Страница 2 из 7
– Я работаю над этим.
Через четверть часа все мы расходимся, а на мой Трансивер приходит долгожданный вызов от Эха – брокера по информации.
* * *
24 часа спустя.
Лицо ксеноса искажается от ярости. Похоже, не привыкла она, чтобы ей отказывали.
– Да как ты смеешь?! – шипит она, и вокруг её фигуры начинает вибрировать земля. – Я стирала в пыль кланы, что в сотни раз крупнее всех земных вместе взятых. Это твой последний шанс! Склонись передо мной, или я вырежу не только вас, но и все ваши семьи до седьмого колена!
Я лишь качаю головой и цокаю языком.
– Сомневаюсь, что у тебя это получится, Лакси. Видишь ли… Ты сейчас ровно там, где мне нужно.
Собеседница не выглядит впечатлённой.
– Я живу достаточно долго, Егерь, чтобы повидать множество самых разных ловушек. Умелых и не очень. Подготовленных со всем тщанием или на скорую руку. И я знаю, как факт, что за сутки, прошедшие с момента начала войны ты не мог успеть придумать ничего действительно эффективного. Неуёмные амбиции и ошибочная уверенность в собственной хитрости – это всё, что у тебя есть.
Монолит вздымает бровь, и землю под нашими ногами чертит трещина, отделяя меня от тех, кто стоит позади. Она продолжает:
– Вчера ты лишил меня одной из Нов. Вычеркнул его из числа моих доверенных бойцов, и за это придётся ответить всему твоему клану. Поверь, я получу массу удовольствия, наблюдая, как эта тупая самодовольная ухмылка сползает с твоего лица.
– Знаешь, Лакси, ты права, – усмехаюсь я, глядя прямо в пылающие яростью глаза Монолита. – Мой клан и впрямь не способен тягаться с твоей империей в одиночку. Непреложная Истина раскинулась во множестве миров, как спрут, и вырвать его щупальца будет непросто.
Я медленно смещаюсь, и она провожает меня настороженным взглядом, явно ожидая подвоха.
– Но видишь ли, у меня есть два серьёзных преимущества, – продолжаю я, вкрадчиво понизив голос. – Первое – лишь один из нас недооценивает другого.
Ксенос презрительно фыркает, но я вижу, как пылает аркана, сгустившись вокруг её фигуры.
– А второе… За свою плодотворную карьеру ты наплодила столько врагов и завистников, что хватит на добрую дюжину таких планет, – ухмыляюсь я. – Взять хоть клан Разомкнутый Круг. Помнится, ты знатно потрепала их, отхватив жирный кусок. Или Пожирателей Света и Консорциум, которых вчера ты лишила всех с таким трудом завоёванных территорий. Или Арика́нта, потерявшего своего внука, благодаря действиям твоего Новы. Пускай того бойца уже нет в живых, Кудесник до сих пор точит на тебя зуб. Десятки фракций, больших и малых, мечтают увидеть, как ты упадёшь на самое дно.
Всё это и даже больше я знаю благодаря отчёту Эха.
Я вижу, как с каждым именем лицо Налаксии мрачнеет всё сильнее. О да, память у неё хорошая. Всё помнит, никого не забыла.
– Конечно, многие из них трусоваты, чтобы в открытую пойти против тебя. Ещё бы, кому охота закончить, как старина Хроф и его цветущий водный мирок. Эта акция, кстати, подарила тебе целую толпу ненавистников… Даже самые борзые предпочтут отсидеться в тёмных щелях, пока ты на свободе.
Рука Налаксии начинает мелко подрагивать. То ли от гнева, то ли от едва сдерживаемого желания снести мне голову.
– Но знаешь, что будет, если ты вдруг окажешься заперта на этой, богом забытой планетке? – вкрадчиво шепчу я. – Если все узнают, что тебе больше не вырваться отсюда, что можно не опасаться твоего возмездия? О-о-о, вот тогда-то грызня начнётся знатная! Даже самые трусливые твари повылезают из нор, чтобы урвать кусок пожирнее. В конце концов, когда ещё блохам выпадет шанс безнаказанно погрызть могучего льва?
В воздухе висит звенящее напряжение, готовое вот-вот взорваться.
– Конечно, им нужен сигнал, – как бы размышляю я вслух. – Нечто, что покажет, волк и впрямь загнан в угол. Что-то весомое и однозначное…
В этот миг прямо под ногами Аурона разверзается портал. Ошарашенный ксенос не успевает и рта раскрыть, как проваливается в бездонный провал и исчезает. А за ним спустя долю секунды падает в свой собственный портал и Тай.
– Как насчёт того, что твой верный лакей внезапно оказался на северном полюсе? – ухмыляюсь я, наслаждаясь замешательством на лице Налаксии. – Там его ждёт очень… Хм… тёплый приём.
Ваалис под взглядом Монолита блокирует пространство для всех иных телепортаций и порталов.
– Он способен за себя постоять, – сухо роняет ксенос, но я ощущаю её напряжение.
– О, не сомневаюсь, – киваю я. – Вот только там его поджидает не честный бой один на один. Мины, мины и ещё раз мины. Как думаешь, эта обленившаяся в тепле пиявка готова к такому повороту? Впрочем, это уже неважно. Ловушка захлопнулась.
И действительно, спустя несколько секунд лицо Налаксии искажается, будто от удара под дых. Её глаза расширяются, а губы беззвучно шевелятся. Я понимаю без слов, Аурон мёртв. Тай справился.
– Что ж, сигнал подан, – удовлетворённо резюмирую я. – Могу поспорить, сейчас все ваши многочисленные недоброжелатели, получив весточку, ринулись штурмовать ваши драгоценные укрепления. Благо, хозяйка отлучилась, а прислуга распустилась. Тот же Разомкнутый Круг, готов руку отдать на отсечение, уже вовсю громит вашу столицу.
Налаксия молчит, буравя меня взглядом, полным ядовитой ненависти. О, как же ей, должно быть, хочется размазать меня по стенке!
– Что ж, ничтожество, – цедит она сквозь зубы. – Похоже, ты был прав. Я недооценила тебя. Что есть, то есть. Но если ты думаешь, что я вот так просто сдамся, то крупно ошибаешься. Всё, что мне нужно, – покончить с тобой здесь и сейчас, а потом вернуться в свои владения и навести там порядок. В конце концов, не только ты умеешь плести интриги. У меня тоже припасено немало сюрпризов.
Она скалится и щёлкает пальцами. Из теней за её спиной выступают две до боли знакомые фигуры. Шелкопряд… и Джей. А рука последнего сжимает за горло окровавленное тело Аода! То, что Лазутчик мёртв, не подлежит сомнению. Со сквозной дырой в грудине Квазы обычно не живут.
Член вашего клана – Элиас «Аод» Якобс – погиб в результате нападения Джона «Джея» Хопкинса.
Тан «Шелкопряд» Ин покинул ваш клан.
Джон «Джей» Хопкинс покинул ваш клан.
Глава 2
Я смотрю на Налаксию, чья физиономия так и светится от злорадства. Она явно считает, что переиграла меня, заполучив на свою сторону Шелкопряда и Джея. Понятно, что сами по себе они ей нахер не нужны, важен символизм, она может забрать у меня соратников.
Только она не учла одного, я никогда не делюсь с кем попало своими секретами и планами.
– Знаешь, землянин, – тянет Монолит, – ты так уверен в верности своих соратников, но, похоже, зря. Как видишь, они с лёгкостью предают тебя при первой же возможности. И, поверь, это только начало.
Её глаза горят триумфом, а губы кривятся в издевательской ухмылке. Я молчу, позволяя ей упиваться своим мнимым превосходством.
– Взять хотя бы Кочевников Ва'Руты, – продолжает ксенос. – Ещё вчера они выступали верными союзниками вашему драгоценному Евроальянсу, а сегодня уже всаживают им нож в спину. Прямо сейчас их бойцы вырезают укрепления Гарма изнутри.
Она неприятно скалится, явно наслаждаясь эффектом своих слов.
– А Небесные Драконы? – тянет собеседница. – Вот уж кто должен был извлечь урок из произошедшего разгрома от твоих, Егерь, рук.
Похоже, она подготовилась…
– Увы, они так и не поумнели. Теперь же за свою глупость они расплачиваются собственной кровью. Прямо в эту минуту их когда-то верные соратники из клана Дзиккё разносят форпосты глупцов.
Она победно жмурится, будто сытая кошка, объевшаяся сливок. Уже предвкушаю, как сотру это высокомерное выражение с её рожи.
– В конечном счёте, отчаянное сопротивление вашей жалкой планеты ничего не решает, – выплёвывает Налаксия. – Все миры рано или поздно сгорают в пламени Второго Этапа. Это неизбежно, как восход солнца. И тогда уже будет неважно, кто кому присягал в верности, а кто кого предавал. Выживут лишь те, у кого хватит личной силы и воли вырвать своё право на существование. Остальным уготована участь удобрения для расцвета великих кланов.
Она окидывает презрительным взглядом моих соратников. Вижу, как напрягается Драгана. Её рука тянется к рукояти меча, пальцы подрагивают от едва сдерживаемого желания покромсать эту тварь в труху.
– Личные интересы, вот что правит разумными, – чеканит Смурфетта. – И биологический вид тут не имеет ни малейшего значения. Никто не станет жертвовать собой ради высоких идеалов, когда на кону стоит собственная шкура. Никто не будет бросаться грудью на амбразуру во имя спасения своего захолустного мирка. Каждый в первую очередь печётся о своём благополучии. И это нормально. Естественно. Так устроено мироздание, Егерь.
Она поигрывает пальцами, будто стряхивая с них невидимую грязь. Её ногти отливают насыщенной синевой, почти сливаясь по цвету с кожей.
– И поэтому Истина, которую несёт наш клан, Непреложна, – торжественно провозглашает она. – Только сила имеет значение. Всё остальное – блажь и самообман слабаков. А уж моей-то силы хватит, чтобы стереть в порошок и тебя, Егерь, и всех тех ничтожеств, что сейчас копошатся на моих территориях в тщетных попытках урвать кусок пожирнее. Я преподам тебе последний урок, который старина Хроф выучил перед смертью… Не стой у меня на пути, и проживёшь чуть дольше!
Её глаза пылают убийственной решимостью. Я чувствую, как вокруг фигуры собеседницы начинает сгущаться аркана. Воздух трещит от напряжения. А я всё так же предпочитаю отмалчиваться, пропуская всю эту патетическую болтовню мимо ушей. Вместо этого обращаюсь к Джею, стоящему подле Монолита:
– И чем же она тебя купила, а, дружище? Неужто посулила мешок арканы, бочку варенья и корзину печенья, а? Или, может, наобещала винтовку покруче? За что именно ты меня продал?
Мой бывший товарищ вздрагивает, будто от пощёчины. На его лице мелькает сложная гамма эмоций: обида, гнев, ненависть.
– Да плевать мне на её посулы, – цедит он. – И на аркану тоже. Месть – это всё, что мне нужно. А она – мой инструмент для её свершения.
Я вопросительно вздёргиваю бровь, предлагая продолжать. Как интересно стелет. Наверное, продумывал монолог и то, как бросит мне его в лицо. Зачем человеку мешать?..
Джей судорожно сглатывает, на его скулах ходят желваки.
– Ты не знаешь, а если бы даже знал, тебе было бы плевать. Я любил её! Любил! – хрипло повторяет он. – Мою Аманду. Она была для меня всем: светом в непроглядной тьме, якорем посреди штормящего моря, глотком свежего воздуха в затхлом склепе. Когда она улыбалась, для меня не существовало больше ничего.
Его голос срывается, он шумно втягивает воздух сквозь стиснутые зубы.
– А потом пришли эти ублюдки, – рычит он. – Кселари. Именно ты спровоцировал их! Именно ты подставил всех нас под удар! И когда я увидел её лежащей в луже собственной крови, с дырой в груди, весь мой мир рухнул, – неожиданно перескакивает он с одной мысли на другую. – Я держал её, пока она истекала кровью, целовал её лицо и умолял не покидать меня.
По щекам Джея текут слёзы, но он не делает попыток их стереть. Лишь смотрит на меня с неприкрытой ненавистью.
– Ты обещал защитить нас, Егерь, – шепчет он. – Обещал, что сможешь остановить любую угрозу. Что мы под твоей защитой. Но, когда пришёл час испытаний, ты не справился. Ты подвёл нас!
Последние слова он почти выкрикивает. На миг в его глазах вспыхивает настоящее безумие.
– Я хочу, чтобы ты страдал так же, как страдал я, – чеканит он. – Хочу, чтобы ты почувствовал всю ту боль и отчаяние, что жрут меня изнутри. И единственный способ добиться этого – убить тебя. Вырвать сердце, как ты вырвал моё. Но я не дурак, нет. Я знаю, что слаб. А она – нет. Поэтому здесь и сейчас я отрекаюсь от тебя и всего, что ты символизируешь. Я больше не один из твоих доверчивых имбецилов из Десперадос. Я – воин клана Непреложной Истины.
С этими словами он гордо вскидывает подбородок, встречая мой взгляд. Ну что ж, признаю, это было сильно. Эмоциональный текст, уверенная подача, даже слёзы были весьма к месту. Не каждый найдёт в себе смелость, вот так, в лицо, озвучить причины своего поступка. И уж точно не каждый найдёт в себе смелость продать врагам соратников, тех, с кем делил хлеб, с кем сражался плечом к плечу, защищая город от внешней угрозы. Тут нужно иметь особый склад характера.
– Хорошего ты себе помощника нашла, Лакси, – хмыкаю я. – Джей – так-то парень неплохой, только ссытся и глухой. С ним твой клан станет сильнее.
Я перевожу взгляд на Шелкопряда. Этот стоит, не шевелясь, словно изваяние. Лицо бесстрастно, будто высечено из камня.
– А ты? – интересуюсь я. – Чем я обидел тебя? Мешал развиваться? Отвалил слишком мало трофеев? Редко хвалил за успехи? Или, может, заставлял застилать свою койку по утрам?
Мой сарказм, кажется, пролетает мимо цели. Парень даже бровью не ведёт, лишь сверлит меня немигающим взглядом.
Монолиту, похоже, надоедает наша пикировка. Она недовольно морщится и взмахивает рукой, обрывая Шелкопряда, уже открывшего было рот для ответа.
– Довольно болтовни, – рявкает она. – Покончите с этими отбросами. Немедленно!
Её пальцы указывают на моих товарищей: Гидеона и Девору. Те давно готовы к бою.
– А меня ждёт главное блюдо… – хмыкает ксенос, встретившись со мной взглядом.
Однако Тан даже не дёргается с места. Вместо этого он спокойно смотрит на Налаксию и произносит:
– Впервые в жизни я встретил того, за кем готов идти не ради подачек или посулов. Того, кто действительно этого достоин. Кому я могу доверить спину, не опасаясь получить нож промеж лопаток. Сражаться не ради выгоды или страха, а потому что это правильно. И это ты, Егерь. Моё место рядом с тобой. До конца.
Во глазах Тана, обращённых теперь на меня, пылает огонь решимости. Такой взгляд бывает у человека, готового идти за тобой даже в адское пекло.
Не успевает Налаксия и рта раскрыть, как Шелкопряд активирует свой Фотокинез. Ослепительная вспышка света на миг застилает всё вокруг. Мир тонет в белом сиянии, будто кто-то резко включил прожектор в ночи.
В следующее мгновение время для меня замедляется. Словно кто-то нажал на паузу в безумном калейдоскопе событий. Я вижу, как рука китайца стремительно выхватывает прямой клинок из ножен одним слитным, отточенным до совершенства движением.
Вот короткий меч со свистом рассекает воздух, описывая смертоносную дугу. Лезвие, кажется, плавно скользит сквозь пространство, приближаясь к своей цели. И, будто живое существо, жаждет напиться крови.
Краем глаза замечаю, как широко распахиваются от изумления глаза Джея. Он не успевает ни отшатнуться, ни даже вскинуть руки в защитном жесте. Лишь беспомощно открывает рот в беззвучном крике, когда клинок пробивает его кинетический щит и входит в шею чуть повыше кадыка.
На долю секунды лезвие застывает, погрузившись едва ли на треть. А потом стремительно завершает свой разрушительный путь. Острая сталь, кажется, без малейшего усилия перерубает трахею, сосуды, мышцы и позвонки.
Голова предателя, отсечённая одним безупречным ударом, кувыркаясь отлетает в сторону. В его глазах я успеваю заметить отблеск недоумения и обиды, прежде чем они стекленеют. Тело ещё несколько мгновений стоит, будто в замешательстве, а затем грузно валится на землю, заливая всё вокруг фонтаном крови.
Меч продолжает свой неумолимый ход, по широкой траектории атакуя Налаксию. На миг лезвие окутывается каким-то усилением, что позволяет просадить барьер Новы. Вот только теперь клинок Тана встречает более серьёзное препятствие в лице укреплённой арканой плоти Монолита.
Она отшатывается с воплем, зажимая ладонью рассечённую до самой кости щёку. Клинок с хрустом бьётся в упругую преграду, но не может прорубить её. Прочность тела этой Новы слишком высока.
Я вижу, как ярость и боль искажают черты ксеноса, как полыхают неистовым огнём её глаза.
Ткач Теней пытается развить успех. Он молниеносно изменяет стойку и наносит ещё один удар, целясь Монолиту в горло. Невероятно, но Тан каким-то образом ухитряется превзойти свою предыдущую скорость. Его движения, почти неуловимые для взгляда, плавно перетекают одно в другое.
Увы, он всего лишь Квазар.
В последний миг, когда острие клинка уже почти касается её кожи, взбешённая противница вскидывает руку в повелительном жесте. Земля под ногами Шелкопряда взрывается исполинским каменным столпом.
Время вновь обретает свой привычный ход. Тело Тана отбрасывает прочь чудовищным ударом, впечатывая в стену форпоста с такой силой, что я отчётливо слышу хруст костей.
Я совершаю рывок вперёд, пытаясь помешать происходящему, но натыкаюсь на выскочивший передо мной каменный барьер.
Крик боли разносится в воздухе. Не давая передышки, ксенос швыряет в него несколько гранитных копий. Те насквозь прошивают плоть, пригвождая истекающего кровью Тана к стене, как бабочку к разделочной доске.
Шелкопряд судорожно хватает ртом воздух. На его губах пузырится кровь.
– Один ради многих… – хрипя и проглатывая буквы, шепчет он.
Небрежный жест рукой Монолита, и последний каменный шип пробивает лицо Ткача Теней, образовав дыру в городской стене.
Странно. Я думал, что уже привык к смертям. Что очерствел душой за все эти месяцы, насмотревшись на горы трупов, в том числе и своих друзей. Но сейчас, глядя, как умер этот юркий китаец, которого я действительно считал собратом по оружию, что-то внутри меня взрывается.
Многие ради всех.
Вокруг стучат пули и плазмы, исторгаемые мерами защиты форпоста, уничтожая возникший спереди каменный барьер, но меня интересует лишь одна синяя, как ягоды черники, фигура.
Глава клана Непреложной Истины прыгает ко мне, обрастая слоем камней. Её голос, самоуверенный и громкий, хорошо слышен даже сквозь рокот пулемётов:
