Обязуюсь любить
Лина Коваль
Парни Коваль #7
Моя история стара как мир и отзовется в сердце каждой женщины, которая хоть раз любила по-настоящему: он оказался несвободен, а я узнала об этом последней.
Наивно думала, я любимая.
На самом деле была обычным увлечением.
Девушкой на замену, пока великая чемпионка покоряет пьедесталы и готовится стать его женой.
Мир в один момент обрушился, а мои чувства превратились в грязь, через которую Костя хладнокровно переступил. Три месяца я собираю себя по частям и воспаленными от своих же зубов губами дую на содранную заживо кожу, чтобы отпустило.
Вот только прежней мне уже не стать, так как у нашей связи появились последствия
ВТОРАЯ ЧАСТЬ ИСТОРИИ СОНИ И КОСТИ ИЗ ЦИКЛА "ПАРНИ КОВАЛЬ" ПРЕДИСТОРИЯ: "БЕЗ ОБЯЗАТЕЛЬСТВ"
ХЭ, нецензурная брань, сцены эротического характера
Лина Коваль
Обязуюсь любить
Глава 1. Софья
— Соня, ну наконец-то! — взволнованно верещит Тая. — Уехала ненадолго, а сама три месяца не появлялась. Ну ты и коза. Разве можно так с родными?
Возмущается на все здание аэропорта.
Здесь так вкусно пахнет свежесваренным кофе, что я как умалишенная тянусь за эти ароматом кончиком носа и блаженно вдыхаю. Пассажиры, тоже прибывшие из Москвы и уставшие от бесконечных переносов вылета рейса, сонно озираются. Кто-то спешно улыбается, другие остаются с недовольными, кислыми лицами.
— Привет, Тая! — участвую в объятиях, пытаясь никого между нами не раздавить.
Жена брата глубоко беременна, при этом выглядит прекрасно.
В моменте даже завидно становится. Волосы Таи все такие же густые и прямые, тон лица ровный и сияющий, да и фигура не сильно страдает.
Наверное, именно так действует на беременность счастье?
Счастье…
Я бы тоже хотела его почувствовать, надкусить…
Моя история стара как мир и отзовется в сердце каждой женщины, которая хоть раз любила по-настоящему: он оказался несвободен, а я узнала об этом последней. Наивно думала, я любимая. На самом деле была обычным увлечением. Девушкой на замену, пока великая чемпионка покоряет пьедесталы и готовится стать женой Константина Громова.
Мир в один момент обрушился, а мои чувства превратились в грязь, через которую Костя хладнокровно переступил. Три месяца я собираю себя по частям и воспаленными от своих же зубов губами дую на содранную заживо кожу, чтобы отпустило.
Вот только прежней мне уже не стать. У нашей связи появились последствия.
Застегнув полы свободного длинного пуховика, озираюсь в поисках брата.
— А где Ваня?
— Ой, они на рыбалку собрались. Вернее, это мальчишник. — подмигивает Тая. — У Кости Громова свадьба через две недели.
Вздрагиваю всем телом, но не позволяю этой новости себя сломить.
Все в порядке. О нашей связи никто не знает. Только Юля, но она не скажет.
— Надо будет поздравить Костю при встрече. — равнодушно замечаю.
— Успеешь поздравить. Ты приглашена…
— Я? На его свадьбу? — хрипну от такой жестокости.
— На их свадьбу. А чему ты удивляешься? Костя с Варей еще неделю назад передали для тебя приглашение. Тебе плохо?
Я пытаюсь продышаться.
— Нормально… — сдавленно отвечаю. — Поедем?
— Поехали к нам. У нас там своя тусовка. Сейчас Мия с Юлей приедут. С детьми, конечно.
— Ну поехали, раз с детьми. — оживаю.
Жизнь продолжается. Даже после предательства. В конце концов, все это только закаляет характер. Мой так точно.
Чувствую себя ужасно, но к родителям ехать не тороплюсь. Мама будет задавать вполне закономерные вопросы, сразу все заметит. Хочу морально к этому подготовиться.
А в доме брата и правда весело и шумно. Дети носятся по лестнице на диванных подушках и устраивают в гостиной бедлам, пока мамы мило сплетничают в уютной кухне.
— Какие у тебя опять кудряшки? — Тая давит на больное и касается моих пушистых волос. — Решила отказаться от кератинового выпрямления?
— Что-то вроде того… — прячу обе ладони в кармане толстовки, что находится на животе, и молюсь, чтобы девчонки сменили тему.
Обсуждать мою внешность — слишком зыбко.
Правда, то, о чем они начинают болтать, тоже не совсем мне нравится.
Кто-то спрашивает:
— Девочки, вы платье на свадьбу уже купили? Кто вообще придумал этот дресс-код?
— У меня есть лиловое! — вклинивается Юля и… неуверенно поглядывает на меня.
Улыбаюсь ей расслабленно.
— Я хотела бы сшить на заказ, — недовольно вздыхает Мия. — Но эти негодяи так быстро все решили со свадьбой. Теперь остается только покупать.
— Насколько я поняла, Варя хочет успеть до чемпионата мира.
— И почему нельзя было подождать хотя бы до лета? Кто вообще в здравом уме женится в феврале?
— Ну мы, например! — Тая демонстрирует обручальное кольцо. — Может, им тоже не терпится?
Все смеются.
Кроме меня.
— Соня, а ты в чем пойдешь? — Мия переключается и странным взглядом окидывает мою фигуру.
— Я… вряд ли я вообще пойду. — скромно заявляю. — Настроения нет.
— Ой, если ты переживаешь, что поправилась, даже не думай. Тебе очень идет!
— Спасибо, Мия! — вспыхиваю и теперь еще раз выдерживаю многозначительный взгляд Юли.
В конце вечера чувствую с каким подозрением она глазами провожает меня до лестницы и наконец-то скрываюсь в гостевой комнате.
Всхлипываю от жалости к себе, словно раненый зверь, и пока принимаю душ отправляю в слив накопившиеся за день слезы. Вечерняя рутина, в целом, как и утренняя, помогают оставаться на плаву. Стираю с лица макияж, умываюсь специальным маслом от сухости кожи и уже другим — смазываю животик.
Вспоминаю, что сорочка спрятана на дне чемодана, и чувствую такую вселенскую усталость, будто еще немного и упаду.
Ложусь под одеяло как есть и сразу глажу своего Ежика. Внизу живота приятно покалывает.
Улыбаюсь.
Под ночь — как молитву — прогоняю в памяти все, что со мной случилось: предательство Кости, его жестокие слова на прощание, пустые темные глаза. Его равнодушие.
Делаю это до тех пор, пока не чувствую в груди режущую боль, а лицо не становится влажным от слез.
И вот тогда… Когда становится невозможно дышать, еще несколько раз, на «бис» все вспоминаю.
Делаю это затем, чтобы никогда его не простить.
Никогда.
Это даже хорошо, что Громов наконец-то женится на своей Варе. Это отлично.
Мысленно его прокляв, проваливаюсь сон. Место, где я каждую ночь его встречаю и, едва почувствовав на себя сильные руки, трусливо прощаю…
Глава 2. Софья
Ночь выходит странно ветреной за окном и неспокойной внутри.
Сначала часто просыпаюсь.
Я единственная, кто спит на первом этаже. Слышимость здесь хорошая.
Наверху плачет ребенок. Наверное, Юлькин.
Доносятся шаги, голоса.
— Тили-бом! Тили-бом!
Загорелся кошкин дом,
Идёт дым столбом!
Кошка выскочила!
Глаза выпучила…
