Я горько улыбнулась.
— Мне говорили…
Развернулась и пошла дальше по коридору. На этот раз он меня не остановил.
И что это было?Я шла и прокручивала в памяти наш разговор. Принц не мог не знать, что его обвинения в трусости меня заденут и унизят. Мы всё-таки не первый год знакомы. Раньше Алан никогда не провоцировал конфликты. Даже если между нами случались споры, он всегда первым шёл на примирение. Мягко, терпеливо, обезоруживающе доброжелательно.
Я так привыкла к этой его легкости, принимала её как данность, что ни разу не задумалась: а настоящая ли она? Не маска ли это? Не игра ли в «хорошего парня», чтобы я продолжала им восхищаться? А сегодня эта маска дала трещину, и под ней оказался совсем другой человек — уязвленный, ревнивый, опасный в своей обиде. Тот, кого я совершенно не знаю.
Вдруг я остановилась, словно налетела на невидимую стену.
Какая же я дура.
Я ведь сама не раз говорила, что все Ремо одинаковые, манипуляторы, интриганы, отточившие свои умения за века до мастерства. Так с чего решила, что Алан — исключение? Что он может быть по-настоящему мягким, терпеливым, уступчивым? Он же Рем. Тот, кто привык добиваться своего.
Неужели всё это время он просто подстраивался под меня? Выжидал? А теперь, поняв, что прежняя линия больше не работает, решил сменить тактику?
Я даже невольно восхитилась — вот ведь хитрец! Истинный сын своего отца. Правда, пока недостаточно убедительный: король всё-таки не отпустил кронпринца на передовую. Вместо него к захваченным провинциям двинулся генерал Майо с элитным корпусом гвардии в количестве тысячи бойцов. Чтобы ускорить переброску войск, две бригады вместе с бронированными мобилями и тяжелым снаряжением отправили по железной дороге.
Тысяча против одного человека. И я совсем не была уверена в том, что их будет достаточно.
Дворец со всеми его обитателями замер в ожидании. Даже слуги ходили тише обычного. Эдвард почти не покидал своих апартаментов. Похоже, он и сам уже не был до конца уверен, что поступил правильно, решив сыграть на предполагаемой слабости пришельца.
В Шалир приехал мой отец. Мама с маленьким Эриком остались в Фабрии, слишком опасно было брать ребёнка в дорогу. Папа собирался забрать нас с собой, подальше от столицы, над которой уже нависла война. Тимур, к моему удивлению, почти сразу согласился увезти семью. Я — нет.
— Во-первых, я постоянно проверяю ариев на искренность, — сказала я. — А, во-вторых, я нужна королю здесь.
Да, папа мог бы настоять. И я, как любящая дочь, скорее всего подчинилась бы. Но он не стал. Только внимательно посмотрел мне в глаза и тихо произнёс:
— Как быстро ты выросла...
В его голосе я услышала уважение.
В Шалире отец пробыл всего полдня. Тимур уехал к себе — собирать вещи и готовить отъезд семьи, — а мы остались поговорить наедине.
Он стоял у окна и смотрел на молодые деревца в королевском саду.
— Боевого опыта у нашего короля почти нет, — сказал он с кривой усмешкой. — Но в главном Эдвард прав. Если не попытаться решить вопрос быстро, дальше станет только хуже. Ремо обживётся в нашем мире, нарастит силу, у него появятся союзники… уже появляются.
Отец помолчал и добавил серьёзнее:
— Другое дело, что против дара Ремо контролировать разум королю нечего выставить. И он это понимает.
— Как ты думаешь, что будет? — осторожно спросила я, боясь даже мысленно представить худшее.
Отец отвёл взгляд от окна.
— Эдвард не прав. Ремо незачем подчинять всех солдат, достаточно подчинить командиров. Или даже одного — генерала Майо. И всё, битва выиграна. Солдаты не пойдут против приказов. Так устроена армия. Дисциплина держит солдат на месте, когда им страшно, ведёт их вперёд в атаку. И она же заставит их подчиниться, если будет отдан приказ сдаться.
Я опустила взгляд. От его слов по спине пробежал холодок.
— Это не жестокость, Марти. Это военный порядок. На нём держится всё. Это и сила, и слабость любой армии.
От его слов стало совсем плохо. Сейчас Ремо представлялся мне уже не человеком, а силой — слепой, безумной, несущейся вперёд без остановки, как мобиль с отказавшими тормозами.
Я помнила его холодным и высокомерным, помнила весёлым и живым, помнила страстным и искренним. Но я никогда не видела его новым. Тем, кем он стал после того, как мы вместе уничтожили маяк — мстительным, злым, переполненным ненавистью.
Испугаюсь ли я его? Почувствую ли отвращение? Или это будет чистый страх?
Сейчас ответа нет. Я пойму это только при встрече.
А в том, что встреча неизбежна, я уверена на сто процентов. И, кажется, именно поэтому я так отчаянно не захотела уезжать из Шалира. Мне нужно своими глазами увидеть эту его новую версию.
Отец уехал. Тимур с семьёй тоже. Закрыл особняк, выдал слугам жалование на год вперёд и отправил по домам. Полин и Анна на моё предложение покинуть Шалир всплеснули руками.
— Кто вас кормить будет, ария Хорн! — воскликнула повариха, потом грустно улыбнулась и уже серьёзнее сказала: — Да и некуда мне ехать, все мои на ближайшем кладбище лежат.
И пусть Шалир от пришельца отделяли ещё тысячи миль, пять провинций и армия генерала Майо, столица погрузилась в траур, словно Ремо уже стоял на пороге.
В напряжённом ожидании прошла неделя, затем и вторая. Неудивительно — расстояния-то огромные, тяжёлая техника передвигается медленно, армию нужно разместить и подготовить… И вдруг, как гром среди ясного неба: Майо переметнулся на сторону пришельца, поклявшись служить ему верой и правдой. Гвардейцы, само собой, перешли вместе с ним.
Как и предрекал отец…
Телеграф молчал. То ли перерезали линии, то ли станции уже были под контролем Ремо. Новость принесли в Шалир двое дезертиров. Как так получилось, что они отстали от армии — дело тёмное. Может, сбежали раньше, может, не подчинились приказу Майо после. В любом случае их ждал трибунал.
Я прямо слышала насмешливый голос отца, комментирующий это:
— Я же говорил. В любом случае виноват солдат. И его будут судить за то, что дезертировал, самовольно ушёл из роты, не подчинился приказу. А если бы сдался, то в армии пришельца стало бы на одного солдата больше.
Нелепые жестокие законы.
— Если бы они хотели просто сбежать, то не пришли бы в Шалир! — доказывала я Эдварду, — а просто затерялись бы на просторах Альтеи. А они принесли ценные сведения, как ты можешь их судить! Если хочешь, я проверю их на честность.
Король поморщился:
— Сейчас не до них. Пусть вину определит суд. — Он помолчал и добавил с надеждой: — Кстати, ты уже готова работать в полную силу?
Я ответила непонимающим взглядом.
— У тебя появился якорь? Демис ведь приглашал тебя на свидания? Ухаживал? — От неожиданности я онемела. Монарх истолковал мое молчание по-своему и продолжил: — Мне нужен твой дар, Марти. В это непростое время он жизненно необходим, но без якоря я не могу задействовать тебя полностью.
— С какой стати Шардену приглашать меня на свидания? — осторожно уточнила я.
Его величество недовольно прищёлкнул языком и буркнул в сторону:
— Так и знал, что на него нельзя положиться… Я дал ему должность замминистра в ответ на обещание за тобой ухаживать. Но в этом, судя по всему, он не преуспел. Зато преуспел в работе. В земледелии ему нет равных, даже я признаю.
Я вышла из кабинета короля в полной растерянности. Нет, гнева не было. Характер короля я знала хорошо. Его манипуляции, уловки, интриги я изучила на собственной шкуре. Но Демис… Он действительно согласился на это предложение?
С другой стороны, он сам мне говорил, что сделал бы что-угодно, только бы ещё раз меня увидеть. Ни лжи, ни притворства в его словах я не услышала. Да и будь всё лишь ради должности, после моего отказа он не отступил бы так легко, а продолжил бы настойчиво добиваться своего.
После допроса дезертиров на стол королю лёг полный отчёт. Он созвал нас для внеочередного совещания.
— Ты была права, Марти. Мы сами подарили ему армию со всем вооружением в придачу, — Эдварду, кажется, стоило немалых усилий произнести это вслух.
Король был раздавлен, совершенно раздавлен.
— Ремо просто подлетел на шаттле в центр армии, завис над мобилем генерала и приказал ему сдаться, — сказал Эдвард глухо, — в шаттл стреляли из орудий, мушкетов, но те даже не поцарапали обшивку.
— Это наша вина, — подал голос Дарий, — если бы мы уничтожили шаттл…
— Он нашел бы другой способ добраться, — отмахнулся Эдвард.
— Зато мы знаем, что тысяча человек для его магии неподъемная тяжесть, — я нашла лучик света в беспросветном мраке. — Он не всемогущ. Не нужно было посылать регулярную армию. Большего эффекта достигли бы, если бы отправили несколько разрозненных тайных отрядов.
— И что бы они сделали, твои отряды? — парировал Алан. — Без связи, без эффективного оружия, без единого командования? Он перебил бы их поодиночке. — Принц бросил на меня победный взгляд.
Я проигнорировала выпад, понимая, что разговор вновь зашёл в тупик.
Ночь я провела без сна. И дело было не в магии — сегодня я к ней даже не прикасалась. Бессонница пришла с другой стороны: слишком много новостей, и все они до боли печальны. Я лежала в кровати, смотрела в потолок и перебирая в голове то, что узнала за сегодня.
Подтверждение моих давних опасений не принесло ни капли злорадства. Да, Эдвард ошибся, но он всего лишь человек, не бог и не всеведущий оракул. Он допускал промахи и прежде. Взять хотя бы историю с назначением меня судьёй после отставки отца. Лишь мой категоричный отказ заставил короля осознать простую истину: пока я остаюсь консультантом и не выношу приговоров, мой дар находится в безопасности. Кто знает, как именно работает формула «убьёшь — потеряешь»? Вдруг для этого вовсе не обязательно держать в руках нож? Возможно, магия сочтет убийством само подписание смертного вердикта или его оглашение.
Эдвард тогда тоже передо мной извинился.
Но это была далеко не единственная ошибка короля.
В памяти всплыл случай девятилетней давности. Я присутствовала на дипломатической аудиенции: посол из Фракрии — точнее, из Ратии, одного из мелких княжеств, оставшихся после войны, — умолял отдать им пустошь Яра. (Эта земля находилась во владении соседа).
Когда делили территорию побежденной Фракрии, Эдвард небрежно провел по карте карандашом, разделив её границы почти вслепую.
Я не слишком хорошо «читала» самого посла, но сказала королю, что его отчаяние абсолютно искренне. Ему была жизненно необходима эта пустошь — до слёз, до истерики. Король отказал. Он решил, что в песках Яра скрыто золото или другие ценные ресурсы, а посол просто алчный негодяй.
Но правда оказалась куда страшнее. Спустя несколько месяцев мы узнали о ритуальном самоубийстве двух тысяч человек. Выяснилось, что для большого племени кочевников пустошь была священным местом — храмом под открытым небом. Всё это время они исправно подавали прошения в королевскую канцелярию, но их мольбы никто не принимал всерьёз. Пока Яр принадлежал старому князю, границы были открыты, он сквозь пальцы смотрел на паломников. Но старый правитель умер. Его преемник отказал верующим, закрыл территорию провинции и пообещал перепахать святыню под сельскохозяйственные угодья.
В последней надежде посол отправился в Шалир. Безуспешно.
Неделю после этого я рыдала без остановки. Винила себя — мне было шестнадцать, я плохо владела магией, не смогла разговорить посла, заставить его довериться мне. А сам он был связан древним таинством — печатью молчания о своём боге.
Эдвард тоже тяжело переживал провал, хоть и скрывал это за маской ледяного спокойствия. Король вызвал секретарей «на ковёр» — тех самых чинуш, которые посчитали письма из побеждённой Фракрии слишком ничтожными, чтобы показывать их монарху.
Их уволили… но две тысячи жизней это не вернуло.
Да, король ошибался. Довольно редко, но эти ошибки не шли ни в какое сравнение с промахами обычного человека. За каждой ошибкой Его величества — множество смертей, колоссальный урон и непоправимые последствия.
Встав утром следующего дня, я увидела «новую» столицу.
Известие о предательстве Майо поразило её больнее, чем вести о гибели севера. Беда перестала быть призраком — она стала осязаемой катастрофой.
Город лихорадило. Солдаты заполонили улицы, у казарм с раннего утра выстраивались вереницы подвод с провизией и фуражом. Столица вымирала. Те, у кого были деньги, связи или хоть какое-то место, куда можно было сбежать, спешно покидали город.
Большой Совет распустили. Во дворце остались лишь несколько ариев — самые близкие друзья королевской семьи.
Теперь каждый день мы собирались в кабинете короля, чтобы обсудить свежие новости и выслушать донесения шпионов. Постоянный круг состоял из меня, Эдварда, Лии, Алана, Дария Зорга, Керна Берга и Рогера Ките. Нам очень не хватало Тимура, мамы и папы. Однако Эдвард не стал настаивать на их присутствии в столице. Напротив, сделал официальное объявление: любой желающий может покинуть Шалир, закрыть свои дома и увезти семьи вместе со слугами как можно дальше от надвигающейся угрозы.
Мы ничего не могли поставить против силы пришельца, и это убивало.
Глава 2
Демис постучал в мои апартаменты вечером, сразу, как только я вошла в кабинет, словно ждал в коридоре за углом. Я не виделась с ним с того самого памятного обеда, когда стервятники-журналисты подловили нас за поцелуем и растрезвонили об этом на весь Шалир.
Мой бывший жених выглядел безупречно. Сюртук из тонкой шерсти сидел на нём как влитой — несомненно, сшитый на заказ в лучшем столичном ателье. Белоснежная шёлковая сорочка с едва заметной вышивкой вдоль пуговиц, дорогие серебряные часы на цепочке, выглядывающие из кармашка, — теперь никто не посмел бы назвать его нищим выскочкой. Впрочем, всё это я отметила лишь мельком и тут же выбросила из головы за ненадобностью.
Если честно, среди урагана последних тревог я почти о нём забыла. Забыла даже признания Эдварда в том, что он специально дал ему должность в обмен на его ухаживания. Всё это казалось пустым и неважным.
«Новая любовь убивает старую?». Я горько усмехнулась, перефразировав слова мамы: «Новые переживания убивают старые». А переживаний у меня сейчас предостаточно.
— Проходи, садись, — кивнула я на стул напротив стола.
Я по-прежнему не участвовала в вынесении судебных вердиктов, не использовала магию сверх необходимого минимума (только чтобы проверить ариев на верность), однако Эдвард позволил мне работать с протоколами заседаний, чтобы я могла делать собственные выводы.
— Его величество распустил правительство, — вздохнул Демис и добавил со смешком: — такой короткой карьеры у меня ещё не было — проработать на должности меньше месяца.
Он старательно делал вид, что всё происходящее — лишь забавная шутка, пытался казаться беззаботным, но я видела правду. В самой глубине его глаз затаились тревога… и вопрос.
И я, конечно же, на него ответила.
— Уезжай из Шалира, Демис, — сказала я ровно. — Ферма твоего отца находится в Маране? Это на востоке, далеко от интересов пришельца. — Я запнулась, подбирая слова. — Сейчас Ремо идет строго на юг. Есть шанс, что восточные земли он не тронет.
Ошиблась. Не тот вопрос был в его глазах. Демис едва заметно поморщился от моей недогадливости.
— Поехали со мной, Марти, — сказал он после длинной, звенящей паузы. Его голос стал тише, твёрже. — Я спрячу тебя. Представлю как коллегу... подругу...
«Невесту», видимо, предполагалось озвучить следующей фразой. Я прервала его взмахом руки.
— Ты думаешь, я боюсь Ремо? Боюсь, что в столице начнётся побоище? — я покачала головой, — нет, Мир не такой. Он не станет бессмысленно убивать людей.
— Вижу, ты хорошо его изучила, — недовольно буркнул Демис, скривившись так, будто имя «Мир» оставляло горький привкус во рту. — Тогда, если в столице безопасно, я остаюсь тоже. Рядом с тобой. И если потребуется — умру за тебя.
Его слова отозвались внутри глухим раздражением. Зачем мне эти нелепые признания? Этот пафос и театральность?
— Уезжай, — ещё раз повторила я. — Мне не нужны ничьи жертвы.
Хотела бы я сказать это мягче, деликатнее, но во мне сейчас не было ни сочувствия, ни жалости. Все они остались в прошлом. А ложной трусостью я никогда не страдала — не умею кромсать по кусочкам там, где нужно отсечь одним ударом.
