблю тебя, или ты научишься разговаривать без рёва. В любом случае, это обещает быть интересным. А пока — я сыта, я спокойна, и у меня есть слоники на ночнушке. От жизни надо брать всё.

Я отошла от окна, плюхнулась на кровать и мечтательно уставилась в потолок, размышляя о том, что ждёт меня впереди. И, честно говоря, я была полна оптимизма. Даже несмотря на то, что только что разругалась с драконом, который мог бы испепелить меня одним лишь выдохом. Всё лучше, чем отчёт по просрочкам. И точно лучше, чем улыбаться Максиму из маркетинга.

Глава 9

Я вышла в сад сразу после завтрака, чувствуя себя сытой, довольной и слегка обалдевшей от собственной храбрости. Утренний скандал с герцогом уже казался забавным приключением, особенно теперь, когда этот самый герцог улетел остывать в небеса, а я осталась на земле с круассанами и спокойствием. Солнце ласково грело плечи, ветер шевелил мои золотые локоны, и я шла по той же розовой дорожке, что и вчера, наслаждаясь тишиной и ароматами.

Но тишина длилась ровно до тех пор, пока я не завернула за поворот у фонтана с мраморной нимфой.

Там, на каменной скамье, сидели три дамы. Лет тридцати-тридцати пяти, все как на подбор — ухоженные, напомаженные, в платьях, которые стоили целого состояния и которые явно были сшиты не для садовых прогулок, а для того, чтобы демонстрировать фигуры и ткани. Увидев меня, дамы разом встрепенулись, как голубки, увидевшие корку хлеба, и с визгливым щебетом поднялись со скамьи:

— Анна! Дорогая! А мы вас как раз ждали!

— Слышали, слышали, вы сегодня так рано встали! Какая вы молодец!

— А мы тут обсуждали ваш будущий двор. Вы ведь уже думали о фрейлинах? О, мы бы так хотели быть рядом с вами!

Я застыла на месте, приклеив на лицо вежливую улыбку, которую когда-то оттачивала перед зеркалом для телефонных разговоров с недовольными клиентами. Дамы окружили меня, сверкая глазами и улыбками, которые явно тренировались годами при дворе.

— Ваша светлость, я — леди Мариэль, — пропела высокая брюнетка с родинкой над губой, делая книксен с такой грацией, что мне стало обидно за свою земную неуклюжесть. — Мой супруг — барон, мы давно служим короне. Я бы могла быть вам полезна в вопросах этикета и организации приёмов.

— А я — графиня Лианна, — вторила ей другая, рыжеволосая, с карими глазами, которые смотрели на меня с приторным обожанием. — Я знаю всех и вся в этом королевстве, и я помогу вам завести нужные знакомства. Вам ведь, как будущей герцогине, нужна надёжная свита!

— И я, и я! — подхватила третья, блондинка с пухлыми щёчками, похожая на надушенную булочку. — Я — леди Селеста. Я обожаю устраивать балы и пикники, а ещё я знаю сто рецептов освежающих напитков. Вы будете самой популярной герцогиней!

Я слушала этот тренькающий хор и внутренне хихикала. Вот они, местные сплетницы. Те, кто за версту чует новый титул и липнет к нему, как мухи к мёду. На Земле их звали «коллеги, которые всегда приносят свои идеи, когда у тебя есть бюджет». Здесь — фрейлины. Но суть одна: они хотели быть рядом с сильной мира сего, чтобы урвать кусочек славы, власти и, конечно, доступа к хорошим вечеринкам.

Я перевела взгляд с одной на другую, расправила плечи и ответила той же сладкой улыбкой, от которой когда-то плавился даже Петр Сергеевич:

— Милые дамы, я тронута вашим вниманием. Честно говоря, я ещё даже не решила, буду ли вообще обзаводиться двором. В конце концов, я пока ещё официально не замужем, и как вы знаете — вчерашняя церемония, увы, не состоялась.

Дамы переглянулись. Их улыбки на долю секунды дрогнули, но они быстро взяли себя в руки.

— Ах, Анна, но это же временные трудности! — воскликнула Мариэль, взмахивая веером. — Герцог просто немного вспылил, но он такой страстный! Он обязательно одумается, и вы будете вместе. А когда это случится, вам же понадобится свита! Нельзя же быть одной среди всех этих важных господ. С ними нужно уметь общаться, а мы — мы знаем их всех как облупленных!

— У меня, кстати, есть знакомства в соседних королевствах, — добавила Лианна, многозначительно поднимая бровь. — Очень полезные знакомства, я вам скажу.

— А я могу стать вашей главной советницей по кулинарным вопросам! — встряла Селеста, почти подпрыгивая на месте.

Я мягко отступила на шаг, высвобождаясь из их окружения, и сложила руки перед собой в самой миролюбивой позе, которую только могла придумать: