Если так, то всё выглядит логично.
– А расследование? – собственный вопрос прозвучал на диво жалко.
– Расследование было, само собой. И проводилось весьма тщательно, но…
– Ничего не нашли?
– Ничего такого, что вывело бы на след.
– А теперь?
– А теперь, возможно, что-то новое появится. Правда, дружище? – и улыбка у него на оскал больше похожа. И откуда-то чувство возникло такое, что на шее уже не петля клятвы затягивается, а совсем другая, пеньковая, которая и положена заговорщикам.
Хотя нет, Даглас – дворянин. Дворян вешать нельзя. Ему законом топор полагается. Но от этого почему-то не легче.
– Но двадцать лет прошло, – тихо произнёс он. А Персиваль пожал плечами.
– У короны долгая память. И руки длинные. Двадцать лет – это не так и много. Может, я тебя удивлю, но иные интриги и куда дольше тянутся.
Куда уж дольше-то?
– Поэтому некоторые имена отслеживают. И когда вдруг появился донельзя любопытный приказ… – Персиваль сделал выразительную паузу. – Было принято решение присмотреться и к тому, кто его отдал, и к иным, сопутствующим сему событию лицам. И судя по всему…
Он нежно погладил карман.
– Не зря.
Даглас вдохнул чистый здешний воздух. Выдохнул.
И сказал:
– На мне клятва, хотя… – он потрогал грудь. – Может, уже и нет. Что-то они сделали, там, когда тебя отослали… слушай, а если бы они меня убили?
– Это было бы печально.
И главное, искренне так говорит.
– Не вышло бы допросить?
– Видишь, как тяжело работать, когда в штате нет приличного некроманта? Даже покойника допросить некому, – Персиваль подхватил шишку. – Так будешь сотрудничать?
– А есть выбор?
– Есть, конечно. Будешь или не будешь.
– И что во втором случае?
– Ну… нападение диких кабанов. Ты грудью встанешь на мою защиту и героически погибнешь в местных лесах, твои останки передадут семье. И похоронят, заметь, со всеми почестями. А наша беседа продолжится в другом месте.
Причём тон был по-прежнему такой, мягкий, спокойный.
Исполненный дружелюбия.
– А в первом?
– Сотрудничество зачтётся… более того, я уполномочен сделать тебе предложение.
– Надеюсь, не руки и сердца? – съязвил Даглас, и Персиваль хохотнул.
– Хуже, друг мой. Хуже. Но перспективней. Как ты смотришь на то, чтобы перейти под руку короля?
– Так я уже служу…
– Вот давай сейчас без этого? Всё ты понял.
Понял.
Как ни странно, действительно понял. И предложение это… в другой раз Даглас бы и не задумался. Да, некоторые полагают, что тайная служба претит дворянской чести. Но видел он вещи и куда более отвратительные, которые почему-то с дворянской честью неплохо уживались.
И перспективы.
– Ты ж понимаешь, что я в заговор влез? Может, не по своему желанию, но влез.
– Ой, да какой там заговор, – Персиваль отмахнулся. – Из Доннаха заговорщик, как из говна пуля. Уж извини.
– То есть… ты знал?
– Что герцог послал тебя сюда окрутить девицу Каэр? И прибрать к рукам их земли? – Персиваль фыркнул. – Тоже мне тайна… да на то, получится или нет, уже ставки делают. Точнее на то, как скоро ты её уложишь и обрюхатишь ли сразу или уже после свадьбы. Конечно, ставки тайные, как и само дело, в одном уважаемом закрытом клубе.
Уши Дагласа налились жаром.
– Спокойно, дружище… дыши глубже. Твой дружок очень любит мешать выпивку с некоторыми запретными зельями, после чего делается весьма болтлив. Хотя, как ему кажется, болтает он исключительно в кругу близких друзей.
Персиваль хлопнул по плечу, но легче не стало. Жар не уходил. Он пульсировал в голове.
В груди.
Обидой? Нет, какая обида. Даглас знал, что его используют. Но всё одно это было как-то… совсем уж цинично? Со ставками? В закрытом клубе.
– Сам он слишком туп и бестолков, чтобы затеять подобную игру, а вот тот, кто стоит за ним…
– А камни? Камни… если так, вы знаете про камни?
– Знаем. Это тоже не сказать, чтобы тайна великая.
– То есть жила есть?
На Дагласа поглядели с насмешкой, и уши запылали сильнее, а ещё от разочарования ли или от обиды, что всё опять так глупо, нос пробило. И резко. Воздух вдруг сделался плотным, насыщенным запахами.
Хвои.
И земли. Мха. Зверья, которого тут водилось.
– Ну про жилу не скажу, есть она или нет. Её искали в своё время, но не нашли. Имеется легенда, что камни – это кровь твари, которую одолел первый из рода Каэр. Кровищи тогда изрядно расплескало, вот их время от времени и находят. Каэры, кстати, сами пытались добычу наладить, но потом отступили. Что-то там нарушается. И не стоит. А когда некроманты говорят, что у них чего-то нарушается и лезть не стоит, то лучше прислушаться. Понимаешь?
Значит, всё изначально было… сказкой?
Для дурачка.
А он, выходит, тот самый дурачок, который побежал за детской деревянной морковкой, стоило ею махнуть перед длинным носом.
И жар в груди заполнил пустоту. Но его оказалось слишком много, и там, внутри, что-то затрещало, а потом всё-таки хрустнуло, словно надломилось. И жар потёк по крови.
– Так, дружище, – Дагласа вдруг тряхнули. – А ну-ка! Выдохни. И давай, вдох… и выдох. Вдох и…
– Что…
Кости заломило.
И шею словно судорогой свело. Шкура зачесалась вся и сразу.
– Вот не надо нам сейчас оборота. Не надо… что ж ты нервный-то такой?!
– Я не… – вместо слов из глотки донеслось рычание.
– Ну вот, – руки разжались, и Даглас упал.
Или не упал.
Встал на четыре лапы?
У него лапы? И… и он тогда… кто он?
– И вот что мне теперь в отчёте писать-то, а? – как-то совсем уж безнадёжно спросил Персиваль. – А я говорил, не гожусь я для вербовки! Говорил! Мягче надо, нежнее… момент чувствовать!
Даглас, заметив движение сзади, крутанулся. Клацнули клыки, впиваясь в шкуру врага, и разжались, а из горла донёсся вопль.
– Хвост жрать не надо! И вообще, сидеть! Сидеть! – Персиваль махнул рукой.
Издевается?
– Слушай, а ты меня понимаешь?
– Р-да… – выдавил Даглас и потряс головой. Потом снова потряс: от тряски в голове слегка прояснялось.
– Вот и отлично… ну не переживай, ну обернулся на нервной почве, с кем не бывает. Ты, главное, блох не притащи… вот не люблю я блох, честное слово…
Даглас повернулся влево, пытаясь разглядеть себя. Нос чесался. Его заполняли запахи, которых оказалось вдруг слишком много. И он чихнул.
– Спокойно! Четыре лапы – это временно! Ну, будем надеяться, – Персиваль выставил перед собой ладони. – Слушай, в поместье тебе пока показываться не стоит… хотя, конечно, ведьма бы помогла…
– Н-нет! – Даглас мотнул башкой и покачнулся. Башка оказалась тяжёлой, да и вообще нынешнее тело требовало времени, чтобы освоиться.
Но…
Он поднял лапу.
Длинная. И не сказать, чтобы волчья. У волков лапы тонкие, что спицы. А эта толстая с мягкой подушечкой, из которой выглядывали когти. Мех короткий, дымчато-пятнистый. И хвост… если не пытаться ловить, но аккуратненько обернуться, то видно, что хвост длинный и пушистый.
– А кто у тебя прадедушка был?
Даглас хотел пожать плечами, но в зверином обличье это не получилось.
– В с-мье… не принято было, – чем дальше, тем легче давалась речь. – Б-р-бабшка! Пра!
– Прабабушка… понимаю. Значит, оборотнем была прабабушка? А она откуда родом?
– Г-ры! Д-лко! Дед служил.
– Служил и выслужил. Оно и понятно… в горах стало быть… ну да, где ещё снежным барсам водиться?
Барс?
Он барс?
Даглас опять крутанулся. Но тело изогнулась, лапа подломилась и он рухнул мордой в мох.
– Кстати, в тапки ты обещал не ссать!
– У тебя их нет, – если отплеваться от мха и игл, то речь выходила даже внятной.
– Мало ли, вдруг появятся… слушай, раз такое дело, может, вернёмся? На поляну? Вдруг ты барсом больше унюхаешь? Ну не смотри… даже если назад не получится, мы тебя всё равно на службу примем. На довольствие поставим. Будешь боевым королевским барсом.
Хвост хлестанул Персиваля по ноге.
– Так что, возвращаемся? О! И к озеру надо. Вдоль речушки пройдёшь. Ты барсом пробежишься по берегу. Конечно, не самая типичная зверюга для наших мест, но сделай вид, что ты тут живёшь. Что местный барс. Всё-таки болота, некроманты… кто знает, что тут вообще водиться может? Ну или что забрел случайно. С гор там спустился…
И всё-таки Персиваль бесит.
Этим вот нарочитым оптимизмом и бесит. Были б у него тапки… от такой мысли стало стыдно. Но в то же время эта самая мысль вдруг показалась на диво привлекательной.
Наверное, даже хорошо, что тапок у Персиваля нет.
Глава 4
О занимательных беседах по дороге на кладбище
Медное кольцо на указательном пальце средней руки
