– А вы и вправду на кладбище пойдёте? – откуда вынырнул мальчишка, я так и не поняла. Не было рядом никого, и вот уже стоит, на ноге одной подпрыгивает от распирающей энергии, и во взгляде – искренний детский интерес.
– Пойдём.
– Ночью?
– Ещё не ночь.
– Так пока доберетесь, так и будет, – возразил он и ногу сменил, но подпрыгивать не перестал.
Ну да, есть такой момент. Я посмотрела на солнце. Вроде бы и высоко, но памятуя вчерашний день, можно сказать, что смеркается тут быстро.
И стоило бы отложить поездку, да…
Мысль мне почему-то не понравилась. А чувствам своим я верить привыкла. Вроде как и планов особых на завтрашний день у меня нет, но почему-то неспокойно. Ревизор этот опять же. Когда он явится? Вдруг завтра?
Появится и запретит. Или ещё чего произойдёт. Мой жизненный опыт подсказывал, что произойти может буквально всё, и потому не стоит откладывать важное дело.
– Фонарь возьму, – решила я. И, сунув пальцы в рот, свистнула. Звук получился громкий, резкий. А восторга в глазах мальчишки прибавилось.
– Научите?! – шепотом спросил он.
– Эм… потом?
Не хватало ещё. Патрик не обиделся кивнул и сказал:
– Если вы тэра коменданта подзываете, то он на свист не придёт. Его так звать надобно. Словами. И вообще, может, не услышит. Он, небось, лопаты искать пошёл, потом людев… вдвоём-то вы много не накопаете.
Резонно.
И мне бы самой подумать стоило. Раньше я конкретного покойника откапывала. Ну двоих. Трое – максимум, и то там помощники были. А тут? Сколько понадобится? Дефицит кадров тут серьёзный, а кладбище старое, земля, небось, твёрдая. Так что да, комендант соображает.
Чтоб…
– А ты его найти можешь?
Патрик кивнул.
– Тогда найди и скажи, чтоб и мешок взял. А лучше два.
Кости в чём-то нести придётся. Даже если черепами ограничиться. Ну или позвонками. Черепа я не особо любила, хрупкие и объёмные, но у покойников в ним какая-то особая привязанность, что ли.
Я огляделась и снова свистнула.
Где его демоны носят-то?
Стоило подумать, и раздался грохот копыт. Да такой, что камни заплясали. Паренек оглянулся и застыл, рот приоткрыв. Я, уж на что привычная, и то залюбовалась. Скотина не скачет – плывёт над землёй. Черная грива полотнищем стелется, хвост трубой… в общем, красавец. Но не понятно, с чего он так топочет-то? И ведь точно знаю, умеет Скотина тихо ходить.
Бесшумно даже.
Подозреваю, что и ныне грохочет исключительно, чтоб на себя, чудесного, внимание обратить. А то вдруг кто этакое зрелище по собственному скудоумию да пропустит.
– Это ваш? – шёпотом спросил Патрик и на всякий случай поближе подвинулся, что разумно, потому что Скотина – он ведь не просто так Скотина.
Ещё та заразина.
– Ага.
Остановился конь резко, на дыбы взвился, красуясь.
– Хрю, – прозвучало откуда-то сзади. Я обернулась, чтобы увидеть, как из тьмы прохода высовывается любопытная харя Лютика.
– И он ваш?
– Это? Нет, это брата.
– А погладить можно? – спросил паренек по-прежнему шёпотом.
– Кого именно?
– А кого можно?
– Ну… Лютик, вроде, адекватный. Спроси у него, если разрешит, то гладь.
– Хрю, – Лютик выбрался, отряхиваясь на ходу. А я изо всех сил постаралась сохранить невозмутимое выражение лица. Нет, я знала, что Килли вяжет костюмчик, но…
Розовый!
Вот серьёзно? Розовый и со стразиками! Кружевной комбинезон сидел идеально, облегая пухлое тело Лютика. Сквозь дырки в кружевах пробивались завитки пуха, но выглядело это довольно симпатично. Правда, изысканный наряд несколько диссонировал с мрачным, полным осознания происходящего взглядом.
– А что ты хотел, – сказала я, разводя руками. – Тяжела участь разведчика. Зато никто тебя всерьёз не примет. Враг, я имею в виду.
– Хрюк, – согласился Лютик и потряс головой, избавляясь от клочьев пыли.
Даже знать не хочу, где он лазил. Надеюсь лишь, что, если он отыщет что-то полезное, то скажет.
– А можно тебя погладить? – Патрик принял совет серьёзно. И к Лютику склонился. Тот смерил пацаненка суровым взглядом и кивнул. А потом сел и голову склонил, подставляя шею.
– Какой мягонький… какой хорошенький… – пальцы коснулись шерсти.
Скотина фыркнул и выгнул шею. Прошёл влево. Вправо. Нервно затопотал.
– А ты кусаешься, – сказала я.
– Урм! – сколько возмущения в голосе. И копытом притопнул, мол, кого это он просто так укусил. Ага, и голову задрал, сделал вид, что ему вот совершенно не интересно, что кого-то там наглаживают. Он вообще выше этих глупых нежностей.
И выше.
И шире.
– Всё одно красивый, – с придыханием сказал Патрик. – А офицеры говорят, что такого коня, наверное, даже у генерала нет… сегодня все только и делают, что ходят смотреть. Овсу вот приносили.
Скотина повернул голову в другую сторону.
– И жалели!
Ну да, его, бедного и несчастного, только и делают, что жалеют.
– А жалели почему? – уточнила я.
– Так… – на меня поглядели с недоумением. – Вы ж о нём не заботитесь.
И Скотина, не будь он скотиной, кивнул.
– Засунули в какую-то дыру и позабыли, позабросили. Денник не почистили, свежей соломы не принесли, покормить не покормили… – Патрик загибал пальцы, а Скотина на каждый кивал, поддакивая. – Вот и пришлось другим. Ему сперва тэр Кеннет овсу насыпал. Потом тэр Трувор, потом…
Парень принялся перечислять, на сей раз пальцы разгибая. И главное, список получался приличный.
– А ты что? Сожрал? – уточнила я, когда было названо шестое имя. Подозреваю, что сыпали они от души, ибо чего-чего, а овсу в крепости с излишком.
Скотина отвернулся, резко потеряв интерес к происходящему. И вообще сделал вид, что он так себе лошадь, обыкновенная, и человеческих словес не понимает.
– Всё сожрал, – подтвердил мальчишка. – И когда тэр Грегор узнал, сказал, что перекормили, что теперь точно заворот кишок случится. А всё от недогляду.
Он поглядел на Скотину и, вздохнув совершенно по-взрослому, добавил:
– А красивый. Жаль будет, если подохнет.
Выражение морды Скотины стоило того, чтобы это увидеть.
– Не подохнет, – поспешила заверить я. – Скотина у нас – тварь живучая. А переварить и камни способен, так что пусть кормят, если охота. Главное, чтоб в седло никто не лез.
– Так он не дался, заседлать-то, – парнишка чесал Лютика за ухом, и тому, похоже, нравилось. Вон, глаза прикрыл, но чую, всё одно наблюдает.
– И хорошо. И правильно.
– А как вы на нём поедете, без седла?
– Вот и мне интересно, – тэр Трувор изволил вернуться не один, но в компании четырёх мрачных краснорожих солдат, всем видом своим демонстрировавших отношение к высокой начальственной инициативе. Но зато вооруженных лопатами.
Отличными с виду лопатами.
– Так, я и не поеду. На нём без веской на то причины лучше не ездить. Кости вот повезем. Вы мешки взяли?
– Взял, – ответил этот воистину святой человек. – И веревку взял. И ужин взял, поскольку, если я правильно понял, мы к нему не вернёмся.
Я прямо ощутила, как в животе оживают бабочки. Хотя может, просто несварение. Овёс, он не особо усваивается-то.
– Овёс? – уточнила я, раз уж вспомнилось.
Комендант вздохнул.
– Там, возможно, завтра получится что-то другое. Ваш брат напомнил об обязательствах, однако, опасаюсь, что угрозу могут не принять всерьёз.
– Ну… если не примут, – я похлопала по животу. – Мы сами к ним наведаемся. Кладбище там, небось, побольше. А хорошие кадры никогда лишними не будут. О! Наверняка и интендант приличный найдётся. А приличный интендант, если его правильно поднять, он в иных случаях любому личу фору даст.
Почему-то краснорожие мужики отступили на шаг, оглянулись.
– Стоять! – рявкнул комендант. – От посещения кладбища ещё никто не умирал.
Да как сказать… но я вдруг поняла, что это тот самый момент, когда стоит промолчать. В самом деле, не копать же самой?
Трувор поправил мешок с мешками, подумав, что вполне мог бы остаться. Более того, он должен был бы остаться в крепости и мудро руководить восстановительными работами. Или хотя бы вид сделать, а не переться на ночь глядя в горы, не пойми куда и в компании четверых потенциальных дезертиров, мальчишки-некроманта с его химерой и свиньи.
Причём лошадь унеслась куда-то вдаль, свинья исчезла после первого поворота, нырнув под массивный камень. И главное, из-под камня донёсся сдавленный писк, а потом чавканье. Но вместо возмущения в душе проснулась зависть.
Кто-то ест не овёс.
– А кого мы в жертву принесём? – раздался донельзя знакомый и бодрый голос.
– Что? – Трувор обернулся, чтобы увидеть Патрика, который бодро шагал по тропинке. – А ты здесь откуда?
– Так, – паренек пожал плечами. – Я так-то с вами! Я дорогу знаю!
– Откуда?
– Ну… батя водил. Давно. Раньше.
Это ж насколько раньше, если галерея оползла уже пару лет как?
– Да ладно, – некромант тоже оглянулся. – Пусть идёт. Ему же интересно. Я вот в детстве тоже любил с отцом выезжать.
– На охоту? – не удержался Трувор.
– Сперва на кладбища. Там своя атмосфера. Тихо. Спокойно. Благостно.
Кто-то из солдат споткнулся и лопату уронил, хорошо, тут дорога протискивалась сквозь камни и никаких тебе пропастей, в которых можно угробить подотчётное имущество.
– Да и в целом своя особая атмосфера… – в голосе некроманта прорезались мечтательные ноты.
Нет, правильно Трувор пошёл.
Крепость что? Стены восстанавливают и так быстро, что впору себя ущипнуть, проверяя, не снится ли оно. И работает-то мальчик легко, так, что диву даёшься. Правда, сказал, что сперва основа, а уже потом красоту наведёт.
И Трувор согласился. Глядишь, как раз наведением красоты и занят будет. А пару охламонов в помощь поставил, пока номинально, но тоже вроде как занятие. Второй из Каэров бумаги перебирает, что-то там себе выписывает.
В казармах уборка идёт, причём отнюдь не номинальная. Маг смерти сам и руководить вызвался, сказав, что убираться, в отличие от прочего, он умеет. И продемонстрировал небрежным взмахом руки, обратившем в прах груду полугнилой соломы. А прах уже велел смести.
Веничком.
