Страница 3 из 7
– Не разочаруй же меня, Егерь. Не смей умирать слишком быстро.
– Нет, Лакси, ты так и не поняла, что происходит. Ты пришла на поножовщину с пистолетом.
Последняя дуэль.
Глава 3
Нала́ксия «Монолит» Ольве́йг подвергнута действию способности Последняя Дуэль.
Вы установили условия (ограничения), одинаковые для обоих участников, не требуя от цели согласования:
1. Все способности заблокированы.
2. Все параметры временно снижены до ступени F.
3. Всё оружие, кроме ножей, заблокировано.
Продолжительность дуэли ограничена тремя минутами. Если по окончании дуэли ваша цель останется жива, вы умрёте. Данное условие скрыто от всех, кроме вас.
До начала дуэли десять секунд.
Мир вокруг нас застывает. Вспышки выстрелов и взрывов замирают, будто окутанные невидимым коконом безвременья. Даже пыль и осколки зависают в воздухе, словно в янтаре. Кажется, само мироздание затаило дыхание в предвкушении развязки. Просторный купол накрывает нас двоих, выталкивая за его пределы всех остальных.
Барьеры я не тронул. Осознанно оставил защитные поля активными для обоих – свои и её. Простая логика: у меня в руках Последний вздох, нож с аспектом Нуллификации, который плюёт на любые аркановые щиты. А вот если есть хоть малейший шанс того, что у Монолита не найдётся клинка с таким же аспектом, этим стоит воспользоваться. Если я угадал, значит, мои барьеры дадут мне преимущество, пускай и небольшое, но в схватке на ножах каждая мелочь решает.
Налаксия недоуменно моргает, а затем её глаза расширяются от изумления. Каменный доспех, ещё секунду назад покрывавший тело ксеноса прочной бронёй, с грохотом осыпается на землю бесполезными обломками. Она неловко взмахивает руками, пытаясь удержать равновесие, но всё же падает на одно колено.
– Какого?.. – потрясённо выдыхает она, а потом до неё доходит. – Что ты сделал, ничтожество?
Я мрачно усмехаюсь, глядя на её растерянное лицо. Впервые с момента нашей встречи в голосе Монолита слышится неподдельный страх.
– Всё очень просто, Ла́кси, – рычу я. – В обычной ситуации ты бы наверняка с лёгкостью размазала меня по стенке. Даже с учётом всех моих улучшений и новых способностей шансы не в мою пользу. Всё-таки ты сильнее меня, и глупо это отрицать.
Противница рывком поднимается на ноги. В её пылающих глазах разгорается бешеный огонь.
– Так какого чёрта ты творишь? – рычит она. – Боишься смотреть в лицо своей смерти?
– Ошибаешься, – качаю головой я. – Просто я не собираюсь сражаться с тобой по твоим правилам. С этого момента мы будем играть по моим.
С этими словами я вытаскиваю из-за пазухи Последний вздох, трофейный режик Калибана, и перехватываю его обратным хватом. Лезвие ножа тускло поблёскивает в свете полуденного солнца, еле заметно вибрируя.
– Только ты, я и наша сталь. Лицом к лицу, один на один.
Монолит судорожно сглатывает, а затем хлопает по своему поясу в поисках оружия. К счастью для неё же, в одном из кармашков обнаруживается чуть изогнутый боевой нож, пригодный и для драки, и для хозяйственных нужд. Выхватив его, ксенос принимает боевую стойку. Даже сейчас, лишённая своих сверхспособностей, она выглядит смертельно опасной.
– Что ж, посмотрим, на что ты способен, – цедит она сквозь зубы. – Это ничего не меняет. На моём счету десятки тысяч жертв, и все они полегли от моей руки в честном бою. Думаешь, сумеешь продержаться дольше пары секунд?
– Ты слишком много болтаешь для той, кто сейчас сдохнет! – бросаю я и, крутанув оружие, кидаюсь в атаку.
Налаксия реагирует мгновенно. Уйдя от моего выпада перекатом, она тут же контратакует снизу, метя остриём мне в живот. Я едва успеваю отклониться, чувствуя, как лезвие со свистом проносится в миллиметре от брони.
Не давая ей перевести дух, я обрушиваю на противницу град ударов. Колющие, рубящие, режущие – я вкладываю в них всю свою силу и скорость. Ксенос ловко уворачивается и парирует, но не всегда успевает за моим темпом. Вот Последний вздох чиркает её по предплечью – лезвие с вибрирующим гулом проходит сквозь мерцание барьера, будто того и нет, и оставляет глубокий порез. Нуллификация работает как часы. Ещё удар, и на щеке Налаксии расцветает кровавая полоса.
Рыча от ярости, она переходит в наступление. Её клинок мелькает так быстро, что почти сливается в размытую полосу. Острая боль обжигает моё плечо, зазевался, пропустил удар сбоку. Мой барьер вспыхивает на мгновение, но лезвие проходит насквозь, как раскалённый гвоздь сквозь масло.
Твою м-мать!
Рывком отскакиваю назад, бросив короткий взгляд на её нож. Ничем не примечательный с виду режик, чуть изогнутый, тускло-серый, но мой порез говорит сам за себя. У этой суки тоже нож с Нуллификацией. Или с чем-то до жути похожим.
Ставка не сыграла. Мы снова на равных.
Тут же получаю ещё один, в бедро.
Сцепив зубы, продолжаю атаковать, превозмогая боль. Адреналин бурлит в венах, заглушая всё остальное. Сейчас для меня существует только схватка.
Постепенно преимущество Налаксии раскрывается во всей красе. Её тело, даже лишённое подпитки арканой, сильнее и быстрее моего. Реакции острее, движения экономнее. Каждый удар ксеноса несёт в себе чудовищную мощь, от которой немеют руки. Различия в физиологии и строении тела, с которыми ничего не поделать.
Впрочем, и я не лыком шит. Во-первых, Монолит отвыкла от схваток врукопашную, особенно на ножах. Ей уже давно нет нужды убивать кого-либо, прикладывая для этого физическую силу. Нет, её удел – дальнобойные сокрушительные атаки арканой.
А вот я кое-что перенял у Стрелков Гилеада. Они в своё время были теми ещё мастерами короткого клинка. Особенно та парочка блондинистых близняшек, вот уж кто филигранно владел холодным оружием.
Поток их воспоминаний захлёстывает меня, освежая опыт и навыки. На миг я становлюсь ими, теми девчонками с далёкой планеты, что столько раз смотрели в лицо смерти с ножами в руках. Я вижу их глазами, чувствую их телами.
Это придаёт мне сил.
Руки словно живут своей жизнью, нанося удары с немыслимой точностью и скоростью. Уклоняюсь за миг до того, как клинок Налаксии впивается в плоть, поднырнув ей под руку. Тут же контратакую, и остриё чертит кровавую борозду на боку ксеноса под металлический визг вскрываемой брони.
Монолит шипит от боли, но не сдаётся. Мы кружим друг напротив друга, как два хищника, выискивая малейшую брешь в обороне противника. Звон стали, хриплое дыхание, лязг клинков. Весь мир сужается до этого смертельного танца.
Секунды текут одна за другой, но никто из нас не может взять верх. Слишком велика цена ошибки. Малейший просчёт, и враг вырвет тебе сердце. Пот заливает глаза, мешаясь с кровью из многочисленных порезов. Руки дрожат от напряжения, но я терплю и продолжаю наносить удары.
Вот оппонентка жёстко блокирует мой рубящий замах, конечность сушит, но я проворно разжимаю ладонь, позволяя ножу упасть в подставленную левую руку и почти без замаха вбиваю остриё в живот Смурфетты. Удар получается очень сильным и точным, а хриплый крик боли, рвущийся из её груди, эхом отражается от стен купола.
Извернувшись всем телом, она соскальзывает с клинка, уходит от моего последующего выпада и контратакует. Острая боль обжигает моё предплечье. Её клинок распарывает кожу и мышцы до самой кости. Рана получается глубокой и болезненной.
Наши лезвия высекают снопы искр, когда сталкиваются друг с другом. Доспехи Налаксии превращаются в лохмотья, перемазанные кровью: моей и её собственной, но и моя броня выглядит не лучше. Всё тело горит огнём от многочисленных порезов.
В какой-то момент я допускаю ошибку. Увлёкшись атакой, оставляю незащищённым корпус. Клинок Монолита распарывает мне живот, чудом не задев внутренности. Кровь мгновенно заливает пояс. Боль ослепляет, но я заставляю себя не терять концентрацию. Пошатнувшись, всё же умудряюсь поймать руку Налаксии в момент нового замаха. Рывком дёргаю её на себя и впечатываю лоб в переносицу. Взвыв, Монолит подаётся назад. Похоже, я сломал ей нос.
Всё правильно. Древний закон дуэли: Бей лицо, коли яйцо.
Тут же с силой лягаю её в колено. Налаксия теряет равновесие, и этого мне хватает.
Одним стремительным движением захожу ей за спину, заламывая руку с ножом. Ксенос брыкается и извивается, пытаясь освободиться, но я держу крепко. Резко вывернув кисть Налаксии, заставляю пальцы разжаться. Нож со звоном падает на землю, и я пинком отбрасываю его прочь.
Монолит что есть силы бьёт затылком мне в лицо. В глазах темнеет от боли, но я не разжимаю хватку. Наоборот, ещё сильнее заламываю ей руку и дёргаю на себя, ломая запястье. Одновременно бью ногой под колени.
Противница падает на спину, увлекая меня за собой. Мы катимся по земле, осыпая друг друга градом ударов. В ход идут уже не только ножи, но и кулаки, колени, локти. Налаксия впивается зубами мне в нижнюю губу, вырвав шмат мяса. Взвыв от боли, я изо всех сил бью её лбом в лицо. Ксенос разжимает челюсти, и я тут же оказываюсь сверху, оседлав её торс.
Кулак левой руки встречается с её носом, отбрасывая синюшную голову к земле. Что-то хрустит, возможно, мои костяшки, возможно, её хрящ.
Потоки крови с оторванной губы заливают её лицо, попадая прямо в глаза. Мешают и сбивают врага с толку.
Дезориентированная она пытается стереть юшку, но в бою даже секундная заминка может дорого обойтись.
Перехватив нож обратным хватом, я замахиваюсь, метя остриём в глаз Монолиту. Однако Налаксия успевает перехватить ладонью моё запястье. Завязывается ожесточённая борьба. Рука Монолита дрожит от напряжения в попытке не дать опуститься смертельному острию. На её предплечье вздуваются мощные мышцы, лицо искажает звериный оскал.
– Я… не умру… здесь! – сдавленно шипит она. – Я… глава… богами проклятой… Непреложной Истины! Я – Монолит! Моя воля – закон!..
Кончик ножа неумолимо приближается к глазнице врага. Миллиметр за миллиметром, преодолевая сопротивление. Пот заливает глаза, дыхание со свистом вырывается из груди. Руки потряхивает от напряжения, но я не могу позволить себе дрогнуть. Не сейчас.
Внезапно что-то меняется во взгляде оппонентки. Безумная ярость сменяется искрой… страха? Да, теперь я вижу это отчётливо, ксенос боится. Осознание близкой смерти плещется в расширившихся зрачках.
Бросив вес всего тела на одну руку, с силой бью свободным кулаком по рукояти ножа, и его остриё рывком сокращает дистанцию до податливой плоти.
– Я – Монолит! – как заговорённая шепчет враг. – Моя воля…
– А я – Стрелок! – усилием проталкиваю неразборчивый голос сквозь рваное мясо. – И Шелкопряд передаёт привет!
Ещё один свирепый удар. Черты инопланетной твари искажаются, когда лезвие входит в её глазницу, вспарывая плоть. Слышу исступлённый крик, больше похожий на животный вой.
Из развороченного ока на щёку течёт густая зелёная кровь вперемешку с мозговым веществом. Тело Монолита бьётся в конвульсиях подо мной, но я упрямо давлю, вгоняя нож всё глубже.
А потом всё стихает. Последний выдох срывается с губ ксеноса, и она обмякает подо мной, дёрнув ногами. Её жетон начинает мерцать, так и требуя к себе внимание.
Всё кончено.
Я тяжело перекатываюсь на спину рядом с телом, пытаясь отдышаться. Болит всё: руки, ноги, рёбра, лицо. Кажется, нет ни одного места, которое не было бы покрыто кровоподтёками и ссадинами, но оно того стоило.
Многие ради всех, Тан.
Многие ради всех…
Судорожно сглатываю солоноватую от крови слюну и осматриваюсь.
Достаточно одного взгляда, чтобы понять, защитники форпоста и бойцы Непреложной Истины проживают самый худший день в своей жизни. Пыль и брызги крови будто бы парят в воздухе, искрясь в свете полуденного солнца.
Зато фигуры Деворы, Гидеона, Ваалиса и Драганы, напротив, движутся с немыслимой скоростью, оставляя за собой размытые следы. Вот дроккальфар взмахивает мечом, и боец Монолита падает на землю, разрубленный напополам.
В тот же миг Ваалис вскидывает руки, и пятёрка ксеносов взрывается кровавыми ошмётками, разорванная невидимой силой пространства.
Краем глаза замечаю, как огромная туша боевого меха Деворы с рёвом прорывается сквозь ряды обороняющихся. Бекка, сидящая в кабине управления, крушит всё на своём пути исполинскими манипуляторами. Бронированные клешни сминают тела врагов в кровавую кашу, а из дула большой пушки вырываются сгустки плазмы, прожигая в толпе дыры размером с грузовик. При этом ей удалось взять под контроль ближайшую автоматизированную технику благодаря технопатии, и та расстреливает собственных хозяев.
Следом за мехом несётся Гидеон, паля из своих револьверов. Каждый его выстрел находит свою цель, снося бойцам Непреложной Истины головы и разрывая грудные клетки. Пламя пляшет на кончиках пальцев паренька, превращая пули в раскалённые добела искры. Там, где они касаются плоти, вспыхивают языки дьявольского огня, мгновенно испепеляя жертв.
Чего я не вижу, так это тела самого Шелкопряда. Там, где он находился, остались лишь каменные копья.
Регенеративный инъектор с шипением дарит мне тепло.
– Ваалис! – рявкаю я. – Тая к Евроальянсу. Сам к Драконам! Я здесь закончу. Выполнять!
Перевожу взгляд на остатки защитников, что пятятся прочь от городских врат.
– А сейчас у вас начнётся реально дерьмовый день!..
Глава 4
Я сижу на чадящем остове боевого меха, бездумно глядя перед собой. В голове всё ещё стоит звон от недавней схватки, а в ушах до сих пор звучит предсмертный крик Налаксии. Кажется, даже сейчас я чувствую на губах солоноватый привкус её крови.
Многие здания в этом форпосте обуглены ударами моих молний. Многие тела превратились в почерневшие костяки. Находиться в этом месте физически неприятно.
Полчаса назад мы одержали величайшую победу в этой войне. Если бы ещё вчера кто-то сказал мне, что клан Непреложной Истины падёт так быстро, я бы не поверил. Их сила и влияние казались непоколебимыми, а Монолит – и вовсе неуязвимой.
Однако всё изменилось благодаря Эху. Загадочный брокер, занимающийся торговлей информацией, не подвёл и честно отработал заплаченные ему миллионы. Он снабдил меня бесценными сведениями обо всех тайных врагах и завистниках Налаксии. О тех, кому она наступила на хвост, перешла дорогу и на чьих мозолях особенно безжалостно потопталась. О тех, кто мечтал увидеть её падение, но боялся бросить открытый вызов.
И я вышел с ними на связь. Пообещал, что запру Монолита на Земле, лишив её владения главной защитницы. Что наступит час расплаты, когда каждый сможет урвать кусок послаще. Многие не поверили. Смеялись мне в лицо, называли безумцем. Самые же умные подняли статистику и, увидев, сколько Нов я уже прикопал на Земле, ухватились за этот шанс.
А потом наступил момент истины. Последняя дуэль – мой главный козырь, моё секретное оружие. Я лишил Налаксию арканы, всех её сверхспособностей и улучшений. Заставил сражаться на моих условиях, там, где все её регалии и титулы ничего не значили. Там, где всё решали только сталь и твёрдость духа.
И мой расчёт оправдался.
Жаль только, что мне не удалось предусмотреть предательство.
Грёбаный утырок Джей…
В последний раз я видел его на похоронах Кухулина, и тогда Эмпатическая проницательность и Струны души не засекли с его стороны каких-либо пагубных намерений. Значит, эти намерения, точно опухоль, созрели в нём гораздо позже. И всё из-за сдохшей, мать её, девки, которую я даже не знал!
Нет, это во мне говорит злость. В какой-то степени я прекрасно его понимаю. Утрата любимого человека может сломать или искорёжить душу так, что сам себя не узнаешь. Понимаю… но не оправдываю. Это были его выбор и его плата. Так же, как мне пришлось заплатить новыми смертями на своей душе за собственные ошибки. Второй разведчик, Элиас, по крайней мере точно не заслужил того, чтобы бывший соратник прикончил его ударом в спину.
А Тан… Как же я ошибался на его счёт. Принял его решение за предательство, хотел вырвать ему глотку голыми руками. А он, выходит, просто разыграл этот спектакль, чтобы подобраться к Налаксии поближе. Сыграл роль двойного агента, рискуя собственной шкурой.
Его самопожертвование, его последний удар чуть не стоили Монолиту жизни. Окажись Тан сильнее и быстрее, и моя дуэль бы даже не понадобилась. Увы, ему не хватило могущества…
От раздумий меня отвлекает громкий хлопок портала. Ваалис возвращается, но не один – рядом с ним я вижу Тая, Медичи, Гарма и… Шелкопряда!
Тело последнего, истерзанное и окровавленное, безвольно обвисает на руках Николая. Его лицо – бледное, обескровленное, а грудь едва заметно вздымается от дыхания. Чёрт возьми, да он больше похож на труп, чем на живого человека!
Вскочив на ноги, делаю рефлекторный шаг вперёд. Тысяча вопросов вертится на языке, но я не успеваю озвучить ни один. Николай, с ввалившимися от боли глазам, прихрамывающий и покрытый глубокими ранами, слабо приподнимает руку:
– Жив я, жив. Вроде бы. Хотя та падла чуть не отправила меня к праотцам.
Он пытается ухмыльнуться, но вместо этого лишь кривится от боли. Я перевожу взгляд на Медичи. Обычно идеальная укладка итальянки сейчас растрёпана, под глазами залегли тени, а на лбу блестит испарина. Ей явно пришлось несладко.
– Я вернула долг… – устало выдыхает она. – Ещё немного, и было бы поздно. Хорошо, что успели.
Гарм рядом довольно скалится, обнажая клыки. Его доспех сплошь покрыт кровью и ошмётками плоти, но сам гигант выглядит абсолютно невредимым. И очень, очень довольным.
– Знатная была рубка! – гаркает он. – Давно так не развлекался. Спасибо, что помог разобраться с этими хренососами. Иначе бы всё могло повернуться совсем иначе.
