Ну… как? Царапина и правда глубокая, корявая, чуть не до заноз, кто-то ножом прочертил, что ли? На функционал сковороды это не влияет, ею преотлично можно пользоваться. Но выглядит некрасиво.
А только вот Ангелина лично с Пашкой-кузнецом договаривалась, и лично все осматривает. Ее ж магазинчик, ее товар, ее репутация!
Не было такого!
Вывод?
– Какого числа сковородку покупали?
Оставшиеся целыми витрины жалобно звякнули.
– Ше… шестого.
– Смотрим видео?
– Какое видео? – опешила мозгожорка.
Не вязалось это слово с небольшим ларьком, заставленным всевозможными металлическими изделиями. Кастрюли, сковородки, мангалы, шампура, вилки, ложки, поварешки, турки… да чего тут не было! И над всем этим царила сама Ангелина, очаровательная в любую погоду и с любой сковородкой.
– А вот, – Ангелина потрясла телефоном, на который оно и выводилось. – И звук пишется, и все остальное. Чек у вас с собой? Сейчас по времени посмотрим, проверим, у меня все за год сохраняется на диске.
Вообще, за два года, но зачем кому-то об этом знать? И старые архивы есть, если что, Ангелина специально под них носители покупала.
Тетка побурела.
– Вот чек!
Ангелина кивнула и принялась искать нужный момент.
– Вы покупали?
– Муж.
– Угу.
На камеру было отлично видно, как мужчина выбирает сковородку, как ее упаковывают, перевязывают бантом… вообще-то, свинство это – дарить сковороду на Восьмое марта в подарок.
Если он этим чугунием по лысине получил, так поделом ему. Но в чем виновата сковорода?
– Товар отпущен в хорошем состоянии. Все видно?
– Видно, – кисло признала тетка.
– Претензии есть?
– На кой мне эта дрянь?!
– Это вы с мужем разбирайтесь! А мне будьте добры за витрину возместить! А то сейчас мигом ментов позову. Ну?!
Тетка даже съежилась. Ангелина сама по себе производила впечатление, а в плохом настроении – впечатляла вдвойне. И впечатать могла тоже. Сковородкой.
– Нет у меня денег.
– Да неужели?
– Слушай… давай договоримся?
Угу. Шла скандалить, а когда поняла, что лохов здесь нет – включила заднюю. С таким поведением Ангелина сталкивалась регулярно.
– И о чем?
– Ну…
Клавдии Михайловне вообще можно было только посочувствовать. Когда муж находит твою заначку, которую ты на сапоги откладывала, и покупает на нее сковородку в подарок, да еще дарит на Восьмое марта…
Так на ручке и появилась царапина. Клавдия Михайловна в супруга сковородкой запустила. Неудачно для сковородки.
Для мужа-то удачно, он жив, а сотрясение мозга вылечат. Спинного, головной там давно уж атрофировался за ненадобностью. Но при чем тут Ангелина? Она бы могла подумать о возврате, если бы к ней пришли по-человечески, попросили, с самого начала поговорили по-хорошему.
Нет?
И еще витрину разбили?
Ладно.
Ангелина согласилась принять сковородку и пять тысяч сверху, как залог, а Клавдия Михайловна как сможет, так и оплатит дело рук своих. И обойдемся без протокола.
А настроение все равно испортилось окончательно.
И шея болит. У соседки в торговом ряду удалось перехватить таблетку, но та оказалась двойного действия. Боль приглушила, а мысли притормозила. И все вокруг воспринималось чуточку нереально.
Так что вечером Ангелина забрала с собой сковородку и отправилась домой. Да, в марте, поздно вечером, по темным улицам.
И плевать. Кто нападет – тому и сковородка пухом.
Но на Ангелину никто не напал.
Правда, и домой она не дошла, словно растворилась в воздухе.
Вместе со сковородкой.
Глава 1
– Помогите!!!
На крики Ангелина реагировала неохотно, тем более – болела шея. И вообще… сейчас она орет: «помогите!», а через пять минут: «не тронь моего мужика, стерва, он меня жизни учит, по-семейному!». Но в этот раз Ангелина свои принципы нарушила.
– Мама!
Отчаянный детский голос мигом подорвал Ангелину с места. Хорошо ей свое детство помнилось, на нее хоть руку и не поднимали, но такое иногда случалось, что лучше б поколотили!
Женщина в два прыжка оказалась у переулка, свернула туда…
Это чего – кино снимают?
Какая-то доисторическая пакость на колесах стоит, кажется, карета, и из нее тянут женщину в красивом платье. И с другой стороны – маленькую девчонку, лет пяти. И та орет дурниной, и женщина орет, а вот режиссер не орет.
И камер не видно, и ужас явно не наигранный, и… может, камера скрытая? Или ток-шоу какое? Их последнее время столько, идиотских, что дурдом на выезде от зависти плачет.
Мужчина перехватил девчонку поудобнее. Второй извлек из ножен настоящий свинорез.
– Шмат, заткни малявку!
Долго сомневаться не пришлось, в металле Ангелина разбиралась лучше, чем в любом кино. Нож точно был не бутафорский.
– НЕЕЕЕЕЕЕТ!!! – закричала женщина. И столько отчаяния было в ее голосе… нет, это не игра. Так могли бы играть Алентова, Фрейндлих, Голубкина, но не дурехи с наклеенными ресницами и силиконовыми губами. А других сейчас и нет на экране… за редким исключением.
Геля сорвалась с места.
Метнуть чугунную сковороду?
Для кого-то это нереально, а вот Геля справилась. Мужчина с ножом улетел – только подошвы в воздухе мелькнули. И сковорода звякнула о мостовую. Не асфальтовую, наборную, из камней, как в старых фильмах про Лондон.
Она осталась безоружной?
Женщина с сумочкой не бывает безоружной, это – факт.
Сумка хобо сама слетела с плеча, раскрутилась в воздухе, как праща, и четко врезалась под челюсть тому, кто тащил женщину.
Негодяй улетел в дальние дали.
– СЗАДИ!!!
Крик оказался кстати. Геля пнула ногой назад.
– Аххххх!
Геля развернулась – и пнула уже вперед. Если первый раз она попала куда-то ниже пояса, то второй раз – в подбородок. А женским ботиночком сорок первого размера, да на толстой подошве, да типа «солдатский берц» – это ни разу не ласково. Потом не зубы вставлять надо, а всю челюсть чинить.
Мужчина стек вниз.
Геля подумала, что шея чувствует себя получше. Оказывается, надо было не свою лечить, а чужую намылить? Только вот с какими последствиями? Мысли текли туго, она посмотрела на женщину.
– Тут кино снимают?
– Мама!!!
Малявка пролезла через карету и кинулась на шею матери.
– Мамочка!!!
Женщина крепко прижала к себе девочку, и посмотрела на Гелю глазами, полными слез. Не наигранных, она явно хотела реветь, но сдерживалась, чтобы не пугать дочку.
– Меня зовут Моника Абриль Эррера. Это моя дочь, Ханна Моника Эррера.
– Очень приятно. Геля… то есть Ангелина Скалкина. А чего тут вообще происходит?
– Мы ехали домой, когда на нас напали. Карету остановили, а вот что с кучером? – Моника оглянулась.
Ангелина потерла шею. Та опять начинала ныть, а до волшебной таблеточки далеко. И до аптеки – тоже. А до дома?
Вообще, эта Моника производила впечатление чистокровной аристократки. Вот полное попадание. Вся такая, как статуэтка, волосы черные, гладкие, глаза большие, синие, лицо словно фарфоровое, и девчонка, как куколка. Одеты они обе… вот не сойти ей с места, если это не ручная работа! И явно дорогие шмотки. Только несовременные. Ощущение такое, что платье шили для какого-то фильма. Жакет с жабо, с вышивкой, приталенный, юбка длинная, чуть не мостовую подметает, спереди она укорочена и ботиночки видны на кнопочках, цвет, кажется, синий. Вот в историческом фильме оно бы смотрелось аутентично. А выйди в таком днем на улицу – пальцами показывать начнут.
В зданиях Ангелина не разбиралась, дома они и дома, в мостовых, а вот карета, лошади, этот костюм… Что-то вокруг не то творится.
И в ушах, и на пальце у Моники целое состояние болтается. Золото Ангелина отличала. А уж с рубином, да с таким, размером с ноготь большого пальца… такое разве что супруга мэра города себе может позволить. И то, считай, это его годовой бюджет. Города, не мэра, тот себе столько воровать не позволяет.
Ангелина прошла вокруг кареты, заодно сковородочку подобрала свою, это залог, пока деньги за витрину не вернут, у нее сковородка останется, и кучера посмотрела.
М-да.
Это – не кино.
И чего теперь? Паниковать?
Как-то ей не паникуется, однако. Несмотря на труп человека под ногами. После стольких лет работы на рынке инстинкт самосохранения включился автоматом. И сразу же отключил все остальное. Ахи, охи, вздохи и трепеты.
Когда вокруг неясно что творится – надо драпать, а потом уже думать и страдать. Только вот куда тут рвать когти? Ангелина потерла лоб сковородкой. Как-то машинально получилось.
Она не знает? И на родной городок место не похоже?
Ну и ладно, вот у нее тут местные аборигены бегают, с ними и будем работать.
– Моника… его, кажется, убили.
Интересно, в истерику сорвется? Или как?
Сорвалась бы. Точно – хотела, но ребенок-то рядом! Огляделась вокруг.
– И что же мы… как мы…
А вот так. С Божьей помощью. А у Него работы много, потому он и послал – Ангелину. Она поможет, точно! И Монике, и себе.
– Ты вообще далеко живешь?
