Издевается?
– Слушай, а ты меня понимаешь?
– Р-да… – выдавил Даглас и потряс головой. Потом снова потряс: от тряски в голове слегка прояснялось.
– Вот и отлично… ну не переживай, ну обернулся на нервной почве, с кем не бывает. Ты, главное, блох не притащи… вот не люблю я блох, честное слово…
Даглас повернулся влево, пытаясь разглядеть себя. Нос чесался. Его заполняли запахи, которых оказалось вдруг слишком много. И он чихнул.
– Спокойно! Четыре лапы – это временно! Ну, будем надеяться, – Персиваль выставил перед собой ладони. – Слушай, в поместье тебе пока показываться не стоит… хотя, конечно, ведьма бы помогла…
– Н-нет! – Даглас мотнул башкой и покачнулся. Башка оказалась тяжёлой, да и вообще нынешнее тело требовало времени, чтобы освоиться.
Но…
Он поднял лапу.
Длинная. И не сказать, чтобы волчья. У волков лапы тонкие, что спицы. А эта толстая с мягкой подушечкой, из которой выглядывали когти. Мех короткий, дымчато-пятнистый. И хвост… если не пытаться ловить, но аккуратненько обернуться, то видно, что хвост длинный и пушистый.
– А кто у тебя прадедушка был?
Даглас хотел пожать плечами, но в зверином обличье это не получилось.
– В с-мье… не принято было, – чем дальше, тем легче давалась речь. – Б-р-бабшка! Пра!
– Прабабушка… понимаю. Значит, оборотнем была прабабушка? А она откуда родом?
– Г-ры! Д-лко! Дед служил.
– Служил и выслужил. Оно и понятно… в горах стало быть… ну да, где ещё снежным барсам водиться?
Барс?
Он барс?
Даглас опять крутанулся. Но тело изогнулась, лапа подломилась и он рухнул мордой в мох.
– Кстати, в тапки ты обещал не ссать!
– У тебя их нет, – если отплеваться от мха и игл, то речь выходила даже внятной.
– Мало ли, вдруг появятся… слушай, раз такое дело, может, вернёмся? На поляну? Вдруг ты барсом больше унюхаешь? Ну не смотри… даже если назад не получится, мы тебя всё равно на службу примем. На довольствие поставим. Будешь боевым королевским барсом.
Хвост хлестанул Персиваля по ноге.
– Так что, возвращаемся? О! И к озеру надо. Вдоль речушки пройдёшь. Ты барсом пробежишься по берегу. Конечно, не самая типичная зверюга для наших мест, но сделай вид, что ты тут живёшь. Что местный барс. Всё-таки болота, некроманты… кто знает, что тут вообще водиться может? Ну или что забрел случайно. С гор там спустился…
И всё-таки Персиваль бесит.
Этим вот нарочитым оптимизмом и бесит. Были б у него тапки… от такой мысли стало стыдно. Но в то же время эта самая мысль вдруг показалась на диво привлекательной.
Наверное, даже хорошо, что тапок у Персиваля нет.
Глава 4
О занимательных беседах по дороге на кладбище
Медное кольцо на указательном пальце средней руки
О том, как опасны алхимические эксперименты
– А вы и вправду на кладбище пойдёте? – откуда вынырнул мальчишка, я так и не поняла. Не было рядом никого, и вот уже стоит, на ноге одной подпрыгивает от распирающей энергии, и во взгляде – искренний детский интерес.
– Пойдём.
– Ночью?
– Ещё не ночь.
– Так пока доберетесь, так и будет, – возразил он и ногу сменил, но подпрыгивать не перестал.
Ну да, есть такой момент. Я посмотрела на солнце. Вроде бы и высоко, но памятуя вчерашний день, можно сказать, что смеркается тут быстро.
И стоило бы отложить поездку, да…
Мысль мне почему-то не понравилась. А чувствам своим я верить привыкла. Вроде как и планов особых на завтрашний день у меня нет, но почему-то неспокойно. Ревизор этот опять же. Когда он явится? Вдруг завтра?
Появится и запретит. Или ещё чего произойдёт. Мой жизненный опыт подсказывал, что произойти может буквально всё, и потому не стоит откладывать важное дело.
– Фонарь возьму, – решила я. И, сунув пальцы в рот, свистнула. Звук получился громкий, резкий. А восторга в глазах мальчишки прибавилось.
– Научите?! – шепотом спросил он.
– Эм… потом?
Не хватало ещё. Патрик не обиделся кивнул и сказал:
– Если вы тэра коменданта подзываете, то он на свист не придёт. Его так звать надобно. Словами. И вообще, может, не услышит. Он, небось, лопаты искать пошёл, потом людев… вдвоём-то вы много не накопаете.
Резонно.
И мне бы самой подумать стоило. Раньше я конкретного покойника откапывала. Ну двоих. Трое – максимум, и то там помощники были. А тут? Сколько понадобится? Дефицит кадров тут серьёзный, а кладбище старое, земля, небось, твёрдая. Так что да, комендант соображает.
Чтоб…
– А ты его найти можешь?
Патрик кивнул.
– Тогда найди и скажи, чтоб и мешок взял. А лучше два.
Кости в чём-то нести придётся. Даже если черепами ограничиться. Ну или позвонками. Черепа я не особо любила, хрупкие и объёмные, но у покойников в ним какая-то особая привязанность, что ли.
Я огляделась и снова свистнула.
Где его демоны носят-то?
Стоило подумать, и раздался грохот копыт. Да такой, что камни заплясали. Паренек оглянулся и застыл, рот приоткрыв. Я, уж на что привычная, и то залюбовалась. Скотина не скачет – плывёт над землёй. Черная грива полотнищем стелется, хвост трубой… в общем, красавец. Но не понятно, с чего он так топочет-то? И ведь точно знаю, умеет Скотина тихо ходить.
Бесшумно даже.
Подозреваю, что и ныне грохочет исключительно, чтоб на себя, чудесного, внимание обратить. А то вдруг кто этакое зрелище по собственному скудоумию да пропустит.
– Это ваш? – шёпотом спросил Патрик и на всякий случай поближе подвинулся, что разумно, потому что Скотина – он ведь не просто так Скотина.
Ещё та заразина.
– Ага.
Остановился конь резко, на дыбы взвился, красуясь.
– Хрю, – прозвучало откуда-то сзади. Я обернулась, чтобы увидеть, как из тьмы прохода высовывается любопытная харя Лютика.
– И он ваш?
– Это? Нет, это брата.
– А погладить можно? – спросил паренек по-прежнему шёпотом.
– Кого именно?
– А кого можно?
– Ну… Лютик, вроде, адекватный. Спроси у него, если разрешит, то гладь.
– Хрю, – Лютик выбрался, отряхиваясь на ходу. А я изо всех сил постаралась сохранить невозмутимое выражение лица. Нет, я знала, что Килли вяжет костюмчик, но…
Розовый!
Вот серьёзно? Розовый и со стразиками! Кружевной комбинезон сидел идеально, облегая пухлое тело Лютика. Сквозь дырки в кружевах пробивались завитки пуха, но выглядело это довольно симпатично. Правда, изысканный наряд несколько диссонировал с мрачным, полным осознания происходящего взглядом.
– А что ты хотел, – сказала я, разводя руками. – Тяжела участь разведчика. Зато никто тебя всерьёз не примет. Враг, я имею в виду.
– Хрюк, – согласился Лютик и потряс головой, избавляясь от клочьев пыли.
Даже знать не хочу, где он лазил. Надеюсь лишь, что, если он отыщет что-то полезное, то скажет.
– А можно тебя погладить? – Патрик принял совет серьёзно. И к Лютику склонился. Тот смерил пацаненка суровым взглядом и кивнул. А потом сел и голову склонил, подставляя шею.
– Какой мягонький… какой хорошенький… – пальцы коснулись шерсти.
Скотина фыркнул и выгнул шею. Прошёл влево. Вправо. Нервно затопотал.
– А ты кусаешься, – сказала я.
– Урм! – сколько возмущения в голосе. И копытом притопнул, мол, кого это он просто так укусил. Ага, и голову задрал, сделал вид, что ему вот совершенно не интересно, что кого-то там наглаживают. Он вообще выше этих глупых нежностей.
И выше.
И шире.
– Всё одно красивый, – с придыханием сказал Патрик. – А офицеры говорят, что такого коня, наверное, даже у генерала нет… сегодня все только и делают, что ходят смотреть. Овсу вот приносили.
Скотина повернул голову в другую сторону.
– И жалели!
Ну да, его, бедного и несчастного, только и делают, что жалеют.
– А жалели почему? – уточнила я.
– Так… – на меня поглядели с недоумением. – Вы ж о нём не заботитесь.
И Скотина, не будь он скотиной, кивнул.
– Засунули в какую-то дыру и позабыли, позабросили. Денник не почистили, свежей соломы не принесли, покормить не покормили… – Патрик загибал пальцы, а Скотина на каждый кивал, поддакивая. – Вот и пришлось другим. Ему сперва тэр Кеннет овсу насыпал. Потом тэр Трувор, потом…
Парень принялся перечислять, на сей раз пальцы разгибая. И главное, список получался приличный.
– А ты что? Сожрал? – уточнила я, когда было названо шестое имя. Подозреваю, что сыпали они от души, ибо чего-чего, а овсу в крепости с излишком.
Скотина отвернулся, резко потеряв интерес к происходящему. И вообще сделал вид, что он так себе лошадь, обыкновенная, и человеческих словес не понимает.
– Всё сожрал, – подтвердил мальчишка. – И когда тэр Грегор узнал, сказал, что перекормили, что теперь точно заворот кишок случится. А всё от недогляду.
Он поглядел на Скотину и, вздохнув совершенно по-взрослому, добавил:
– А красивый. Жаль будет, если подохнет.
Выражение морды Скотины стоило того, чтобы это увидеть.
– Не подохнет, – поспешила заверить я. – Скотина у нас – тварь живучая. А переварить и камни способен, так что пусть кормят, если охота. Главное, чтоб в седло никто не лез.
– Так он не дался, заседлать-то, – парнишка чесал Лютика за ухом, и тому, похоже, нравилось. Вон, глаза прикрыл, но чую, всё одно наблюдает.
