- Не думаю. Это… эпатаж. Ей стало скучно. Нового мужа на горизонте не появилось.
- Вы всерьез думаете, что ваша мать могла бы снова выйти замуж? В восемьдесят лет?
- Восемьдесят четыре, если быть точным. Да, думаю. Не удивился бы. Хотя не понимаю, что мужчины в ней находят. Кроме денег, конечно.
- У вас есть еще один брат, живущий в Милане, а у него сын.
- Сводный брат. Они здесь не появляются.
- И не претендуют на завещание?
-Кроме сына у него две дочери. Вот они постоянно приезжают сюда. Поддерживают связь за ту часть семьи, так сказать.
- Кому отписано имущество в случае… смерти вашей матери.
-Не буду кривить душой, марешалло. Я нашел способ ознакомиться с завещанием. Все разделено между двумя детьми и тремя внуками. Детям достается большая часть, внукам меньшая. У меня нет детей, поэтому доля моего сводного брата больше. Но мне отходит этот дом и виллетта на море.
- Расскажите об отравлении. О том дне, когда это случилось.
- Когда это случилось по мнению моей матери, марешало. Это было недели две назад. Мать почувствовала себя плохо после завтрака и ей было плохо весь день и всю ночь. Вызвали врача, он диагностировал острое несварение. Мать уверяет, что сохранила образцы… э… съеденного и вышедшего, отправила на анализ, который показал наличие мышьяка.
- Вы видели результаты анализа?
- Конечно нет. И никто не видел. Его не существует. Подумайте - если вам стало очень плохо, вы побеспокоитесь о сборе образцов на анализ? Да у вас сил на это не будет!
- Расскажите о Стефано.
- Это самый неудачный брак моей матери. Стефано был… червяком. Пиявкой. Ему нужны были только ее деньги. Когда она поняла, они расстались.
- Где вы были сегодня утром?
- Я встал в 8.30. Позавтракал. И сразу уехал на работу. Это было примерно около десяти. Не было необходимости в моем раннем присутствии в банке. Но почему вы спрашиваете? Его убили утром?
- По мнению экспертов примерно в три-четыре часа утра. Удивительно, что он пролежал там весь день и никто его не обнаружил.
* * *
На самом деле ничего удивительного в этом не было. В библиотеку в тот день никто не заходил, а если бы и зашел, то вряд ли увидел бы тело под столом. Даже Николетта не заметила бы, сядь она на другой стул. Горничная также не заходила в библиотеку, так как убирала там два дня назад. Дом довольно большой и многие комнаты, которые не часто используют, она убирала лишь раз в две недели.
Что касается траектории пули, то стреляли снизу, убийца был ниже жертвы. Но это возможно, если Стефано был чем-то взволнован, расхаживал взад-вперед, а убийца сидел на стуле. Но тогда убийца испачкался бы в крови жертвы. Или жертву отбросило выстрелом, но тогда как Стефано оказался под столом? Пистолета, конечно, не обнаружили. Значит, нужен обыск в доме и на прилегающей территории, хотя у убийцы было достаточно времени, чтобы увезти пистолет подальше от дома.
Из беседы с членами семьи выяснилось, что к Стефано все плохо относились. Никто толком ничего о нём не знал, кроме того, что он постоянно слонялся повсюду. Зависал в ночных клубах и тому подобное. Конечно, он был намного моложе и активно пользовался деньгами жены. С Виолеттой он был наигранно сентиментальным, сюсюкал и льстил.
А еще никто не слышал выстрела.
И никто не знал, сколько на самом деле денег у синьоры Скарчеллы. Даже сын банкир представлял лишь стоимость недвижимого имущества. Деньги она держала в другом банке. Это могли быть тысячи евро, миллионы, или совсем небольшие суммы. Выяснить это без согласия самой синьоры невозможно, она не является жертвой преступления или предполагаемым убийцей и ни один судья-магистрат не даст на это разрешения.
Главная проблема заключалась в том, что Стефано вообще не должно быть в доме, тем более, мертвым. Зачем он явился, да еще тайно?
* * *
Синьора Скарчелла была опрошена последней. Войдя в гостиную, она потребовала присутствия Николетты, потому что «никогда не доверяла карабинерам, а Николетта Денизи проявляет достаточную разумность».
«Вот разумности в этом деле как раз и не хватает»,- подумал Брандолини и не возражал, хотя разумность была коньком Пенелопы, а совсем не Николетты.
Синьора Скарчелла оделась в черное, хотя развелась со Стефано десять лет назад. Волосы тоже странным образом потемнели. И лишь в тот момент, когда Виолетта слишком энергично тряхнула головой и волосы сползли на нос, до Николетты дошло, что все это время она просто меняла парики.
Брандолини снова смотрел с изумлением. Таких женщин он в своей жизни еще не встречал и начинал понимать, почему Виолетта пользовалась таким спросом у самых разных мужчин. Дело не только в деньгах, после общения с ней все остальные женщины покажутся пресными.
Он с нежностью взглянул на Николетту. Вот уж кого нельзя было назвать пресной, хотя по сравнению с синьорой Скарчелла она была образцом скромности и здравомыслия.
Виолетта села в кресло, отчего пружины взвыли, и оглянулась юного Паоло, который смотрел на нее с открытым ртом.
«Оей», - подумала Николетта,- «Как бы этот удав не заглотил мальчика. Причем его самого даже не спросят, не успеет оглянуться, как окажется новым синьором Скарчелла, несмотря на разницу в возрасте в пятьдесят лет!»
Она громко кашлянула, Паоло вздрогнул и освободился от морока.
- Ну,- спросила хозяйка дома, словно начальник нерадивых подчиненных. – Вы выяснили, кто его убил?- Потом повернулась к Николетте.- Вы рассказали им о яде дорогая? О том как старую женщину отравили?
- Конечно,- ответила Николетта.- Я рассказала, что вы думаете, что кто-то хотел вас отравить.
- Думаю? Абсурд! Мне некогда было думать. Кто-то дал мне мышьяк!- Она уставилась на Брандолини, которому шел седьмой десяток:- Что вы об этом думаете, молодой человек? Вы позволите, чтобы им сошло с рук? Или как?
Николетта ждала слов, что вопросы здесь задает он, но Брандолини улыбался. А потом ответил тихим голосом:
- Нет. Постараемся этого не сделать синьора. И даже начнем с отравления. Расскажите мне о нем, синьора.
Виолетта рассказала то, что все уже знали. Она позавтракала и после этого ей стало очень плохо. Она болела до утра. Врач прописал лекарства и сначала подумал, что это всего лишь острое расстройство пищеварения.
«Старый дурак», — весело заметила синьора Скарчелла. Если ей стало лучше, то явно не благодаря ему. Она настояла на анализе, потому что никогда раньше не болела ничем подобным.
- А болела я много, дорогие мои. Всегда что-то не в порядке. В основном желудок. Никогда не знаешь, на что способен желудок в молодости. Никогда! Если бы я не следила за собой каждую минуту, я бы не дожила до своих лет.
-Но, — сказал Брандолини, - это было по-другому. И вы заподозрили неладное. Почему?
- Меня это напугало, — сообщила Виолетта.- Это напугало бы и вас, дорогой. Паоло, к которому были обращены эти слова, испуганно кивнул.
- Хорошо,- сказал Брандолини.- Но уже довольно поздно. Вам следовало обратиться к нам, как только вы получили отчёт, синьора. Попытка убийства всегда лучше самого убийства. Для всех. Однако это молоко уже пролито.
- Мышьяк.- Сказала Виолетта.- Причем тут молоко?
- Наверняка вы не помните, что ели на завтрак в тот день. Кстати, какой это был день? Точно?
- Две недели назад, в понедельник, и я ела всё как обычно.
- Что именно?
- Ну, сначала, конечно, грейпфрутовый сок. Потом чернослив. Мне нужно есть чернослив каждый день.
- Хорошо, а потом?
- Потом был обычный завтрак, горячий, несмотря на лето. Блинчики с беконом. Два яйца. Я всегда ем в понедельник два яйца. В остальные дни одно. И… я не понимаю этих итальянских завтраков откуда возьмется энергия и здоровье, если вы едите утрам только корнетто с чашечкой кофе? Абсурд!
- Почему в понедельник два яйца?- Хором спросили Николетта и Брандолини.
- Потому, что с понедельника начинается неделя.
Наступила небольшая пауза, все выглядели немного озадаченными. Вдруг Брандолини оживился.
- И тосты, полагаю? – Николетта попыталась различить в его голосе иронию, но ничего такого не услышала.
- Конечно. И кофе, разумеется. Ах, да, и немного меда к тостам, конечно. И масла.
- Понимаю. Это дает отравителю… возможность. Выбор огромен.
- Послушайте, молодой человек, — возмущенно взмахнула головой синьора Скарчелла, от чего в ее шее что-то явственно хрустнуло, а парик снова сполз на нос.- Вы что, завтракаете корнетто с кофе?
- Да.- Ответил Брандолини.
Синьора изумленно смотрела на карабинера.
- Питание! Вот что вам нужно. Питание! Иначе у вас не будет сил.
- Вы завтракали все вместе?
- Ну, конечно. Бартоломео. Девочки. Заходил дворецкий, сказать, что нужны деньги на новые предохранители в подвал. И Эльмо… Гильельмо. Нет, совсем не Маркони, как вы могли бы предположить. Гильельмо… как же его фамилия? Что-то очень простое… Перчини, конечно, Перчини.
- Раз мы заговорили о Гильельмо – кто он такой?
- Эльмо? Эльмо просто… старик. Не пытайтесь придумывать загадки.
- Наоборот. Мы их не придумываем, мы их разгадываем. Кто такой Эльмо, синьора?
Николетта мысленно поаплодировала Брандолини, потому что ее личное терпение закончилось еще на описании завтрака.
- Старый друг моего мужа.
Это ничего не прояснило. Она издевается?
- Какого, синьора? Какого мужа?
- Моего мужа. У меня был только один муж. В том смысле, который закладывается в это слово. Первый муж.
В конце концов из нее вытянули пояснения. Много лет назад Гильельмо Перчини и Пьетро Орландини были близкими друзьями. Оба занимались бизнесом и довольно успешно. Но что-то случилось — что-то смутное и туманное, еще в то далекое время Виолетта не слишком хорошо разбиралась в таких вопросах. И после смерти Пьетро Орландини Эльмо нарисовался у нее на пороге и она «взяла за него ответственность, ведь так сделал бы мой муж! Он… как бы достался мне по наследству, вместе с деньгами».
- На память.- неожиданно сказала Николетта, а синьора Скарчелла впервые посмотрела на нее с уважением.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
