— Шарлотта, давай я провожу тебя домой.
— Не стоит, — открестилась я от прогулки в сомнительной компании. — Я благополучно доберусь сама.
— Не боишься гулять так поздно вечером одна, госпожа колдунья?
Я подняла инструмент для вразумления и сунула обратно в «дамскую сумочку».
— А чего мне бояться? — улыбнулась я, демонстративно похлопав по боку корзинки, где лежали «Страсть в пшеничном поле» и молоток. — Я вооружена и очень опасна.
Нейтон Рок не нашел, что на это можно возразить, и просто проводил меня взглядом.
— Доброй ночи, госпожа светлая колдунья, — услышала я у себя за спиной.
На этом мы и расстались…
Кто ж знал, что с появлением в городе чужаков этот самый город окончательно свихнется!
Нейтон Рок и Теодор ля Фэй, новоиспеченный помощник госпожи Заленвах, стали сенсацией, достойной первых полос газеты. Новость о двух холостых мужчинах разного возраста распространилась среди населения со скоростью лесного пожара и особенно сильно взбудоражила слабый пол.
Незамужние, одинокие и просто любвеобильные барышни быстро смекнули, что если они не подсуетятся и не возьмут все в свои хозяйственные руки, то холостые мужчины не останутся в статусе «холостой» надолго. Особенно в маленьком городе, где перспективные толковые парни с руками из положенного места и головой на плечах идут на вес золота.
Барышни полезли в гардеробные. Барышни глянули в зеркало. Барышни остались недовольны.
Вот почему мое утро началось не с кофе, а с огромной шумной очереди, выстроившейся от калитки и практически до конца улицы Поцелуев.
— Я что… все еще сплю? — не поверила я свалившемуся на нас счастью, выглядывая из-за занавески.
Белый гримуар порталом переместился на подоконник. Встал рядышком и тоже выглянул. Глаз у гримуара не было, но это не помешало ему оценить масштаб женского недовольства собственной внешностью, прикинуть, сколько на этом можно заработать, и радостно зашуршать страничками.
Увы, но я не разделяла его восторга.
Это только ведьмы знали себе цену и ничего не делали за просто так. Добрые и светлые колдуньи, за одну из которых я сейчас себя и выдавала, предпочитали дарить добро по всей земле за спасибо. Причем иногда это действительно могли оказаться только слова благодарности, в другом случае корзина с репой или что похуже.
На прошлой неделе со мной расплатились тачкой червивых яблочек, трехлитровой банкой соленых огурцов и горшочком с неопознаваемым растением, таким чахлым и таким дохлым, словно его отдали светлой колдунье не в качестве оплаты за хорошо и качественно сделанное зелье, а умирать.
Я еще раз глянула на очередь. Улыбнулась.
— Прячь все, что есть, — решительно приказала гримуару и метнулась в гардеробную перевоплощаться из помятой ведьмочки в добросердечную колдунью.
Через десять минут очередь на улице Поцелуев начала терять остатки терпения. Народ недовольно зыркал по сторонам, опасаясь проторчать здесь весь день. Все чаще и настойчивее начинало звучать предложение призвать колдунью с помощью метко брошенного в окно кирпича.
Ведьмы они бы побоялись, а вот колдуньи — нет. Что она им сделает? Пальчиком погрозит? Ножкой топнет? Попросит больше так не делать?
Чем дольше притворяюсь доброй, тем чаще задаюсь вопросом — как при таком добросердечно-попустительском подходе светлый ковен еще по миру не пошел?
Я глянула на свое отражение в зеркале, убедилась, что выгляжу как добрый ангел красоты, и сбежала на первый этаж. Искрой навела порядок в коридоре и заглянула в комнату, которую прошлая хозяйка светлой половины особняка отвела под лавку.
— Успел?
Гримуар вскинул белую атласную закладочку и с возмущением зашуршал страничками. Мол, обижаешь, Шарлотта! Чтобы я да не успел припрятать все наши пузырьки да банки?! Да когда ты, девочка моя, разнесла на щепочки и лоскуточки королевский зал приемов, я все ликвидировал и за меньшее время, а тут аж целых десять минут. Легкотня, одним словом.
— Отлично, — кивнула я, разглядывая пустые полки и редкие кружочки от флаконов, оставшиеся в пыли. — А теперь прячься и не высовывайся до вечера!
Гримуар отсалютовал закладочкой и пропал в белой вспышке портала. Я же схватила табличку «ОТКРЫТО» и побежала встречать желающих прихорошиться магическими притирками, солями, травами и духами.
— Доброе утро, — поприветствовала я жительниц Страшилвилля, распахивая калитку. — Кто первый?
— Мы! — рванули вперед сразу две пышнотелые девицы, но не рассчитали пропускную способность калитки и самую малость застряли.
Пока они свирепо пыхтели, толкались и отталкивали друг друга, я подцепила привязанную к ручке веревку и накинула петельку на вбитый в землю столбик. Убедилась, что калитка не закроется перед клиентами, повесила табличку и вернулась на крыльцо.
Вовремя. Девицы с горем пополам распутались, мрачно зыркнули друг на друга и наперегонки рванули вперед. Дорожка от калитки до крыльца, всегда казавшаяся мне просторной, внезапно оказалась мала для двух толкающихся соперниц. Чуйка шептала, что красные от негодования и нагрузки девицы всенепременно повторят неудачный опыт застревания, но уже в дверях. Но в этот раз чуйка подвела.
Одна из девушек ловко подставила подножку своей конкурентке и вырвалась вперед. В один прыжок взлетела на крыльцо, игнорируя лестницу как нечто несущественное. Схватила опешившую от такого напора меня за руку и буквально втащила за собой в дом.
Как говорится: ты не ты, когда нужно прихорашиваться.
— Госпожа колдунья, мне срочно нужен пузырек с похудательными каплями, — возвестила первая за этот день клиентка, едва за ней тихо щелкнула дверь.
Я моргнула, слегка шокированная прытью девушки, и встала за прилавок.
— Да, конечно, — сказала ей и открыла пухлую книгу доходов и расходов, выписку по которой обязана была сдавать в мэрию каждый первый день нового месяца. — Сейчас… надо только верно рассчитать дозировку… Сколько килограмм вы планируете сбросить?
Все еще тяжело дыша после пробежки, девица на выданье окинула себя строгим взглядом и вопросительно уточнила:
— Сто?
Я окинула внушительную фигуру пышечки оценивающим взглядом и на всякий случай предупредила:
— Это не случится мгновенно.
— Знаю! — всплеснула пухлыми ручками клиентка, оперлась на прилавок и тихим, вкрадчивом шепотом сказала:
— И вот поэтому мне нужно два… нет, лучше три флакона с духами из коллекции «Неотразимость».
О как! Да этой палец в рот не клади. Откусит. Прожует. И попросит добавки.
Белая ведьма во мне возмущенно цокнула языком, давая понять, что не потерпит запрещенки у себя в лавке. Личина светлой колдуньи сказала:
— Конечно. — А врожденная хитрость добавила: — Ваш заказ будет готов в конце следующей недели.
— ЧЕГО?! — взревела пышнотелая девица, сигнализируя, что ждать ей не подходит. Тем более так долго. Ей нужно все немедленно, вот прямо сейчас.
ГЛАВА 8. В которой ведьма хитрит ради выгоды
— Нет, а вы чего ждали, уважаемая? — спросила я, показывая опустевшие стараниями гримуара полки шкафов, где раньше высились и громоздились флакончики. — Разбудили среди ночи, смели у меня с полок абсолютно все зелья от, для и даже после, а теперь приходите и негодуете, что приходится ждать?
— Я? Разбудила? Смела все с полок? — сделала большие глаза клиентка.
— Ну, может, и не вы… Просто фигуры похожие, — старательно изобразила я задумчивость. — Темно было, и спать хотелось жутко. Я могла не разглядеть.
Пышечка на миг задумалась, перебирая в уме предприимчивых жительниц города похожей комплекции и возмущенно выпалила:
— Вот ведь жаба крашеная! — Поймала мой вопросительный взгляд и пояснила:
— Это госпожа Терияки. Это точно она! У нее пять дочерей и внучки. Конечно, ей хочется устранить других и захапать двух холостяков. И как я сразу не догадалась?
Я пожала плечами, давая возможность клиентке самой дозреть до идеи раскошелиться и приплатить светлой колдунье за труды ее честные. Причем не словами благодарности или червивыми паданцами, а полновесными монетами.
Возмущенно скрипнул прилавок, намекая, что не разделяет моего меркантильного посыла, а книга доходов и расходов показательно закрылась, отказываясь участвовать в предстоящем вымогательстве, позорящем светлую половину особняка на улице Поцелуев. Шкафы пока молчали. То ли еще не догадались, то ли в целом не успели приобрести индивидуальные особенности, как другая мебель на этой половине дома.
К счастью, клиентка была так погружена в сложный мыслительный процесс, что не заметила, как добрая колдунья покосилась в сторону мебели и от греха подальше отошла от всего, что могло бы ненароком ее стукнуть или свалиться.
— Госпожа колдунья, а может, есть способ ускорить как-то процесс? — Клиентка молитвенно сложила перед собой руки. — Мне нельзя ждать до следующей недели. На следующей неделе красавчика Нейтона Рока уже не будет в городе. Я должна сработать на опережение! Сейчас. Пока у меня еще есть шансы.
— Ну… даже не знаю, — протянула я. — Нет, допустим зелье я могу сварить вам сегодня, духи будут готовы к утру, но что делать с магической посудой? Не из котелка же черпать и по чашкам разливать?
— А что! Я могу и со своей тарой прийти, — выразила готовность девушка.
— Увы, — склонила я голову в наигранной печали. — Видите ли, нужно зачарованное стекло. Иначе магия из зелья и духов выветрится в первый же час после приготовления. А вы знаете, сколько нынче стоит закаленное стекло для зелья?! — повысила я голос, распаляясь и окончательно входя в роль честной колдуньи, обиженной несправедливостью этого жестокого алчного мира. — Вот. Сами посмотрите!
На прилавок лег буклет лавки магической посуды «Котелок и Колбочка», который я не иначе как по случайности прихватила из замка. Заведение это было столичным, неприлично пафосным и только сами владельцы знали, как они умудрялись выживать в этом мире честного бизнеса с такими грабительскими ценами.
— Мало того, что поставщик озверел и охамел настолько, что задрал цены, так он еще и не гнушается брать двойную оплату за срочность. И плевать он хотел на то, что люди должны помогать друг другу бесплатно. Я трижды писала ему гневные письма, с просьбой подумать о своем поведение, а он!
— А он? — повторила за мной клиентка.
— А он меркантильное чудовище… — с пафосом закончила я свой монолог и подытожила: — К сожалению, я не могу отдать такие деньги за срочность и сделать поставку, а значит, зелье и духи будут готовы только на следующей…
— Так давайте я! — перебила пышечка, доставая из кармана юбки расшитый бисером кошелек. — Я готова заплатить ему вместо вас, госпожа добрая колдунья. Сколько монет нужно поставщику за срочный заказ?
— Пять серебряных монет, — сказала я, пряча в уголках губ улыбку.
Щелкнула застежка кошелька. Звякнули монеты. Стукнули о прилавок пять серебряных. Я быстрым движением руки накрыла наличность ладонью и подтянула к себе.
— Ага, — сказала вслух, склоняясь над блокнотом. — Так и запишем… похудательные капли…
— А еще духи, — встрепенулась девица. — Не забудьте про мои духи.
— …и духи из коллекции «Неотразимость» для…
— Кармелии Блок.
Я вывела последнюю букву. Глянула на очередь за окном. Представила, что придется играть эту же сценку с поставщиком еще энное количество раз. Взгрустнула.
— Кармелия, а что если мы с вами кое о чем договоримся? Допустим, я придержу отправку заказов остальным дамам и дам вам фору в один час, а вы взамен сделаете мне одно крохотное одолжение…
— Три часа, — хитро улыбнулась госпожа Блок.
— Идет, — согласилась я, и мы ударили по рукам.
Через пару минут Кармелия Блок покинула особняк доброй колдуньи, пропустила топчущуюся конкурентку и вышла за калитку. Пышечке потребовалось где-то с полчаса, чтобы обойти всю очередь и рассказать жительницам Страшилвилля о маленькой проблеме с алчным поставщиком. Кто-то из дам возмущался. Кто-то начинал судорожно искать деньги по карманам. Кто-то срочно бежал домой за монетами. И никто. Никто из всей вереницы желающих прихорошиться за счет магических средств даже и не подумал бросить все и уйти.
Я ссыпала монеты в карман и улыбнулась.
Как любил приговаривать королевский казначей:
«Не надо гоняться за деньгами. Нужно идти им навстречу».
***
К вечеру очередь начала редеть, а к семи часам тоненький ручеек клиенток так и вовсе обмелел и иссяк. Сняв табличку и прикрыв калитку, я вернулась в дом, тщательным образом закрыла все двери, окна, занавески и на всякий случай забаррикадировала дверь в кухню стулом.
Нет, ну а мало ли?
Я даже близко не представляю, как должны варить зелья и паковать настойки добропорядочные колдуньи. Зато в совершенстве владею ведьминской лихой наукой творить и вытворять. Будет обидно проколоться на такой мелочи.
Напевая себе под нос бойкую песенку, я разложила на кухонном столе флаконы с готовыми зельями, припрятанные гримуаром, отложила в сторону ненужные. Приготовила парочку небольших котелков и ингредиенты. Выставила на стол пустые магические флаконы, коих на самом деле в подвале особняка хранилось про запас аж пять коробок, и занялась любимым делом.
Работа, даже самая тяжелая, приносит невероятное удовольствие и приятную усталость, когда делаешь ее в творческом угаре, а рядом сидит твой верный гримуар и пересчитывает заработанные за день монеты.
— Всегда бы так… — мечтательно вздохнула я, наслаждаясь мелодичным позвякиванием наличности, точно опытный музыкант завораживающей партией оперной дивы.
Гримуар согласно взмахнул атласной закладочкой. Уложил последнюю монету на самый верх высокого столбика и пододвинул к десятку других таких же. Секунду любовался получившейся конструкцией, а после не выдержал и с радостным шелестом страничек бережно обнял всю эту гору серебра и меди белой обложкой.
Подавив рвущуюся улыбку, я закончила выводить слово «Неотразимость» и наклеила этикетку на флакончик с духами для Кармелии. Естественно внутри плескалась не светлая запрещенка, а зелье моего собственного изобретения.
Принцип действия у них похожий. Цвет и запах тоже. А вот магическая составляющая нет. Светлые использовали колдовство, которое воздействовало на мозговые центры противоположного пола и делало их, мягко скажем, тупыми самцами, готовыми на все ради очаровательной самочки напротив. Я же брала за основу компонент, который помогал раскрывать харизму, природное обаяние. Причем действовал он не на противоположный пол, а на человека, который побрызгался этими самыми духами.
— Этот готов, — вслух сказала я, упаковывая флаконы с духами и похудательные капли в бумажный пакетик.
С магического перстня сорвалась белая искра. Покружила над пакетом, набираясь с духом и отращивая большие и яркие крылья. Ослепительно сверкнула напоследок и через печную трубу унеслась к Кармелии Блок.
Я честно выждала обещанные пышечке часы форы и начала отправлять других светлячков с доставкой. Провозилась с этим делом до глубокой ночи. Мой верный гримуар все это время лежал на куче серебра и меди, как самый настоящий дракон на злате, и тихонько похрапывал.
В четыре утра у меня закончились силы, иссякла бодрость и живительный кофе в чашке. Из плюсов — заказы тоже подошли к концу. Наколдовав последнего светляка и вручив курьеру оставшийся пакетик, я широко зевнула и побрела на второй этаж.
Тихо скрипнули под ногами ступеньки, негромко пропела не смазанными петлями дверь, мягко спружинил под усталой ведьмой матрац. Упав лицом в подушку, я с закрытыми глазами стащила с себя платье, завернулась в одеяло и приготовилась мгновенно уплыть в пространство сонной неги.
Но коварная мебель, оставшаяся от прежней хозяйки, посчитала, что настал ее час. Час сатисфакции за темную магию в стенах светлой половины дома.
Старенькая металлическая кровать воспользовалась беззащитностью белой ведьмочки. Медленно, так чтобы никто не понял, оттянула свое пружинное дно до самого пола и… резко отпустила.
— Какого демона?! — возопила я на весь дом, подлетая на добрых полметра вверх.
