Евгений Астахов "Первопроходец"

– Впервые в жизни я встретил того, за кем готов идти не ради подачек или посулов. Того, кто действительно этого достоин. Кому я могу доверить спину, не опасаясь получить нож промеж лопаток. Сражаться не ради выгоды или страха, а потому что это правильно. И это ты, Егерь. Моё место рядом с тобой. До конца.

Во глазах Тана, обращённых теперь на меня, пылает огонь решимости. Такой взгляд бывает у человека, готового идти за тобой даже в адское пекло.

Не успевает Налаксия и рта раскрыть, как Шелкопряд активирует свой Фотокинез. Ослепительная вспышка света на миг застилает всё вокруг. Мир тонет в белом сиянии, будто кто-то резко включил прожектор в ночи.

В следующее мгновение время для меня замедляется. Словно кто-то нажал на паузу в безумном калейдоскопе событий. Я вижу, как рука китайца стремительно выхватывает прямой клинок из ножен одним слитным, отточенным до совершенства движением.

Вот короткий меч со свистом рассекает воздух, описывая смертоносную дугу. Лезвие, кажется, плавно скользит сквозь пространство, приближаясь к своей цели. И, будто живое существо, жаждет напиться крови.

Краем глаза замечаю, как широко распахиваются от изумления глаза Джея. Он не успевает ни отшатнуться, ни даже вскинуть руки в защитном жесте. Лишь беспомощно открывает рот в беззвучном крике, когда клинок пробивает его кинетический щит и входит в шею чуть повыше кадыка.

На долю секунды лезвие застывает, погрузившись едва ли на треть. А потом стремительно завершает свой разрушительный путь. Острая сталь, кажется, без малейшего усилия перерубает трахею, сосуды, мышцы и позвонки.

Голова предателя, отсечённая одним безупречным ударом, кувыркаясь отлетает в сторону. В его глазах я успеваю заметить отблеск недоумения и обиды, прежде чем они стекленеют. Тело ещё несколько мгновений стоит, будто в замешательстве, а затем грузно валится на землю, заливая всё вокруг фонтаном крови.

Меч продолжает свой неумолимый ход, по широкой траектории атакуя Налаксию. На миг лезвие окутывается каким-то усилением, что позволяет просадить барьер Новы. Вот только теперь клинок Тана встречает более серьёзное препятствие в лице укреплённой арканой плоти Монолита.

Она отшатывается с воплем, зажимая ладонью рассечённую до самой кости щёку. Клинок с хрустом бьётся в упругую преграду, но не может прорубить её. Прочность тела этой Новы слишком высока.

Я вижу, как ярость и боль искажают черты ксеноса, как полыхают неистовым огнём её глаза.

Ткач Теней пытается развить успех. Он молниеносно изменяет стойку и наносит ещё один удар, целясь Монолиту в горло. Невероятно, но Тан каким-то образом ухитряется превзойти свою предыдущую скорость. Его движения, почти неуловимые для взгляда, плавно перетекают одно в другое.

Увы, он всего лишь Квазар.

В последний миг, когда острие клинка уже почти касается её кожи, взбешённая противница вскидывает руку в повелительном жесте. Земля под ногами Шелкопряда взрывается исполинским каменным столпом.

Время вновь обретает свой привычный ход. Тело Тана отбрасывает прочь чудовищным ударом, впечатывая в стену форпоста с такой силой, что я отчётливо слышу хруст костей.

Я совершаю рывок вперёд, пытаясь помешать происходящему, но натыкаюсь на выскочивший передо мной каменный барьер.

Крик боли разносится в воздухе. Не давая передышки, ксенос швыряет в него несколько гранитных копий. Те насквозь прошивают плоть, пригвождая истекающего кровью Тана к стене, как бабочку к разделочной доске.

Шелкопряд судорожно хватает ртом воздух. На его губах пузырится кровь.

– Один ради многих… – хрипя и проглатывая буквы, шепчет он.

Небрежный жест рукой Монолита, и последний каменный шип пробивает лицо Ткача Теней, образовав дыру в городской стене.

Странно. Я думал, что уже привык к смертям. Что очерствел душой за все эти месяцы, насмотревшись на горы трупов, в том числе и своих друзей. Но сейчас, глядя, как умер этот юркий китаец, которого я действительно считал собратом по оружию, что-то внутри меня взрывается.

Многие ради всех.

Вокруг стучат пули и плазмы, исторгаемые мерами защиты форпоста, уничтожая возникший спереди каменный барьер, но меня интересует лишь одна синяя, как ягоды черники, фигура.

Глава клана Непреложной Истины прыгает ко мне, обрастая слоем камней. Её голос, самоуверенный и громкий, хорошо слышен даже сквозь рокот пулемётов:

– Не разочаруй же меня, Егерь. Не смей умирать слишком быстро.

– Нет, Лакси, ты так и не поняла, что происходит. Ты пришла на поножовщину с пистолетом.

Последняя дуэль.

Глава 3

Нала?ксия «Монолит» Ольве?йг подвергнута действию способности Последняя Дуэль.

Вы установили условия (ограничения), одинаковые для обоих участников, не требуя от цели согласования:

1. Все способности заблокированы.

2. Все параметры временно снижены до ступени F.

3. Всё оружие, кроме ножей, заблокировано.

Продолжительность дуэли ограничена тремя минутами. Если по окончании дуэли ваша цель останется жива, вы умрёте. Данное условие скрыто от всех, кроме вас.

До начала дуэли десять секунд.

Мир вокруг нас застывает. Вспышки выстрелов и взрывов замирают, будто окутанные невидимым коконом безвременья. Даже пыль и осколки зависают в воздухе, словно в янтаре. Кажется, само мироздание затаило дыхание в предвкушении развязки. Просторный купол накрывает нас двоих, выталкивая за его пределы всех остальных.

Барьеры я не тронул. Осознанно оставил защитные поля активными для обоих – свои и её. Простая логика: у меня в руках Последний вздох, нож с аспектом Нуллификации, который плюёт на любые аркановые щиты. А вот если есть хоть малейший шанс того, что у Монолита не найдётся клинка с таким же аспектом, этим стоит воспользоваться. Если я угадал, значит, мои барьеры дадут мне преимущество, пускай и небольшое, но в схватке на ножах каждая мелочь решает.

Налаксия недоуменно моргает, а затем её глаза расширяются от изумления. Каменный доспех, ещё секунду назад покрывавший тело ксеноса прочной бронёй, с грохотом осыпается на землю бесполезными обломками. Она неловко взмахивает руками, пытаясь удержать равновесие, но всё же падает на одно колено.

– Какого?.. – потрясённо выдыхает она, а потом до неё доходит. – Что ты сделал, ничтожество?

Я мрачно усмехаюсь, глядя на её растерянное лицо. Впервые с момента нашей встречи в голосе Монолита слышится неподдельный страх.

– Всё очень просто, Ла?кси, – рычу я. – В обычной ситуации ты бы наверняка с лёгкостью размазала меня по стенке. Даже с учётом всех моих улучшений и новых способностей шансы не в мою пользу. Всё-таки ты сильнее меня, и глупо это отрицать.

Противница рывком поднимается на ноги. В её пылающих глазах разгорается бешеный огонь.

– Так какого чёрта ты творишь? – рычит она. – Боишься смотреть в лицо своей смерти?

– Ошибаешься, – качаю головой я. – Просто я не собираюсь сражаться с тобой по твоим правилам. С этого момента мы будем играть по моим.

С этими словами я вытаскиваю из-за пазухи Последний вздох, трофейный режик Калибана, и перехватываю его обратным хватом. Лезвие ножа тускло поблёскивает в свете полуденного солнца, еле заметно вибрируя.

– Только ты, я и наша сталь. Лицом к лицу, один на один.

Монолит судорожно сглатывает, а затем хлопает по своему поясу в поисках оружия. К счастью для неё же, в одном из кармашков обнаруживается чуть изогнутый боевой нож, пригодный и для драки, и для хозяйственных нужд. Выхватив его, ксенос принимает боевую стойку. Даже сейчас, лишённая своих сверхспособностей, она выглядит смертельно опасной.

– Что ж, посмотрим, на что ты способен, – цедит она сквозь зубы. – Это ничего не меняет. На моём счету десятки тысяч жертв, и все они полегли от моей руки в честном бою. Думаешь, сумеешь продержаться дольше пары секунд?

– Ты слишком много болтаешь для той, кто сейчас сдохнет! – бросаю я и, крутанув оружие, кидаюсь в атаку.

Налаксия реагирует мгновенно. Уйдя от моего выпада перекатом, она тут же контратакует снизу, метя остриём мне в живот. Я едва успеваю отклониться, чувствуя, как лезвие со свистом проносится в миллиметре от брони.

Не давая ей перевести дух, я обрушиваю на противницу град ударов. Колющие, рубящие, режущие – я вкладываю в них всю свою силу и скорость. Ксенос ловко уворачивается и парирует, но не всегда успевает за моим темпом. Вот Последний вздох чиркает её по предплечью – лезвие с вибрирующим гулом проходит сквозь мерцание барьера, будто того и нет, и оставляет глубокий порез. Нуллификация работает как часы. Ещё удар, и на щеке Налаксии расцветает кровавая полоса.

Рыча от ярости, она переходит в наступление. Её клинок мелькает так быстро, что почти сливается в размытую полосу. Острая боль обжигает моё плечо, зазевался, пропустил удар сбоку. Мой барьер вспыхивает на мгновение, но лезвие проходит насквозь, как раскалённый гвоздь сквозь масло.

Твою м-мать!

Рывком отскакиваю назад, бросив короткий взгляд на её нож. Ничем не примечательный с виду режик, чуть изогнутый, тускло-серый, но мой порез говорит сам за себя. У этой суки тоже нож с Нуллификацией. Или с чем-то до жути похожим.

Ставка не сыграла. Мы снова на равных.

Тут же получаю ещё один, в бедро.

Сцепив зубы, продолжаю атаковать, превозмогая боль. Адреналин бурлит в венах, заглушая всё остальное. Сейчас для меня существует только схватка.

Постепенно преимущество Налаксии раскрывается во всей красе. Её тело, даже лишённое подпитки арканой, сильнее и быстрее моего. Реакции острее, движения экономнее. Каждый удар ксеноса несёт в себе чудовищную мощь, от которой немеют руки. Различия в физиологии и строении тела, с которыми ничего не поделать.

Впрочем, и я не лыком шит. Во-первых, Монолит отвыкла от схваток врукопашную, особенно на ножах. Ей уже давно нет нужды убивать кого-либо, прикладывая для этого физическую силу. Нет, её удел – дальнобойные сокрушительные атаки арканой.

А вот я кое-что перенял у Стрелков Гилеада. Они в своё время были теми ещё мастерами короткого клинка. Особенно та парочка блондинистых близняшек, вот уж кто филигранно владел холодным оружием.

Поток их воспоминаний захлёстывает меня, освежая опыт и навыки. На миг я становлюсь ими, теми девчонками с далёкой планеты, что столько раз смотрели в лицо смерти с ножами в руках. Я вижу их глазами, чувствую их телами.

Это придаёт мне сил.

Руки словно живут своей жизнью, нанося удары с немыслимой точностью и скоростью. Уклоняюсь за миг до того, как клинок Налаксии впивается в плоть, поднырнув ей под руку. Тут же контратакую, и остриё чертит кровавую борозду на боку ксеноса под металлический визг вскрываемой брони.

Монолит шипит от боли, но не сдаётся. Мы кружим друг напротив друга, как два хищника, выискивая малейшую брешь в обороне противника. Звон стали, хриплое дыхание, лязг клинков. Весь мир сужается до этого смертельного танца.

Секунды текут одна за другой, но никто из нас не может взять верх. Слишком велика цена ошибки. Малейший просчёт, и враг вырвет тебе сердце. Пот заливает глаза, мешаясь с кровью из многочисленных порезов. Руки дрожат от напряжения, но я терплю и продолжаю наносить удары.

Вот оппонентка жёстко блокирует мой рубящий замах, конечность сушит, но я проворно разжимаю ладонь, позволяя ножу упасть в подставленную левую руку и почти без замаха вбиваю остриё в живот Смурфетты. Удар получается очень сильным и точным, а хриплый крик боли, рвущийся из её груди, эхом отражается от стен купола.

Извернувшись всем телом, она соскальзывает с клинка, уходит от моего последующего выпада и контратакует. Острая боль обжигает моё предплечье. Её клинок распарывает кожу и мышцы до самой кости. Рана получается глубокой и болезненной.

Наши лезвия высекают снопы искр, когда сталкиваются друг с другом. Доспехи Налаксии превращаются в лохмотья, перемазанные кровью: моей и её собственной, но и моя броня выглядит не лучше. Всё тело горит огнём от многочисленных порезов.

В какой-то момент я допускаю ошибку. Увлёкшись атакой, оставляю незащищённым корпус. Клинок Монолита распарывает мне живот, чудом не задев внутренности. Кровь мгновенно заливает пояс. Боль ослепляет, но я заставляю себя не терять концентрацию. Пошатнувшись, всё же умудряюсь поймать руку Налаксии в момент нового замаха. Рывком дёргаю её на себя и впечатываю лоб в переносицу. Взвыв, Монолит подаётся назад. Похоже, я сломал ей нос.

Всё правильно. Древний закон дуэли: Бей лицо, коли яйцо.

Тут же с силой лягаю её в колено. Налаксия теряет равновесие, и этого мне хватает.

Одним стремительным движением захожу ей за спину, заламывая руку с ножом. Ксенос брыкается и извивается, пытаясь освободиться, но я держу крепко. Резко вывернув кисть Налаксии, заставляю пальцы разжаться. Нож со звоном падает на землю, и я пинком отбрасываю его прочь.

Монолит что есть силы бьёт затылком мне в лицо. В глазах темнеет от боли, но я не разжимаю хватку. Наоборот, ещё сильнее заламываю ей руку и дёргаю на себя, ломая запястье. Одновременно бью ногой под колени.

Противница падает на спину, увлекая меня за собой. Мы катимся по земле, осыпая друг друга градом ударов. В ход идут уже не только ножи, но и кулаки, колени, локти. Налаксия впивается зубами мне в нижнюю губу, вырвав шмат мяса. Взвыв от боли, я изо всех сил бью её лбом в лицо. Ксенос разжимает челюсти, и я тут же оказываюсь сверху, оседлав её торс.

Кулак левой руки встречается с её носом, отбрасывая синюшную голову к земле. Что-то хрустит, возможно, мои костяшки, возможно, её хрящ.

Потоки крови с оторванной губы заливают её лицо, попадая прямо в глаза. Мешают и сбивают врага с толку.

Дезориентированная она пытается стереть юшку, но в бою даже секундная заминка может дорого обойтись.

Перехватив нож обратным хватом, я замахиваюсь, метя остриём в глаз Монолиту. Однако Налаксия успевает перехватить ладонью моё запястье. Завязывается ожесточённая борьба. Рука Монолита дрожит от напряжения в попытке не дать опуститься смертельному острию. На её предплечье вздуваются мощные мышцы, лицо искажает звериный оскал.

– Я… не умру… здесь! – сдавленно шипит она. – Я… глава… богами проклятой… Непреложной Истины! Я – Монолит! Моя воля – закон!..

Кончик ножа неумолимо приближается к глазнице врага. Миллиметр за миллиметром, преодолевая сопротивление. Пот заливает глаза, дыхание со свистом вырывается из груди. Руки потряхивает от напряжения, но я не могу позволить себе дрогнуть. Не сейчас.

Внезапно что-то меняется во взгляде оппонентки. Безумная ярость сменяется искрой… страха? Да, теперь я вижу это отчётливо, ксенос боится. Осознание близкой смерти плещется в расширившихся зрачках.

Бросив вес всего тела на одну руку, с силой бью свободным кулаком по рукояти ножа, и его остриё рывком сокращает дистанцию до податливой плоти.

– Я – Монолит! – как заговорённая шепчет враг. – Моя воля…

– А я – Стрелок! – усилием проталкиваю неразборчивый голос сквозь рваное мясо. – И Шелкопряд передаёт привет!

Ещё один свирепый удар. Черты инопланетной твари искажаются, когда лезвие входит в её глазницу, вспарывая плоть. Слышу исступлённый крик, больше похожий на животный вой.

Из развороченного ока на щёку течёт густая зелёная кровь вперемешку с мозговым веществом. Тело Монолита бьётся в конвульсиях подо мной, но я упрямо давлю, вгоняя нож всё глубже.

А потом всё стихает. Последний выдох срывается с губ ксеноса, и она обмякает подо мной, дёрнув ногами. Её жетон начинает мерцать, так и требуя к себе внимание.

Всё кончено.

Я тяжело перекатываюсь на спину рядом с телом, пытаясь отдышаться. Болит всё: руки, ноги, рёбра, лицо. Кажется, нет ни одного места, которое не было бы покрыто кровоподтёками и ссадинами, но оно того стоило.

Многие ради всех, Тан.

Многие ради всех…

Судорожно сглатываю солоноватую от крови слюну и осматриваюсь.

Достаточно одного взгляда, чтобы понять, защитники форпоста и бойцы Непреложной Истины проживают самый худший день в своей жизни. Пыль и брызги крови будто бы парят в воздухе, искрясь в свете полуденного солнца.

Зато фигуры Деворы, Гидеона, Ваалиса и Драганы, напротив, движутся с немыслимой скоростью, оставляя за собой размытые следы. Вот дроккальфар взмахивает мечом, и боец Монолита падает на землю, разрубленный напополам.

В тот же миг Ваалис вскидывает руки, и пятёрка ксеносов взрывается кровавыми ошмётками, разорванная невидимой силой пространства.

Краем глаза замечаю, как огромная туша боевого меха Деворы с рёвом прорывается сквозь ряды обороняющихся. Бекка, сидящая в кабине управления, крушит всё на своём пути исполинскими манипуляторами. Бронированные клешни сминают тела врагов в кровавую кашу, а из дула большой пушки вырываются сгустки плазмы, прожигая в толпе дыры размером с грузовик. При этом ей удалось взять под контроль ближайшую автоматизированную технику благодаря технопатии, и та расстреливает собственных хозяев.

Следом за мехом несётся Гидеон, паля из своих револьверов. Каждый его выстрел находит свою цель, снося бойцам Непреложной Истины головы и разрывая грудные клетки. Пламя пляшет на кончиках пальцев паренька, превращая пули в раскалённые добела искры. Там, где они касаются плоти, вспыхивают языки дьявольского огня, мгновенно испепеляя жертв.

Чего я не вижу, так это тела самого Шелкопряда. Там, где он находился, остались лишь каменные копья.