Все просто ужасно. Все просто хуже некуда, ничего не замечательно, это полная катастрофа!
И проблема вот в чем: если составить список личных претензий сотрудников «Флайбаттер» к сотрудникам «Нефилима» и наоборот, можно сразу начинать делать это на бесконечном рулоне туалетной бумаги типа такого, что вешают в общественных туалетах. А если представить, что взаимоотношения сотрудников наших компаний – это роман, и попытаться составить схему взаимодействия персонажей, сам Достоевский позавидует такому уровню драмы.
Например, однажды на конференции Отто назвал нашего программиста дебилом в присутствии нескольких тысяч человек.
Мила собиралась замуж за одного из 3D-художников «Нефилима».
Итан уволился через три месяца испытательного срока в «Нефилиме» из-за «непримиримых разногласий» по поводу «негуманных условий труда»; Шэннон напилась на «Геймконе» и подралась с ИИ-программистом, который назвал ее горе-кодировщицей; наш программист Кай заметил, что у него начала загадочно пропадать почта с тех пор, как продюсер «Нефилима» переехал в его жилой комплекс. И это лишь несколько из множества примеров вражды наших студий, которая за годы принимала самые разнообразные формы.
К примеру, то, что произошло между мной и Джесси-долбаным-Эндрюсом, заслуживает отдельного упоминания.
С другой стороны, а что, собственно, произошло? По мере приближения даты поездки на горнолыжный курорт я пытаюсь убедить себя, что истинная причина наших с Джесси напряженных отношений – обычное профессиональное соперничество. Мы оба – гейм-дизайнеры, причем довольно неплохие. Мы примерно одного возраста, оба пробуем новые творческие подходы в своей работе, выигрывали премии, продвинулись до руководителей рабочих групп и сделали себе имя. Странно, если бы между нами совсем не было конкуренции.
И все-таки дело в другом. Как бы мне ни нравилось притворяться, что неловкость между нами порождена обычной позитивной конкуренцией, Джесси специализируется на экшене и приключениях, а я – на создании персонажей и сюжетных линий. Мы занимаем разные ниши, и я прекрасно это понимаю, как и мистер Молниеносный Мышеклик.
Мы познакомились шесть или семь лет назад, когда я впервые пришла устраиваться на работу в геймдев. Насколько я помню, вначале все было нормально. Я только что окончила колледж и пришла на последний этап собеседования в маленькую компанию по разработке ПО в Сиэтле. Когда я вошла в зал для совещаний, Джесси, который уже там работал, встал и пожал мне руку.
Поначалу я даже не обратила на него внимания и только смутно отметила, что у него темные волосы и очки в толстой оправе. Я всю ночь готовилась, у меня болела голова, и мне показалось, что Джесси был кем-то вроде помощника руководителя. Все вопросы задавал босс. Мне надо было доказать маме, что я в состоянии сама зарабатывать на жизнь, как она выражалась, «играя в „Марио Карт“», вот я и старалась очаровать босса Джесси, но ничего не вышло.
Впрочем, я решила, что это к лучшему. Ведь этот придурок назвал мое портфолио слишком девчачьим и заявил, что с ним меня никуда не возьмут, усмехнулся и спросил, действительно ли я люблю видеоигры или решила устроиться на эту работу, чтобы произвести впечатление на бойфренда.
Справедливости ради, Джесси тогда за меня заступился. «Это непрофессионально. И не имеет отношения к делу», – твердо сказал он своему боссу, впервые с начала собеседования открыв рот. Но я уже встала и приготовилась уйти; даже если бы мне пообещали золотое руно, состриженное с тридцати волшебных лам, я бы в жизни не согласилась работать на этот кусок дерьма.
И я ушла. А Джесси побежал за мной – я это прекрасно помню. Он буквально бросился за мной вприпрыжку, благо бегал он быстро и ноги у него были длинные, а когда нагнал, обеспокоенно посмотрел на меня сверху вниз. Он удостоверился, что я не расстроилась, и извинился от имени… всего патриархата, наверное. Я приняла извинения и, кажется, произнесла гневную речь, продолжавшуюся не меньше двадцати минут. Но Джесси смиренно выслушал ее, надавал мне отличных советов по поводу портфолио и сообщил, что есть одна новая студия, которой сейчас как раз требуются дизайнеры, – «Флайбаттер». «Ну вот, бывают все-таки порядочные люди в этой проклятой индустрии», – подумала я тогда. Я поблагодарила его, мы попрощались, и я не вспоминала о нем около года, пока наши пути вновь не пересеклись на местной игровой выставке.
К тому времени компания с несносным боссом, куда я пыталась устроиться, обанкротилась, что доказывало существование справедливого Бога. С легкой руки Джесси я пришла работать в «Флайбаттер», а он стал главным дизайнером в «Нефилиме» и заработал себе репутацию суперзвезды геймдева в жанре «экшен и приключения». На второй день выставки я заметила его среди экспертов по обратной совместимости. Он встал со стула и уступил место пожилому дядечке.
Я сразу его узнала.
Он по-прежнему носил очки в темной квадратной оправе, но волосы укоротил и сделал более простую в уходе стрижку. Он оказался очень высоким – в прошлый раз я этого не заметила. На нем были джинсы и темное худи: униформа парней из геймдева. Он стоял в глубине зала, сложив руки на груди, и, глядя на него, я поняла кое-что, чего не заметила тогда на собеседовании.
Джесси Эндрюс был очень симпатичным.
Очень.
Пожалуй, он был даже красавчиком.
Геймеров почему-то считают уродливыми троллями, которые обитают в подвалах и писают в ведро, чтобы лишний раз не вставать из-за стола. Считается, что только страшно непривлекательные люди могут целыми днями сидеть, уткнувшись в экраны. На самом деле большинство геймеров выглядят совершенно нормально. А Джесси выглядел даже более чем нормально.
За пару лет в геймдеве я повидала достаточно отношений между коллегами, которые заканчивались настоящей драмой и полным эмоциональным коллапсом, и считала, что лучше избегать романов на работе любой ценой. И все же…
– Чего ты пялишься на Джесси Эндрюса и улыбаешься как дурочка? – спросила Мила, растолкав толпу локтями и подобравшись ко мне.
– Я не… – Я нахмурилась. – Я правда улыбалась как дурочка?
– Угу.
– Блин, – пробормотала я и взглянула на сцену, где техперсонал проверял микрофоны для экспертов.
Мила наклонилась ко мне:
– Тебя с ним познакомить?
– О нет… Мы уже знакомы. То есть виделись. Один раз.
– Круто. А я с ним школе училась. В выпускном классе у нас даже один классный руководитель был.
– Серьезно? Расскажи подробнее, – не удержалась и попросила я.
– Он хороший парень. Был капитаном футбольной команды, то есть в этом смысле немного балбес, конечно, но в целом с ним все в порядке. Помню, когда я впервые напилась, он держал мне волосы, пока я блевала, а потом мы играли в Grand Theft Auto и ждали, пока я протрезвею. И он всегда давал списывать домашку по тригонометрии.
– Угу. – Я ничуть не удивилась. – Когда мы с ним познакомились, он тоже показался мне хорошим па… Мила, что ты делаешь?
– Давно его не видела, пойдем поздороваемся! – Она потянула меня за рукав и потащила к Джесси. – Хочу спросить, как ему пришла в голову идея пасхалки с эму в «Запретном лесу».
– Я не знаю… – Но было уже поздно. Мы подошли к Джесси; он наклонился, обнял Милу, приветливо с ней поздоровался и сразу насмешил, сказав, что не пришел на пятилетний юбилей встречи выпускников, потому что боялся выяснить, что его лучшие годы остались позади. Потом он повернулся, увидел меня, подругу, молча стоявшую рядом, и…
На миг он замер, и я решила: слава богу, он меня вспомнил. Как ни странно, его глаза при этом не расширились, поза не изменилась, и он не улыбнулся. Он просто застыл, и я догадалась, что он меня узнал. Но Мила все равно спросила: «Ты же знаешь Виолу?» – и тут на его слишком красивом лице с квадратной челюстью отобразилась растерянность.
Повисла напряженная пауза. Наконец Джесси открыл рот и хотел что-то ответить, но Мила, видимо, заметила его замешательство и выпалила:
– Она сама мне сказала. – При этом она укоризненно посмотрела на меня, словно я постоянно врала, что знакома с восходящими звездами геймдева. Мне захотелось, чтобы земля разверзлась и все обитатели подземного мира пронзили меня вилами.
– Да. Мы встречались на собеседовании… А знаете что, неважно. – Я махнула рукой, как будто мне было плевать, что он меня не вспомнил. Но мое сердце лихорадочно стучало. Почему? Почему оно стучало? – Виола Боуэн. Из «Флайбаттер». Это же ты посоветовал мне туда устроиться, когда…
Тут меня прервали: к нам подошел рыжий мужчина с серьезным лицом (потом я узнала, что это был Отто) и утащил Джесси ради дела международной важности. Джесси коротко улыбнулся Миле, пообещал пригласить ее на кофе и ушел, даже не удостоив меня взглядом. Я уставилась в его прямую спину и задумалась, стоит ли обижаться; потом решила, что нет, мир вокруг меня не крутится, и продолжила сверлить взглядом его спину, пока Мила не начала издавать странные звуки.
Я обернулась и поняла, что она меня обнюхивает.
– Ты чего? – спросила я.
– Да так, любопытно.
– Что любопытно?
– Ты воняешь, что ли?
– С чего ты решила…
– Просто Джесси вел себя так, будто ты ему чем-то не понравилась. Вот и я подумала: может, ты воняешь? – Она пожала плечами; ясно, что она шутила, но… может, в этой шутке была доля правды?
Отчасти я обрадовалась, что не у меня одной сложилось такое впечатление. Никому не нравится быть объектом антипатии.
– Что? Ничего подобного. Просто нас прервали.
– Угу. А в прошлый раз, когда вы встречались, ты, случайно, не на машине его сбила?
– Что? Нет.
– Может, его собаку?
– Да нет же.
– Его маму?
– Нет!
– Ладно. Значит, показалось. Уверена, он не хочет проткнуть тебе степлером голову. Ничего такого.
Я тоже была в этом уверена. Мила вообще любила драматизировать, а я не была настолько зациклена на себе, чтобы вообразить, будто кому-то не нравлюсь после одной секунды общения. И я забыла о случившемся и больше никогда не вспоминала о Джесси Эндрюсе.
Шучу, конечно. На самом деле в последующие месяцы я только о нем и думала. Почему-то он стал попадаться мне повсюду. Не только на конференциях и в титрах игр, в которые я играла, но и на интервью моему любимому ютуб-каналу и на премии независимому дизайнеру года, которую он, кстати, получил. Я обнаружила, что у нас есть общие друзья, что мы учились в одном колледже, только он выпустился на три года раньше, а еще он боролся за трудовые права и пытался организовать национальный профсоюз гейм-дизайнеров.
Чем больше я о нем узнавала, тем сильнее мне казалось, что он хороший парень, и я даже немножко на него запала. Совсем чуть-чуть, буквально капельку. Я этим не горжусь, но и отрицать не стану, я же не хочу, чтобы от вранья у меня вырос нос, как у Пиноккио.
Позвольте прояснить: меня смущает не то, что я запала на Джесси Эндрюса, а то, что моя одержимость им продолжалась несколько лет, несмотря на его ко мне отношение. Точнее, отсутствие какого-либо отношения. Если бы он вел себя со мной грубо или подло, если бы утратил свое обаяние, легко было бы причислить его к когорте сторонников «геймергейта»[1 - Скандал в игровой индустрии 2014 года, в ходе которого выяснилось, что женщины в игровой индустрии часто подвергаются абьюзу. Здесь и далее примечания переводчика.], которые считали, что женщинам не место в их драгоценной игровой индустрии. Но увы, Джесси относился ко мне с полным безразличием. Он ни разу не подошел ко мне по своей инициативе, а когда я подходила к нему, вел себя вежливо, дружелюбно и профессионально, но с агрессивным показным равнодушием. «Он просто интроверт», – убеждала я себя. Но с нашими общими знакомыми он почему-то вел себя как экстраверт.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=74219386&lfrom=174836202&ffile=1) на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
notes
Notes
1
Скандал в игровой индустрии 2014 года, в ходе которого выяснилось, что женщины в игровой индустрии часто подвергаются абьюзу. Здесь и далее примечания переводчика.
