Нет уж! Спасибо, я лучше пойду.
Уже сворачивая на родную и любимую улицу Поцелуев, где в теплом доме меня ждал белый гримуар и вредная светлая мебель, я повторно увидела брюнета, в которого врезалась при попытке сбежать от навязчивой Реджины Болл.
Нейтон Рок все еще был в дорожном костюме. Он стоял в узком прогулке за грудой составленных друг на друга деревянных ящиков и осторожно выглядывал из-за края, высматривая что-то в сумерках вечера.
Каюсь, меня так сильно заинтриговала эта картинка, что я встала рядом и попыталась тоже незаметно выглянуть.
— Что там? — шепотом поинтересовалась у мужчины.
Господин Рок метнул в мою сторону взгляд. Одним быстрым движением схватил за талию, прижал к своей мощной груди и отшатнулся к стене. Не успела я пикнуть, возмутиться или предупредительно ударить белой искрой, как оказалась в тесном тупичке за ящиками.
— Ни звука, — коснулся уха горячий шепот.
Ни звука? Да за кого он меня принимает? Я белая ведьма, а не запуганная жертва обстоятельств!
— Какого хрена? — вслух высказала я все, что думала о подобном обращении.
Адекватная особь противоположного пола уже давно бы выпустила меня из захвата, извинилась и шустренько сбежала от карающей искры, но Нейтону Року, видимо, недоставало в жизни экстремальных впечатлений.
Чем еще объяснить тот факт, что широкая мужская ладонь попросту накрыла мой рот, лишая возможности голосить и возмущаться.
Это что? Это как? Это он подумал, что бессмертный?!
Выхватив из корзинки свою палочку-выручалочку, именуемую в простонародье молотком, я приготовилась настучать нахалу по тому месту, которое возомнило себя альфа-самцом с повадками «закрой рот, женщина», но тут со стороны улицы послышались легкие девичьи шаги.
— Господин Рок! Господин Рок! Где же вы? — узнала я голос Реджины Болл.
Мы с мужчиной замерли, как две накосячившие мыши при виде грозной кошки.
Вопреки своему же приказу «ни звука», Нейтон Рок тихо выругался. Судя по экспрессии в выражениях, дочка пекаря провела ему не только обзорную экскурсию по городу, но и попутно склевала последнюю здоровую нервную клетку. Я бы позлорадствовала, но ситуация не располагала.
— Нейтон! Нейтон! Ну где же вы? — продолжала настырно взывать к его совести и хорошим манерам дочка пекаря.
Но господин Рок предпочел утратить оба этих качества и окончательно разочаровать Реджину, поэтому не вышел. Наоборот, прижал меня к себе еще сильнее и ткнулся лицом в мои волосы.
Это его нехитрое действие отчего-то полностью отбило у меня тягу к сопротивлению и членовредительству. Рука с зажатым в ней молотком беспомощно опустилась, а желание вырываться, кричать «караул» и проклинать направо и налево так и вовсе куда-то пропало.
Я вам даже больше скажу! Крепкие объятия показались мне… волнительными. Теплое дыхание очень даже приятно щекотало кожу шеи, да и в целом мое собственное тело прислушалось к новым для себя ощущениям мужской близости и, кажется, распробовало.
— Неужели сбежал? — возмущенно топнула ножкой дочка пекаря. — Говорила мне мама: «Тащи сразу в храм»! И почему я ее не послушалась?
Воображение сразу нарисовало предивную картинку того, как повидавший на своем веку многое храмовник со сдержанным спокойствием и усталостью ждет новоиспеченных молодоженов. А молодожены все не идут и не идут, ибо Нейтон Рок вцепился в дверной косяк и намертво застрял в проходе, а злая и потная Реджина с букетиком невесты в зубах двумя руками пытается пропихнуть несговорчивую жертву под своды храма.
«Нет! Я слишком молод! Я еще не пожил для себя!» — кричит воображаемый Нейтон Рок так, словно накануне взял несколько уроков по публичным истерикам у новоиспеченного помощника госпожи Заленвах.
Кричит так громко, словно пытается дозваться до помощи. И она приходит. Но не к нему.
На пороге храма появляется все обширное семейство Болл.
«Сопротивляется?» — уточняет маменька.
«Угу», — мычит упрямая дщерь.
«Заставим», — безапелляционно цедит бабушка.
«Ломай косяк и дверь», — командует дед, а папенька-пекарь извлекает из кулинарного фартука здоровенный лом.
Кажется, я так впечатлилась абсурдом этой картины, что тихонько прыснула от смеха в мужскую ладонь и выдала нас двоих с потрохами.
— Господин Рок? — уточнила Реджина, обошла конструкцию из деревянных ящиков и застала нас в самой что ни на есть двусмысленной положении.
— Что? — возмутилась она и предположила самое худшее: — Так вы двое… встречаетесь?!
— Нет, — открестился от романа со светлой колдуньей Нейтон, поспешно убирая руку от моего рта и выпуская из захвата.
— Это вообще не мы, — ушла в несознанку и я.
Потом подумала и сделала то, что вообще-то делать было категорически нельзя. В особенности светлым ведьмам, в смысле колдуньям, но обстоятельства требовали. Короче, я помолилась Темным богам, чтобы про это никто не узнал, и подкрепила свои слова белой искрой.
Та ярким светлячком метнулась к девушке и тюкнула ее по лбу. Реджина недоуменно моргнула и заторможенным голосом спросила:
— Кто здесь?
— Крысы, — подсказал Нейтон, мгновенно распознав проклятье полного подчинения. — Скажи, что она видит за ящиками двух упитанных крыс.
— Не учи ученую, — прошипела я и вновь сконцентрировалась на Реджине: — Ты видишь монстра с головой жабы и щупальцами осьминога, который спрятался за ящиками, чтобы в одиночестве воскурить сигарету.
Господин Рок глянул на меня так, словно начал крупно сомневаться в моей адекватности и умственных способностях, но я предпочла проигнорировать этот недружелюбный взгляд, подрывающий самооценку.
— Добрый вечер, господин монстр, — вежливо кивнула Реджина, глядя нам под ноги. — Не забудьте встать на учет в мэрии.
Теперь выразительного взгляда от Нейтона Рока удостоилась не только я.
— Реджина… — Я немного усилила магическое давление. — Тебе срочно надо домой.
— Ой! Я же утюг не выключила, — послушно воскликнула Реджина, срываясь с места и уже через миг пропадая из виду.
Мы с Нейтоном Роком дружно выдохнули, праздную маленькую победу над общим врагом. После чего я развернулась лицом к мужчине, уперла руки в бока для пущей важности и выразительно глянула.
— Что? — не понял тот.
ГЛАВА 7. В которой ведьма впервые сталкивается с очередью
Пришлось пояснять:
— Я жду ваших извинений и слов благодарности за спасение от Реджины.
Нейтон привалился плечом к каменной кладке дома и сложил на груди руки, давая понять этими невербальными сигналами, что себя виноватым не считает. И вообще не видит косяков. И это значит что? Правильно. Значит, попытается переложить ответственность на других. На меня то бишь.
— Напомню, что если бы не вы, госпожа светлая колдунья, то Реджина Болл никогда не познакомилась бы со мной. А еще это именно вы засмеялись и выдали мое укрытие.
Вот. А я что говорила!
— Напомню, — не осталась я в долгу, — что вы схватили меня, как какой-то варвар из дикого племени, и заткнули рот рукой. Грязной!
Мужчина сжал кулаки, зубы и, судя по выразительной гримасе, еще и собственную психику, заметно расшатавшуюся после обзорной прогулки по Страшилвиллю в компании с Реджиной. Весь его вид говорил о том, что внутри готовится пространный монолог на тему мужского и женского, но я сработала на опережение:
— Учти. Одно неверное слово — и я права.
Нейтон на секунду замер, переваривая смысл этой фразы. Пожал плечами и неожиданно сдался:
— Учел. Ты права.
— Эй! Так нечестно, — возмутилась я, на эмоциях взмахивая молотком. — Ты закончил такой увлекательный спор еще до его разгара.
— Я просто решил сохранить лицо, — заявил этот обломщик, окинул меня странным, нечитаемым взглядом и неожиданно предложил:
— Шарлотта, давай я провожу тебя домой.
— Не стоит, — открестилась я от прогулки в сомнительной компании. — Я благополучно доберусь сама.
— Не боишься гулять так поздно вечером одна, госпожа колдунья?
Я подняла инструмент для вразумления и сунула обратно в «дамскую сумочку».
— А чего мне бояться? — улыбнулась я, демонстративно похлопав по боку корзинки, где лежали «Страсть в пшеничном поле» и молоток. — Я вооружена и очень опасна.
Нейтон Рок не нашел, что на это можно возразить, и просто проводил меня взглядом.
— Доброй ночи, госпожа светлая колдунья, — услышала я у себя за спиной.
На этом мы и расстались…
Кто ж знал, что с появлением в городе чужаков этот самый город окончательно свихнется!
Нейтон Рок и Теодор ля Фэй, новоиспеченный помощник госпожи Заленвах, стали сенсацией, достойной первых полос газеты. Новость о двух холостых мужчинах разного возраста распространилась среди населения со скоростью лесного пожара и особенно сильно взбудоражила слабый пол.
Незамужние, одинокие и просто любвеобильные барышни быстро смекнули, что если они не подсуетятся и не возьмут все в свои хозяйственные руки, то холостые мужчины не останутся в статусе «холостой» надолго. Особенно в маленьком городе, где перспективные толковые парни с руками из положенного места и головой на плечах идут на вес золота.
Барышни полезли в гардеробные. Барышни глянули в зеркало. Барышни остались недовольны.
Вот почему мое утро началось не с кофе, а с огромной шумной очереди, выстроившейся от калитки и практически до конца улицы Поцелуев.
— Я что… все еще сплю? — не поверила я свалившемуся на нас счастью, выглядывая из-за занавески.
Белый гримуар порталом переместился на подоконник. Встал рядышком и тоже выглянул. Глаз у гримуара не было, но это не помешало ему оценить масштаб женского недовольства собственной внешностью, прикинуть, сколько на этом можно заработать, и радостно зашуршать страничками.
Увы, но я не разделяла его восторга.
Это только ведьмы знали себе цену и ничего не делали за просто так. Добрые и светлые колдуньи, за одну из которых я сейчас себя и выдавала, предпочитали дарить добро по всей земле за спасибо. Причем иногда это действительно могли оказаться только слова благодарности, в другом случае корзина с репой или что похуже.
На прошлой неделе со мной расплатились тачкой червивых яблочек, трехлитровой банкой соленых огурцов и горшочком с неопознаваемым растением, таким чахлым и таким дохлым, словно его отдали светлой колдунье не в качестве оплаты за хорошо и качественно сделанное зелье, а умирать.
Я еще раз глянула на очередь. Улыбнулась.
— Прячь все, что есть, — решительно приказала гримуару и метнулась в гардеробную перевоплощаться из помятой ведьмочки в добросердечную колдунью.
Через десять минут очередь на улице Поцелуев начала терять остатки терпения. Народ недовольно зыркал по сторонам, опасаясь проторчать здесь весь день. Все чаще и настойчивее начинало звучать предложение призвать колдунью с помощью метко брошенного в окно кирпича.
Ведьмы они бы побоялись, а вот колдуньи — нет. Что она им сделает? Пальчиком погрозит? Ножкой топнет? Попросит больше так не делать?
Чем дольше притворяюсь доброй, тем чаще задаюсь вопросом — как при таком добросердечно-попустительском подходе светлый ковен еще по миру не пошел?
Я глянула на свое отражение в зеркале, убедилась, что выгляжу как добрый ангел красоты, и сбежала на первый этаж. Искрой навела порядок в коридоре и заглянула в комнату, которую прошлая хозяйка светлой половины особняка отвела под лавку.
— Успел?
Гримуар вскинул белую атласную закладочку и с возмущением зашуршал страничками. Мол, обижаешь, Шарлотта! Чтобы я да не успел припрятать все наши пузырьки да банки?! Да когда ты, девочка моя, разнесла на щепочки и лоскуточки королевский зал приемов, я все ликвидировал и за меньшее время, а тут аж целых десять минут. Легкотня, одним словом.
— Отлично, — кивнула я, разглядывая пустые полки и редкие кружочки от флаконов, оставшиеся в пыли. — А теперь прячься и не высовывайся до вечера!
Гримуар отсалютовал закладочкой и пропал в белой вспышке портала. Я же схватила табличку «ОТКРЫТО» и побежала встречать желающих прихорошиться магическими притирками, солями, травами и духами.
— Доброе утро, — поприветствовала я жительниц Страшилвилля, распахивая калитку. — Кто первый?
— Мы! — рванули вперед сразу две пышнотелые девицы, но не рассчитали пропускную способность калитки и самую малость застряли.
Пока они свирепо пыхтели, толкались и отталкивали друг друга, я подцепила привязанную к ручке веревку и накинула петельку на вбитый в землю столбик. Убедилась, что калитка не закроется перед клиентами, повесила табличку и вернулась на крыльцо.
Вовремя. Девицы с горем пополам распутались, мрачно зыркнули друг на друга и наперегонки рванули вперед. Дорожка от калитки до крыльца, всегда казавшаяся мне просторной, внезапно оказалась мала для двух толкающихся соперниц. Чуйка шептала, что красные от негодования и нагрузки девицы всенепременно повторят неудачный опыт застревания, но уже в дверях. Но в этот раз чуйка подвела.
Одна из девушек ловко подставила подножку своей конкурентке и вырвалась вперед. В один прыжок взлетела на крыльцо, игнорируя лестницу как нечто несущественное. Схватила опешившую от такого напора меня за руку и буквально втащила за собой в дом.
Как говорится: ты не ты, когда нужно прихорашиваться.
— Госпожа колдунья, мне срочно нужен пузырек с похудательными каплями, — возвестила первая за этот день клиентка, едва за ней тихо щелкнула дверь.
Я моргнула, слегка шокированная прытью девушки, и встала за прилавок.
— Да, конечно, — сказала ей и открыла пухлую книгу доходов и расходов, выписку по которой обязана была сдавать в мэрию каждый первый день нового месяца. — Сейчас… надо только верно рассчитать дозировку… Сколько килограмм вы планируете сбросить?
Все еще тяжело дыша после пробежки, девица на выданье окинула себя строгим взглядом и вопросительно уточнила:
— Сто?
Я окинула внушительную фигуру пышечки оценивающим взглядом и на всякий случай предупредила:
— Это не случится мгновенно.
