И полезно же.
Очень полезно.
Только в Гвардии не поймут, если узнает кто. У гвардейцев к крючкотворам давняя нелюбовь.
– Так и отлично, – Персиваль пожал плечами и дунул, заставив покачнуться тонкую паутинку с чёрной бусиной – пауком. – Шёл бы тогда вовсе в студиозусы.
– Да ну. Какой из меня… да и дорого. Это входной билет мне выправить могут. И доступ к библиотеке открыть. А чтоб учиться, надо платить.
– А денег, как понимаю, нет.
– Нет. Долги… Слушай, а ты по мою душу или за Каэрами?
– Что? – Персиваль переступил через лежащее бревно.
– По лесу так ходить – опыт нужен. И в дворцовом парке такому не научишься. Знаешь ты много. Наблюдательный. И вовсе не такой уж раздолбай, каким хочешь казаться. Слежку заметил. Метку оставил. Вывести вывел. И работаешь тонко, не как гвардеец. Опять же, всунули тебя в последний момент. Хотя, конечно, выглядело всё более чем достоверно. Я и хочу понять, ты от кого? От герцога? Или от короны?
– Второе, – Персиваль остановился и голову склонил. – А ты?
– Сказал бы, а, – Даглас остановился и потёр грудь.
– Плохо?
– Да… не знаю. Странно. Пусто там внутри. И в голове тоже. Сказали, что там, за чаем, дурно мне стало. Может, конечно, и правда, но сдаётся, что не вся.
Пустота внутри никуда не делась. И ощущение, что живёт Даглас в долг, тоже не ушло. Напротив, стало яснее, чётче.
– Каэр на многое способны, – сказал Персиваль со значеним. Правда, Даглас не очень понял скрытого смысла. – Но ты жив, а это уже хорошо.
– Что ты об этом знаешь?
– Немного.
– И рассказать не имеешь права?
– Отчего же, имею. Но… – Персиваль закрутил воздух воронкой. – Вот так лучше будет… так вот, двадцать лет тому корона оказалась в сложном положении.
– Шла война.
– Именно. Но тогда уже было очевидно, что танерийцы терпят поражение. Причём очевидно не только нам. Их оттеснили сперва к границе, а потом и за неё. Наши войска заняли Элькнор, а следом нацелились и на Лотар.
Две приграничных провинции.
– Были мысли, что получится пройти и дальше. Более того, не просто пройти, но и закрепиться, заключив новый мир и прочертив новую же границу. Скажем, по линии Рейнеса. Это изрядно ослабило бы Танер. И в дальнейшем, глядишь, прыти у них да поубыло бы, как и желания лезть к нам.
Персиваль остановился, задрал голову, проводя взглядом стремительную тень, что мелькнула в ветвях. Для белки тень была крупновата. Куница?
– И в тот момент, когда шли жаркие споры не столько о прекращении войны, сколько о том, в каком направлении ударить, чтобы донести до танерийцев мысль о необходимости заключить мир и как можно скорее, кто-то уничтожил Каэров. Боевых некромантов, прошу заметить. Даже не так. Верных короне боевых некромантов, с которыми трон связывала многолетняя… точнее многосотлетняя дружба.
– Погоди… то есть…
– Это не один или два мага, Даглас. Это два десятка магов, которых вдруг не стало. Уникальных. Способных обеспечить тот самый перевес в силе, делающий наступление в принципе возможным.
– Но… то есть… полагаешь, что кто-то взял и…
– А ты думаешь иначе? – Персиваль глянул сверху вниз. – Кто-то их отозвал с линии фронта. Собрал вместе. И ударил так, что от поместья осталась одна большая глубокая яма. И чудо, что вообще хоть кто-то из рода уцелел.
– Я… не знаю. Но…
Если так, то всё выглядит логично.
– А расследование? – собственный вопрос прозвучал на диво жалко.
– Расследование было, само собой. И проводилось весьма тщательно, но…
– Ничего не нашли?
– Ничего такого, что вывело бы на след.
– А теперь?
– А теперь, возможно, что-то новое появится. Правда, дружище? – и улыбка у него на оскал больше похожа. И откуда-то чувство возникло такое, что на шее уже не петля клятвы затягивается, а совсем другая, пеньковая, которая и положена заговорщикам.
Хотя нет, Даглас – дворянин. Дворян вешать нельзя. Ему законом топор полагается. Но от этого почему-то не легче.
– Но двадцать лет прошло, – тихо произнёс он. А Персиваль пожал плечами.
– У короны долгая память. И руки длинные. Двадцать лет – это не так и много. Может, я тебя удивлю, но иные интриги и куда дольше тянутся.
Куда уж дольше-то?
– Поэтому некоторые имена отслеживают. И когда вдруг появился донельзя любопытный приказ… – Персиваль сделал выразительную паузу. – Было принято решение присмотреться и к тому, кто его отдал, и к иным, сопутствующим сему событию лицам. И судя по всему…
Он нежно погладил карман.
– Не зря.
Даглас вдохнул чистый здешний воздух. Выдохнул.
И сказал:
– На мне клятва, хотя… – он потрогал грудь. – Может, уже и нет. Что-то они сделали, там, когда тебя отослали… слушай, а если бы они меня убили?
– Это было бы печально.
И главное, искренне так говорит.
– Не вышло бы допросить?
– Видишь, как тяжело работать, когда в штате нет приличного некроманта? Даже покойника допросить некому, – Персиваль подхватил шишку. – Так будешь сотрудничать?
– А есть выбор?
– Есть, конечно. Будешь или не будешь.
– И что во втором случае?
– Ну… нападение диких кабанов. Ты грудью встанешь на мою защиту и героически погибнешь в местных лесах, твои останки передадут семье. И похоронят, заметь, со всеми почестями. А наша беседа продолжится в другом месте.
Причём тон был по-прежнему такой, мягкий, спокойный.
Исполненный дружелюбия.
– А в первом?
– Сотрудничество зачтётся… более того, я уполномочен сделать тебе предложение.
– Надеюсь, не руки и сердца? – съязвил Даглас, и Персиваль хохотнул.
– Хуже, друг мой. Хуже. Но перспективней. Как ты смотришь на то, чтобы перейти под руку короля?
– Так я уже служу…
– Вот давай сейчас без этого? Всё ты понял.
Понял.
Как ни странно, действительно понял. И предложение это… в другой раз Даглас бы и не задумался. Да, некоторые полагают, что тайная служба претит дворянской чести. Но видел он вещи и куда более отвратительные, которые почему-то с дворянской честью неплохо уживались.
И перспективы.
– Ты ж понимаешь, что я в заговор влез? Может, не по своему желанию, но влез.
– Ой, да какой там заговор, – Персиваль отмахнулся. – Из Доннаха заговорщик, как из говна пуля. Уж извини.
– То есть… ты знал?
– Что герцог послал тебя сюда окрутить девицу Каэр? И прибрать к рукам их земли? – Персиваль фыркнул. – Тоже мне тайна… да на то, получится или нет, уже ставки делают. Точнее на то, как скоро ты её уложишь и обрюхатишь ли сразу или уже после свадьбы. Конечно, ставки тайные, как и само дело, в одном уважаемом закрытом клубе.
Уши Дагласа налились жаром.
– Спокойно, дружище… дыши глубже. Твой дружок очень любит мешать выпивку с некоторыми запретными зельями, после чего делается весьма болтлив. Хотя, как ему кажется, болтает он исключительно в кругу близких друзей.
Персиваль хлопнул по плечу, но легче не стало. Жар не уходил. Он пульсировал в голове.
В груди.
Обидой? Нет, какая обида. Даглас знал, что его используют. Но всё одно это было как-то… совсем уж цинично? Со ставками? В закрытом клубе.
– Сам он слишком туп и бестолков, чтобы затеять подобную игру, а вот тот, кто стоит за ним…
– А камни? Камни… если так, вы знаете про камни?
– Знаем. Это тоже не сказать, чтобы тайна великая.
– То есть жила есть?
На Дагласа поглядели с насмешкой, и уши запылали сильнее, а ещё от разочарования ли или от обиды, что всё опять так глупо, нос пробило. И резко. Воздух вдруг сделался плотным, насыщенным запахами.
Хвои.
И земли. Мха. Зверья, которого тут водилось.
– Ну про жилу не скажу, есть она или нет. Её искали в своё время, но не нашли. Имеется легенда, что камни – это кровь твари, которую одолел первый из рода Каэр. Кровищи тогда изрядно расплескало, вот их время от времени и находят. Каэры, кстати, сами пытались добычу наладить, но потом отступили. Что-то там нарушается. И не стоит. А когда некроманты говорят, что у них чего-то нарушается и лезть не стоит, то лучше прислушаться. Понимаешь?
Значит, всё изначально было… сказкой?
Для дурачка.
А он, выходит, тот самый дурачок, который побежал за детской деревянной морковкой, стоило ею махнуть перед длинным носом.
И жар в груди заполнил пустоту. Но его оказалось слишком много, и там, внутри, что-то затрещало, а потом всё-таки хрустнуло, словно надломилось. И жар потёк по крови.
– Так, дружище, – Дагласа вдруг тряхнули. – А ну-ка! Выдохни. И давай, вдох… и выдох. Вдох и…
– Что…
Кости заломило.
И шею словно судорогой свело. Шкура зачесалась вся и сразу.
– Вот не надо нам сейчас оборота. Не надо… что ж ты нервный-то такой?!
– Я не… – вместо слов из глотки донеслось рычание.
– Ну вот, – руки разжались, и Даглас упал.
Или не упал.
Встал на четыре лапы?
У него лапы? И… и он тогда… кто он?
– И вот что мне теперь в отчёте писать-то, а? – как-то совсем уж безнадёжно спросил Персиваль. – А я говорил, не гожусь я для вербовки! Говорил! Мягче надо, нежнее… момент чувствовать!
Даглас, заметив движение сзади, крутанулся. Клацнули клыки, впиваясь в шкуру врага, и разжались, а из горла донёсся вопль.
– Хвост жрать не надо! И вообще, сидеть! Сидеть! – Персиваль махнул рукой.
