– Самонаилучший! – заверили его.
– И везде овёс?
Точно градоправитель издевается.
Или всё-таки мстит?
– Ты за старшего? – бумажку Трувор принял, огляделся и протянул Каэру, который крутился поблизости.
– Так… ну… таки везу я, ваша милость! – возница развёл руками. – Велено… как велено.
– Хорошо.
Злиться на исполнителя смысла нет, он и вправду приказ выполняет.
– А кто отвечает за передачу груза? – бодро уточнил Каэр.
– Так… это… ну… – возчик нервно оглянулся. – Там… того. Этого. Вот.
И рукой махнул.
– Господин Окден, – сказал он. – Там… но… он как бы… того… сказал, что на мосту подождёт. Что, как выгрузимся, так и ехать. Ну, чтоб к нему, значится. Он и подпишет, чего надобно. Так это, куда выгружать-то?
– Никуда, – Киньяр дэр Каэр оглянулся. Но явно не нашёл, кого искал, и растерянно поглядел на Трувора. – А вы не могли бы со мной сходить? А то я один…
Совсем один.
– Стесняюсь, – закончил он.
– Идём, – Трувор подавил приступ раздражения. В конце концов, мальчишка ни в чём не виноват, да и вправду с талантами Каэров лучше быть рядом.
На всякий случай.
– Так хороший овёс! Хороший же! Самый наилучший! – возница мял шапку, явно нервничая. – Лучшего во всём королевстве не найти!
Овёс, возможно, и вправду был отменным.
Вот только овса в крепости и без того хватало.
– Ждать, – рявкнул Трувор и, оглядевшись, добавил уже не столько для возницы, сколько для остальных. – Никого не выпускать.
Ещё раз огляделся и на всякий случай уточнил.
– Огненными шарами не бросаться. И в принципе.
А то мало ли.
Пятеро.
Толстяк на невысоком пузатом коньке. И четвёрка охраны, которую приставили, верно, для душевного спокойствия, потому как на Трувора охрана впечатления не произвела.
Главное, на мост они ступить не решились, держались в почтительном отдалении. И в позах, и во взглядах чувствовалась такая вот готовность немедля отбыть прочь.
А мост изменился.
Изрядно так изменился. Трувор и шаг замедлил, разглядывая.
Ровная поверхность. Гладкая. Точно не камень, а ковёр, под каменную кладку расписанный. Трещины заросли, вмятины затянулись. Слева и справа лозы легли каменные, завитками. Этакая ограда больше какому-нибудь замку подошла бы, королевскому там или на худой конец герцогскому, а тут вот…
Как вот?
Правда, вонь, поднимающаяся изо рва, несколько общую благость портила, но это ж мелочи.
– Килли любит, чтобы красиво было, – сказал Киньяр, словно извиняясь. – Он, конечно, может, как раньше вернуть, но тогда опечалится. А когда он печалится, то начинает страдать.
– И?
– И стихи пишет, – произнёс Каэр так, будто это что-то да объясняло. – И когда влюбляется, то тоже пишет. Даже не сказать, когда оно страшнее.
Стихами Трувора пока ещё не пугали. А Каэр, тяжко вздохнув, продолжил.
– Ладно, если бы он просто писал. Он же потом ходит и читает всем. С выражением… – парня даже передёрнуло.
– А… уйти?
– Карл как-то отказался слушать. Так Килли вокруг каменную стену вырастил. И читал ему стихи. Три часа кряду.
А вот теперь звучало действительно страшно.
– А я вот петь люблю, – мечтательно произнёс Киньяр дэр Каэр, и от этого признания по спине потянуло холодком. – Но под настроение если.
– Доброго дня, – произнёс Трувор, выбравшись на дорогу, которая казалась таким себе логичным продолжением моста. Что ж, если этот парень и вправду такой силы, то стихи… со стихами надо будет что-то придумать. Например, отправлять провинившихся не в карцер, а в помощь Каэру.
Пусть паренек им свои стихи читает. Песни поёт. Да что угодно, главное, чтоб без прямого членовредительства. И чем больше Трувор думал, тем более здравой выглядела идея. А что? И Каэрам подарок. И, глядишь, дисциплина подтянется. А то карцер давно уже никого не пугает.
– Господа, могу я узнать, почему нам привезли овёс? – поинтересовался Трувор настолько дружелюбно, насколько это позволяли нервы.
А этого типа он знает.
В лицо.
Секретарь градоправителя. Правда, обычно в тени держался, стараясь не привлекать внимания, а теперь вот выпрямился в седле, пытаясь казаться большим и важным, грудь выпятил и бумагу, стало быть, протягивает.
– Согласно седьмому подпункту пятого пункта договора о поставках, заключённого от третьего числа девятого месяца минувшего года, город вправе производить замену отдельных позиций из перечня продовольствия другими…
– Позвольте, – Киньяр дэр Каэр взял бумагу. – Но не просто другими, но другими, аналогичных потребительских свойств, согласно установленному Короной перечню возможных замен и коэффициентов перевода…
Голова как-то сразу и заболела, глаз тоже дёрнулся.
А вот секретарь нахмурился.
И оглянулся на охрану. Та сделала вид, что просто стоит вот, мост разглядывает.
Красиво, конечно.
– Таким образом овёс может выступать заменой сену или силосу с использованием понижающего коэффициента, или пшеницы с использованием повышающего коэффициента, в зависимости от сортности исходного зерна…
Лицо секретаря вытянулось.
И губы поджались.
И взгляд сделался мрачным, тяжёлым.
– Однако не допускается замена продуктов иных свойств, в частности, пунктов один и два основного перечня. Следовательно, город не может произвести подобную замену…
– В договоре не прописаны ограничения. И город вправе производить любую замену.
– В таком случае данный договор нарушает королевский указ о содержании крепостей и иных сооружений, – вполне миролюбиво заявил Киньяр. – И следовательно, должен быть признан недействительным.
– Отлично! – секретарь дёрнул поводья. – В таком случае, город снимает с себя обязательства…
– Нет, – Киньяр вытянул ладонь, и на ней появился шар. – Извините. Мне просто кажется, что вы намерены уклониться от беседы. А я не могу допустить этого.
Секретарь сглотнул.
Шар был небольшим, но ярко-белым. Он медленно вращался, переливаясь всеми оттенками перламутра.
– Если договор недействителен, то город ничего вам не должен! – произнёс секретарь, вцепившись в поводья. Кажется, он пытался понять, что будет быстрее – лошадь или этот вот шарик.
– Боюсь, вы заблуждаетесь. Согласно уложению от года тысяча триста шестьдесят пятого, города, с населением более трёх тысяч человек податного сословия и располагающиеся менее чем в трёх днях верхового пути по отношению к объектам фортификации, имеющим постоянный гарнизон численностью…
Вот как это у него в голове-то держится?
– Обязаны отчислять десятину в казну данного объекта, – договорил паренек, причём на одном дыхании. И шарик свой подкинул, правда, тотчас ойкнул и поймал. – Взамен Корона предоставляет им налоговые льготы и расширенные права для торговли, в том числе и предметами особого списка.
Секретарь рот приоткрыл.
И закрыл.
А вот интересно, градоправитель знал?
– Это… это старое уложение.
– Даже древнее, – согласился парень. – Но вполне действующее. Приграничные города кормят крепость, а крепость их защищает.
– От кого?! – этот полный боли возглас потревожил окрестных ворон. – У нас мир!
– Это пока мир.
Знал. Наверняка. И сколько же налогов не ушло ни в казну, ни в крепость? Или, может, в крепость и уходило? Старому коменданту?
– Да эта развалина…
– Состояние объекта фортификации уложением не оговаривается, – спокойным тоном продолжил Киньяр. – Однако город, в числе прочего, обязан поставлять камень, а также смолу, земляное масло, гранитные ядра для катапульт… уложение действительно очень старое. Но там большой список. И зелья есть, и целители, кстати, как и иные специалисты из числа гражданских лиц. Их содержание тоже берет на себя город.
– Это… это ерунда какая-то! Мы поставили! Что могли, то поставили!
– Овёс?
– Да! – рявкнул секретарь и привстал в седле. – Ничего другого всё равно нет!
Киньяр дэр Каэр не впечатлился. Голову склонил и продолжил:
– Кстати, а следующим уложением, оно чуть более новое, но чётко определяет, что именно должна поставить крепость на каждую сотню номинальной численности гарнизона.
Секретарь дёрнул поводья, пытаясь развернуть лошадку.
– Это… это произвол!
– А в случае невыполнения властями города взятых обязательств командование крепости вправе реквизировать то, что считает необходимым. Правда, под расписку.
– Расписка – это не проблема… – Трувор мысленно потёр руки.
– Вы не можете!
– Оказываемое сопротивление, – тем же дружелюбно-спокойным тоном продолжил мальчишка, – может быть расценено как бунт. И уложение настоятельно рекомендует бунтовщиков не щадить, предавать плахе и огню, дабы не вводить в смущение слабые умы и блюсти в приграничье дисциплину.
А вот теперь секретарь побелел.
– Так что? – осведомился Трувор и тоже улыбку изобразил. Точнее она сама собой изобразилась. – Сами закон соблюдать будем или помочь?
Глава 2
В которой обсуждается реконструкция отдельно взятой крепости и кадровый вопрос
Поскольку это самое здание имело два входа, а точнее один вход и один выход, пришлось придумывать долгий план.
Основы архитектуры в применении к военной тактике
Выбраться из крепости незаметно не получилось. И чувствую, без тэры Урсулы тут не обошлось, потому как иначе не объяснить, каким таким пречудесным образом комендант, ещё недавно что-то там на мосту выяснявший, вдруг оказался за спиной.
И подобрался ведь незаметно так.
Прокашлялся.
