Оцепенение с меня как рукой снимает, и я бросаюсь к окну. Пытаюсь открыть створку, но сильные мужские руки поднимают меня в воздух, несут через всю комнату и опускают на кровать.
Колочу по его спине, когда он избавляет меня от платья и дрыгаю ногами. На мне остаются только белые чулки, прикрепленные к поясу и кружевные трусы.
– Не трогайте меня! Я закричу.
– Хочешь расстроить мужа? Давай, кричи. Пусть он места себе не находит, думая, что я обращаюсь с тобой плохо.
– А о моих чувствах кто-нибудь подумает? – всхлипываю, понимая, что сопротивление бесполезно. Этот сильный мужик в два счета может скрутить меня и взять, что и пикнуть не успею. Надо давить на жалость! Я хоть и сильная духом, и вообще редко плачу, но, кажется, сейчас самое время пореветь всласть. Заодно и разжалобить чёрствого мудака.
– Мне ужасно стыдно. Я могла бы принести вам справку от врача!
– Врача можно подкупить, а справку подделать.
– Но почему вы мне не верите?! Я не лгу.
– Тогда докажи, что не лжешь. Расслабься. Я сделаю всё быстро и безболезненно. Потом сразу уйду.
– Звучит ужасно. Не так я представляла себе первую брачную ночь!
– Хватит реветь, как маленькая девочка. Если любишь моего сына, сделаешь всё, что от тебя хотят.
– Но как мне потом… как жить дальше?
– Нормально жить. Ничего плохого ведь не случилось. Ты докажешь свою правоту и сможешь ходить с высоко поднятой головой.
– Вы не понимаете! – заламываю руки.
– Хватит, девочка. Неужели ты не понимаешь, что разжалобить меня слезами невозможно? Ты знала, что будет этой ночью, и более чем готова к этому.
– Но не с вами же!
– Знаешь… Это ведь даже лучше, что твоим первым буду я, – вдруг заявляет свекор.
– Кому лучше?
– Тебе, дурочка. Я знаю, как надо с девственницей обращаться.
– Вы просто бахвалитесь.
– Не в моем стиле хвалиться. Сейчас сама все увидишь.
– Нет! – отталкиваю его навязчивые руки. – Прошу...
– Юля, – выдыхает Рамзан Магометович с шумом. – Хватит уже истерик. Другая на твоем месте бы уже отдыхала. А ты ломаешься. Нехорошо!
– Это вам нехорошо невесток домогаться!
– Не пытайся меня усовестить. Эта традиция идет с семнадцатого века. Я не делаю ничего дурного. Есть сомнения, значит, глава семьи, должен их развеять. Это мой отцовский долг, если хочешь.
– Похоже, вы и сами оттуда – из семнадцатого века!
– И ты тогда тоже. Ломаешься, как кисейная барышня, – говорит он едва ли не с отвращением.
– А что я, по-вашему, должна уже ноги раздвинуть?
– Именно так, – кивает Рамзан, подцепляя пальцем резинку моих трусов.
– Не боитесь, что я всё расскажу родителям? – хватаюсь за его запястье.
– Не расскажешь.
– Так уверены! А если в полицию заявлю? – продолжаю его пугать, рассудив, что в борьбе за собственную честь все средства хороши.
– Не будь такой глупой. Не втягивай в это других людей.
– А вы втянули меня в свою похоть!
Выражение лица Рамзана Магометовича меняется. Я явно сказала то, что ему не по нраву.
– Обвиняешь меня в похоти? Да что ты о себе возомнила, девочка? – подрывается с постели свекор, и его глаза мечут молнии. – Ты приехала сюда, в чужой край, даже не удосужившись узнать о наших традициях и смеешь мне приписывать свои грешки? Все твое поведение кричит о том, что ты не чиста. А значит, порченная шлюха не станет женой моего сына! Утром ваш брак будет аннулирован в связи с тем, что невеста оказалась не девственницей. Я всё сказал!
Глава 2
Свекор принимается поспешно одеваться. Видно, как он рассержен из-за того, что у него ничего не вышло.
А я… Я лежу и не знаю, радоваться ли мне или плакать.
Осталась нетронутой, но и житья он нам не даст. Значит надо звонить родителям и отменять свадьбу. Задаток уже никто не вернет. Да и Бог с ним! Главное выбраться отсюда. Какая же я дура!
Рамзан Магометович прав, я не интересовались их традициями, мне даже в голову не пришло, что придется что-то соблюдать. Тимур обещал, что моя жизнь после свадьбы ничуть не изменится.
Сама виновата. Нечего было льстится на обещания красивой фотосессии в горах. И слепо верить Тиму тоже было нельзя!
Красивая сказка кончилась предательством жениха. А что это тогда, если не предательство? Ушел, оставив меня наедине с извергом, своим отцом! Ему вообще это нормально?!
Представляю, как Тим сидит в саду и гадает, что же происходит со мной и его папашей прямо сейчас. Может быть, он с тревогой поглядывает на окна, чтобы увидеть наши силуэты или гоняет в голове страшные картины. Надеюсь, ему хреново так же, как и мне сейчас от всей этой нелепости! Он этого заслуживает! Но не я.
Я не сделала ничего плохого. За что они так со мной?
И разве я не права, что Рамзан Магометович похотливый? Оскорбился, разозлился… А на правду не обижаются!
Не говоря мне ни слова, свекор отпирает своим ключом дверь и выходит, не забыв, однако запереть ее с той стороны.
Хм… Боится, что сбегу?
А что, я бы и сбежала, наверное. Потому что у меня до сих пор в голове не укладывается, что я только что чудом избежала секса с отцом жениха. Думать о Тимуре, как о муже, уже не могу. Мусульманский брак для меня ничего не значит, я свободна. Или... нет?
Родителей только жаль. Они расстроятся из-за сорванной свадьбы. Столько сил и денег было вложено в мероприятие… Но рассказать им о том, что случилось в горах, я не смогу. Язык не повернется. Да и не поверит мне никто! Надо же – право первой ночи! Кто-то где-то еще практикует подобные вещи… Как бы я хотела этого не знать. Мерзость.
Утром подскакиваю с постели, как подброшенная. Который час? На экране смартфона высвечивается 06:30. Ночью каким-то чудом появилось мобильная связь и загрузился наш чат с девочками.
Листаю поздравления, сглатывая горькую слюну. Пожалуй, подругам я тоже ничего не расскажу. По крайне мере, не сразу. Потом, может быть… Когда уже будет пофиг на случившееся. Но не сейчас.
Надеваю приготовленное платье из красного бархата. Зачем мне такая красота, чтобы разводиться? А я знаю зачем! Пусть Тимур видит, кого потерял и локти кусает.
Когда приходит Элина – кузина Тима с подносом еды, встречаю ее во всеоружии.
– Привет, как спалось? – спрашивает она, оглядывая меня.
Она знает или не знает, что произошло? Пытаюсь прочесть на ее лице, но увы оно остается невозмутимым.
– Спала, как убитая.
Я и вправду пережила вчера маленькую смерть. Измоталась вся, но уснула.
– Подкрепись, – с сочувствием смотрит на меня девушка.
– А что говорят в доме?
– А ты не догадываешься?
– Нет. Может, ты расскажешь?
Элина бросает опасливый взгляд на приоткрытую дверь, потом садится на кровать, разглаживая юбку. Я же сгораю от любопытства и нехорошего предчувствия.
– Внизу собрались мужчины. Они решают, как поступить.
– С кем? – облизываю сухие губы.
– С тобой.
– Что это значит? – сердце готово выскочить из груди.
– Они могут вынести тебе приговор.
Кровь холодеет в жилах. Какой, к черту, приговор? Очередная варварская традиция, к которой я не имею никакого отношения?
– Они… меня убьют, что ли? – спрашиваю недоверчиво.
Элина отводит взгляд и отвечает уклончиво:
– Да нет… думаю.
Плохи мои дела!
Свекор решил мне отомстить за то, что не отдалась ему. Так поступают они с несговорчивыми невестами!
– Помоги мне сбежать! – хватаю девушку за руку и заглядываю ей в глаза.
– Нет, ты что… Меня накажут. Я не могу.
– Прошу тебя! Мне нужно уехать как можно скорее отсюда. Домой… Я тебе заплачу! У меня есть деньги. Сколько скажешь, Элина! Только помоги.
– Хочешь, чтобы меня убили вместе с тобой? – резко вырывает она руку. – Я не готова так рисковать, идти против Рамзана Магометовича. Он обещал мне мужа найти. Уж извини.
– Рамзан Магометович мерзавец, не верь ему!
– Не говори так про дядю, – ужасается девушка, и ее черные глаза сверкают праведным гневом. – Слава Аллаху, он внизу и ничего не слышал!
– Так ты мне не поможешь?
– Нет. Мне пора.
– Не запирай хотя бы дверь! Я всё сделаю сама.
Элина качает головой и, тряхнув копной длинных черных волос, выходит. Бросаюсь за ней и вновь натыкаюсь на запертую дверь. Они ведут себя так, будто я пленница! Но это не так, меня оболгали! И они не вправе причинять мне вред.
Что будет с моими родителями, если я не вернусь? Какое горе им потерять единственную дочь!
Почему они не предупредили меня, что ехать на Кавказ опасно? Почему? Или это мне так «повезло»?
Дверь заперта, остается окно.
Створка поддается, и я, приободрившись, высовываюсь наружу. Но не тут-то было! Метра через три от дома сидит огромная кавказская овчарка. Она не на привязи, и, увидев меня, склоняет голову набок. Боюсь собак до ужаса! Так что я туда не полезу.
И что мне делать?
Сидеть и покорно ждать смерти?
Да фиг им!
Колочу что есть сил в дверь и требую позвать Тимура. Дверь резко распахивается, и я едва успеваю отлететь от нее, чтобы не получить по лбу.
– Что ты тут расшумелась? – с недовольством спрашивает тетка Наргиза. Если еще вчера она пыталась быть со мной любезной, то сегодня уже не стесняется показывать своего истинного отношения.
– Позовите Тимура, мне нужно срочно с ним поговорить!
– Он с мужчинами. Занят.
– А мне плевать. Он меня выслушает!
Оттолкнув женщину, выбегаю за дверь и лечу по лестнице так быстро, будто за мной гонится ветер.
Влетаю в столовую, где собралась толпа мужчин. В платье, со спутанными со сна распущенными волосами. Они смотрят на меня, кто с гневом (свёкор), кто с любопытством. Тимур сидит в конце стола, мрачнее тучи. Поглядывает на меня исподлобья, будто я его чем-то обидела.
– Ты! – общаюсь к жениху. – Как ты мог?! Я уезжаю отсюда, прямо сейчас. И не смейте меня задерживать! Я позвонила родителям и сказала, что меня удерживают в этом доме против воли, – блефую, – если я сегодня же не вернусь домой, они приедут сюда с полицией. У вас будут проблемы.
По залу проносится издевательский смех, который, впрочем, прекращает свекор поднятием руки.
