Дэвлин тяжело вздохнул, наклонился, сел прямо на труп и достал сигарету с зажигалкой.
— Рассказывай. Я слушаю.
Я сперва сделал глубокий вдох, а потом как понеслось:
— Ну, знаешь, обычно девчонки тащатся от моей внешности. Говорят, что мое витилиго делает меня похожим на ожившую статую. Уникальная фишка, между прочим! Но Тиган? Ей плевать!
— Да.
— И я не понимаю, почему! Мы ведь теперь связаны узами крови. Буквально!
— Ага.
— Когда она без раздумий согласилась ехать с нами кончать с ее бывшим, я думал: «Господи, я хочу жениться на ней». Даже кольцо купил, помнишь? Если это не романтика, то я вообще не знаю, что такое любовь!
— Угу.
— И теперь получается, — я начал расхаживать туда-сюда вокруг трупа, на котором восседал мой лучший друг, — она теперь абсолютно свободна! Я был уверен, что совместное убийство сближает людей. Я даже одолжил ей тогда свою куртку, потому что заметил, как ей стало холодно, пока мы смотрели, как тачка тонет в реке!
— Верх галантности, — фыркнул Дэвлин с сигаретой между зубов.
— Вот именно! — Я всплеснул руками. — Но знаешь, что самое хреновое, Дэв?
— Просвети.
— Меня это пиздец как заводит.
Дэвлин потер переносицу. А меня уже было не остановить, меня несло, как пулю со смещенным центром тяжести.
— Когда я вижу ее, то хочу только одного. Упасть перед ней на колени. Хочу, чтобы она прижала меня лицом к полу и приказала заткнуться. Я хочу называть ее госпожой, пока она тушит окурки о меня.
Дэвлин выпустил струйку дыма. Снова, уже более усердно, потер переносицу свободной рукой.
— Дино, мы стоим в луже крови чувака, которому ты двадцать минут назад продырявил башку, а потом перерезал горло. И ты именно вот сейчас решил излить мне душу о своих фетишах и рассказать о том, что мечтаешь стать чьей-то покорной сучкой?
— Не чьей-то! — возмущенно поправил я. — А сучкой Тиган! Это принципиальная разница.
Дэвлин выдохнул, затушил сигарету прямо о лоб жмурика и встал.
— Ладно. Окей. Я понял. Знаешь что? — Он указал на меня окровавленным пальцем. — Мы сейчас берем этого ублюдка, пакуем в брезент и скидываем в залив. А потом ты берешь свои мазохистские наклонности и засовываешь их себе в задницу. Мне вот вообще неинтересно слушать о твоих сексуальных предпочтениях сейчас.
— А когда ты трахал со мной ту девушку у меня на вечеринке, ты был не против.
— Клянусь богом, Дино, — прорычал друг, хватая рулон плотного строительного брезента и швыряя его мне в грудь, — если ты сейчас же не заткнешься и не возьмешь этого ублюдка за ноги, в заливе сегодня будут плавать два трупа. И один из них будет пятнистым. Намек понятен?
Я драматично вздохнул, но спорить не стал. Нагнулся, стараясь не запачкать кровью свои итальянские туфли, и ухватил мертвеца за лодыжки. Дэвлин принялся деловито обматывать верхнюю часть его тела, злобно сопя.
Пока мы превращали бывшего растратчика в аккуратный пластиковый кокон, мой мозг продолжал генерировать гениальные идеи.
— Дэв, только представь. — прервал я тишину, — я же будущий дон. И прикинь, если pap? узнает, что мне нравится, когда меня ставят на колени, надевают ошейник и хлещут по лицу, пока я скулю и прошу прощения за то, что был очень плохим мальчиком?
Дэвлин с силой затянул скотч на шее трупа, явно представляя на его месте меня.
— Думаю, он уберет тебя из наследства.
— Тиган просто обязана дать мне шанс!.. Как думаешь, ей понравится персонализированный хлыст?
Дэвлин медленно поднял на меня взгляд.
— Что?
— Ну, хлыст. Или стек, — я пожал плечами, перешагивая через труп. — Закажу у нашего портного. Из кожи аллигатора, с ее инициалами на рукоятке. И пришлю курьером. А в коробку положу записку: «Твой покорный раб ждет наказания за то, что дышал с тобой одним воздухом».
Дэвлин закрыл перепачканное чужой кровью лицо руками.
— Дино, — глухо отозвался друг, не отнимая рук от лица. — Пожалуйста. Просто бери его за ноги и потащили к машине. Умоляю. Я больше не вынесу твоей болтовни.
Я вздохнул. Ладно. На сегодня, наверное, достаточно откровений.
— Взяли на счет три, — скомандовал я, перехватывая брезент. — Раз, два, три. И напомни мне завтра загуглить: «Где купить качественный кляп, чтобы не натирало челюсть».
Дэвлин грязно выругался в ответ.
* * *
Мы сидели в звуконепроницаемой задней комнате ресторана «У Джино» в самом сердце Маленькой Италии2[2 - Собирательное название городских кварталов и районов разных стран, в которых компактно селились итальянские эмигранты XIX—XX веков.].
Место было стереотипным до тошноты, с этими красными скатертями в клетку и портретами Фрэнка Синатры на стенах, но pap? был человеком традиций. Он считал, что решать, кому сегодня проломят череп бейсбольной битой, лучше всего под тарелку хорошей пасты с морепродуктами.
Я сидел по правую руку от отца, покачиваясь на задних ножках стула. Мой пиджак был расстегнут, а на лице блуждала расслабленная полуулыбка. Старые капо нашей семьи то и дело бросали на меня взгляды, полные привычного недоумения.
Для них я всегда был занозой в заднице. Своевольным, острым на язык наследником, который не относился к семейному бизнесу с должной суровостью и мог посреди серьезной разборки отпустить шутку про дурацкий галстук конкурента. Они считали меня непредсказуемым раздолбаем, которому просто повезло родиться с фамилией Скальоне.
Никто из них, естественно, не догадывался, что последние минут сорок я, спрятав телефон под краем скатерти, гуглил: «как изящно намекнуть девушке, что хочешь стать ее личным рабом».
— ...и эти свиньи думают, что могут просто так загнать свои фуры на нашу территорию! — Pap? грохнул кулаком по столу так, что звякнули вилки. — Они забыли, кто держит этот город!
— Мы должны преподать им урок, — прохрипел дядя Лучано. — Отрезать пару голов. Послать их Джузеппе. Дадим им понять, что мы не шутим!
Я не выдержал и фыркнул, едва не подавившись канноли.
Отец перевел на меня тяжелый взгляд.
— Что смешного, Дино?
Михель, стоявший у стены за моим стулом предостерегающе кашлянул.
Я опустил стул на все четыре ножки, стряхнул крошки с брюк и очаровательно улыбнулся дяде Лучано.
— Дядя, без обид, но отрубленные головы — это такой моветон. Мы в двадцать первом веке. К тому же, это негигиенично. Я предлагаю творческий подход, — я облокотился на стол, чувствуя, как внутри меня разгорается вдохновение. — Убивать — это скучно. Это конец игры. Если мы хотим, чтобы Палермо обоссался, мы должны взять его любимого племянника. Того смазливого щенка, что тусит в Сохо. С дочкой не проканало, ну хоть с пацаном должно выйти.
В комнате стало тихо. Все внимательно слушали меня.
— И что потом? — нахмурился отец. — На куски его порезать?
— Нет, pap?! Никакой расчлененки, я вас умоляю! Свяжем его, бросим на колени в подвале и заставим смотреть, как мы забираем бизнес его дядюшки, за которым его приставили смотреть. Прям настоящее доминирование. Мы должны заставить его подчиняться каждому нашему слову. Чтобы он умолял нас о приказах. Чтобы одно наше присутствие заставляло его скулить и целовать нам обувь!
Упс, кажется, я слегка увлекся. Перед глазами так и всплыл образ Тиган в узкой кожаной юбке, которая смотрит на меня сверху вниз, пока я целую ее потрясающие ножки...
Я кашлянул, чтобы вернуться к теме с нашими конкурентами.
— Будем держать его у себя как послушную комнатную собачку. Сломленного и покорного. Потребуем что-нибудь взамен. Согласитесь, это гораздо веселее, чем просто пуля в лоб!
Капо переглядывались, пытаясь переварить услышанное. А затем лицо отца расплылось в широкой улыбке, и он хлопнул в ладоши.
— Аристократично! — заявил он. — Тонкая психологическая игра. Унижение вместо банального убийства. Дино, иногда твое поведение меня раздражает, но тут ты выдал отличную идею. Учитесь! Современный подход!
Дядя Лучано неуверенно закивал, бормоча что-то про то, что «молодежь нынче изобретательная пошла».
Я лишь скромно улыбнулся, салютовал всем бокалом с вином и думал в этот момент лишь о том, что отдал бы весь этот город, все порты и клубы Нью-Йорка за одну-единственную вещь. За то, чтобы Тиган прижала свою ножку к моей груди и сказала: «Хороший мальчик, Дино. А теперь проси пощады».
Боже, я действительно был безнадежно болен этой девочкой. И мне срочно нужно было придумать повод заявиться к ней сегодня вечером.
Может, просто приехать к ней с пиццей? И как бы невзначай обронить в разговоре, что у меня удивительно высокий болевой порог. Девушки ведь любят выносливых парней?
Я решительно отодвинул стул и поднялся, застегивая верхнюю пуговицу пиджака.
— Pap?, дядя Лучано, господа. — Я учтиво кивнул собранию. — Оставляю технические детали на вас. А мне пора. Нужно… подготовить почву. Найти подходящее место. Выбрать правильную толщину цепей. Сами понимаете, психологическое давление не терпит дилетантства.
— Иди. — Отец гордо махнул рукой с зажатой в ней сигарой. — И помни: семья Скальоне не прощает!
— Да-да, — закивал я с серьезным лицом и направился к выходу.
Только я вышел из комнаты, как появился Дэвлин и тенью скользнул за мной. Мы молча миновали зал ресторана, вышли на шумную Малберри-стрит и только когда двери за нами закрылись, Дэв с силой втянул вечерний нью-йоркский воздух.
— Я еду к Тиган, — объявил я сходу. — Ты со мной?
Друг остановился посреди тротуара.
— И что ты собираешься ей говорить?
Я достал ключи от своего черного «Мазерати» и небрежно покрутил их на указательном пальце.
— Правду.
Дэвлин закрыл глаза и помассировал переносицу двумя пальцами.
— Дино, выбрось из головы уже эту стерву. Найдем для тебя другую. В Нью-Йорке много девушек. Эта не задумываясь воткнет тебе в глаз пилочку для ногтей.
— О-о-о, не дразни меня, Дэв! Ты думаешь, она правда снизойдет до того, чтобы проткнуть меня пилочкой? Это же физический контакт! Если моя кровь испачкает ее ковер, технически мы станем соседями. Это уже практически помолвка!
Друг раздраженно зарычал и направился к пассажирской двери тачки.
— Я еду с тобой, — мрачно бросил он, дернув ручку. — Только потому, что кто-то должен будет накладывать тебе жгут.
— А еще ради Новы.
На его губах на секунду появилась полуулыбка.
— Чокнутая сейчас на работе.
— Вот и замечательно! — Я радостно хлопнул его по спине и обошел машину, садясь за руль. — Заскочим как раз по дороге и заберем твою красотку. Будет повод навестить Тиган.
Выруливая в вечерний поток машин, я оглядел себя в зеркало заднего вида.
— Слушай, Дэв, как думаешь, мне стоит переодеться? — задумчиво спросил я, поправляя воротник. — Этот костюм от Бриони слишком... бронированный. Ткань плотная. Вдруг Конфетка захочет раздеть меня, а ничего не выйдет? Это будет так неловко. Может, заскочим ко мне, я надену ту тонкую шелковую рубашку? Она отлично рвется.
Дэвлин откинул голову на подголовник и уставился в потолок салона пустым взглядом.
— Нет. Нова закрывает смену через двадцать минут, и я не собираюсь заставлять ее ждать под дождем из-за твоих шелковых фетишей.
— Ты стал таким романтиком с ней. Я тебя не узнаю. Вы оба были такими озабоченными дикарями, что даже не верится, что ты можешь заботиться о том, чтобы она не промокла. В твоем стиле больше как раз-таки желать обратного.
Дэв посмотрел на меня взглядом человека, который всерьез взвешивает плюсы и минусы прыжка из движущегося автомобиля.
— Просто рули к книжному, ради всего святого.
— Ладно-ладно, не кипятись. — Я весело крутанул руль, встраиваясь в левый ряд. — Кстати, она, наверное, голодна. Целых два дня прошло.
На суровом лице моего друга мелькнуло что-то подозрительно похожее на нежность. Это было так отвратительно мило, что меня чуть не стошнило.
— Я купил ей два эклера с заварным кремом из пекарни, которую она любит, — буркнул он, отворачиваясь к окну.
Я скривился.
— Эклеры? Господи, Дэв, я говорил о голоде другого рода. Охренеть какие вы ванильные. Если после свидания тебе не нужно накладывать швы и стирать кровь с обивки салона, считай, вечер прошел зря.
— Напомни мне, чтобы я попросил Тиган вырвать тебе язык. Я даже подержу тебя, чтобы ей было удобнее.
— Обещаешь? — Я радостно просиял, поймав его взгляд. — Ты друг, о котором можно только мечтать.
Дэвлин только тяжело вздохнул, признавая свое поражение в этой словесной перепалке. Спорить с моей одержимостью было так же бесполезно, как пытаться затушить лесной пожар плевками.
Я радостно ударил ладонями по рулю и выжал газ, направляя «Мазерати» в сторону Бруклина.
