— Вот, — поднимаюсь на ноги и швыряю ему через стол заявление. — Пошли, Катя. Нам в садик нужно.
— Но мама! Я хочу с папой побыть, — она разочарованно всхлипывает.
— С папой вы увидитесь в воскресенье, — протягиваю ей руку.
— Сегодня много работы, солнышко, — Никита спускает дочку с рук. — Прости. Но в воскресенье мы обязательно увидимся, пойдём в парк и в детское кафе. Совсем немножко осталось, подождёшь?
— Да, — дочка тяжело вздохнула. — А ты теперь с дедушкой работать будешь, да?
— Не совсем, — бывший усмехнулся. — Я купил дедушкин ресторан.
— Да? — Катька удивилась. Нахмурилась. А потом широко улыбнулась: — Это хорошо! Дедушка уже старый, у него сердце. Ему нужно отдыхать на пенсии, — она побежала вприпрыжку ко мне. — Мама, папа теперь всё время с нами будет!
— Нет, милая, — я подхватила её на руки.
— Почему? — В её маленькой голове опять не складывалось. — Вы же теперь вместе работаете, и папа может жить у нас!
— Я тоже тут больше не работаю, — отвечаю ей печально.
— Но почему? Папа без тебя не справится! Дедушка не справлялся, об этом все знают, — она насупливает свои бровки. Смотрит на меня с упрёком.
— Папа справится, не переживай, — опускаю Катьку на ножки. Тяжело, когда ребёнок маленький. Ему не объяснить всех тонкостей отношений взрослых. Кто кому сделал больно, кто кого бросил и кто во всём виноват.
— Настя, задержись на минуту, — Никита поднимается из-за стола отца.
— Кать, беги на кухню. Потапу вчера привезли новое мороженое для десертов, он даст попробовать.
— Ух ты! — При слове «мороженое» дочка обо всём забывает.
Выглядываю в коридор, где ловлю старшую официантку Олю и прошу отвести дочку на кухню к нашему кондитеру.
— Слушаю, — оборачиваюсь к Никите. Он успел подойти слишком близко и нависнуть надо мной. Расправляю плечи, чтобы не думал, что я собираюсь под его дудку плясать. Я его не боюсь!
— Я хочу видеться с дочкой чаще, — заявляет тоном, не терпящим возражений.
— Все вопросы через суд. Это всё? — Хватаюсь за ручку двери, открываю.
— Условия изменились, Настя, — его глаза вспыхивают недобрым блеском. — Я переезжаю в Москву, встал на ноги, так что суд будет на моей стороне, — он накрывает мою руку своей и захлопывает дверь обратно. Придвигается слишком близко, от чего наши тела прикасаются друг к другу. По всему моему телу бегут колючие мурашки, а в нос забивается его любимый запах морской соли. Я уже и забыла, как это, когда Шахов так близко.
— Отойди, — мой голос предательски дрожит.
— Что, не нравится, когда мы на равных?
— Мы никогда не были и не будем на равных, — толкаю его в грудь ладонью, но Шахов не двигается. Стоит, шумно дышит, зубами скрипит.
Сколько бы у него ни было денег — много, мало. Он всё равно останется тем, кем был — человеком без принципов и сердца! А значит, мы не ровня. Я за своих близких готова на всё, я никогда не бросаю тех, кто меня любит и во мне нуждается. Я совершенно из другого теста! Уверена, для него наша дочь лишь рычаг давления, способ мстить и постоянно задевать.
— Пусти, а то закричу, — шиплю кошкой. Шахов усмехается и отступает на шаг. Оставляю бывшего наедине с его триумфом и иду на выход.
В кухне застаю совсем другую картину, чем десять минут назад. Никто не смеётся, на кухне гнетущая тишина. Значит, папа уже сказал о том, что нас купили. Одна Катька увлечённо ест мороженое и пытается разговорить грустного Потапа.
— И этот огрызок теперь будет тут хозяйничать? — Закипает Пожарский. Он слов никогда не подбирает, говорит как есть.
— Что поделаешь, — пожимаю плечами. — Я написала по собственному без отработки. Сейчас отвезу Катьку в садик и вернусь. Приготовлю обед для всех, попрощаемся, — меня немножко накрывает, и в глазах блестят слёзы. Пожарский тут же обнимает и по-отечески гладит по спине.
— Ну-ну, Настенька, — он вздыхает. — Всё ещё наладится. Мы тебя отвоюем!
— Не надо, — мотаю головой. — Я сама не смогу тут работать с НИМ.
Забираю дочку и везу в садик. Она беззаботно болтает ногами в своём кресле. Без конца болтает, как она рада, что папа теперь будет жить в Москве. Строит планы на выходные.
А я думаю, где мне искать новую работу? Как сказать Верке, что помогать им с Димкой у нас возможности больше не будет. Как в глаза маме с папой посмотреть снова, ведь это всё моя вина!
Очень хочется всё исправить, найти какой-то способ сделать всё, чтобы было как раньше.
«Доброе утро, Анастасия. Как твои дела? Я бы хотел пригласить тебя сегодня на ужин».
Камнев Леонид Семёнович — известный в городе инвестор. Как-то заглянул к нам в «Белый трюфель» и с тех пор проходу мне не даёт. Его не смущает наша разница в пятнадцать лет и мои постоянные отказы. Этот человек привык добиваться всего, чего хочет.
А я не представляю себя рядом с ним. Как и вообще с мужчиной.
Моё сердце однажды уже разбили, и второго шанса ни у кого не будет. Я слишком хорошо усвоила, что это такое, когда тебя топчут, а твоё сердце всё ещё любит. Когда втихаря рассматриваешь фотографии предателя и плачешь в подушку. Рожаешь ему дочь, а он женится на другой.
Боль выжгла меня дотла, и я больше не готова довериться мужчине и открыть ему своё сердце.
— Настя, мы ждём тебя дома, — меня набрала взволнованная мама.
— Не могу, мам, мне нужно вернуться в ресторан, — я уже отвезла Катю в садик и теперь еду обратно.
— Зачем?! — Искренне возмутилась мама.
— Я не могу бросить Пожарского и остальных. Я обещала приготовить для всех обед, попрощаться.
— Настя, что за глупости! Ты там больше не хозяйка! Тебе в «Трюфеле» больше делать нечего! — Наседает мама. — Не хватало только, чтобы ты хоть что-то для Шахова сделала. Не смей шевелить и пальцем!
А я вообще-то собралась продукты закупить напоследок. Сегодня банкет, Пожарский будет занят от и до. А кроме него и меня никто не в курсе, к кому идти за лучшей зеленью и овощами. Ещё кроликов нужно забрать. И за свежим лососем заехать.
— Не буду, мам, — обещаю ей. — Мы вечером с Катькой заедем. Как там папа?
— Пьёт сердечные капли, — мама вздохнула. — Но держится.
— Хорошо, — я сжала руль сильнее. — Мы с Катькой вечером заедем.
— Угу. Ладно, пойду Вере позвоню.
— Может, я? — зажмуриваюсь, представляя эту катастрофу.
— Нет, ты как обычно всё смягчишь для сестры. Я тебя знаю. Вообще не понятно, кто из вас младшая, а кто старшая! А ей давно пора понять, что надо на мужа надавить. Мы больше помогать не сможем, всё, закрылась лавочка! Пусть выгонят Димку на работу! И сама из декрета на работу выходит, — мама переводит дыхание. — Я ещё узнать хотела, как у вас с Леонидом? Всё хорошо?
— Мам, мне пора! Тут полиция, а я по телефону разговариваю.
— Вешай трубку тогда, а то штраф отхватишь. Вечером ждём!
— Пока, — отключаюсь с выдохом облегчения.
Мама считает Камнева лучшей партией для меня. Взрослый, состоявшийся, при деньгах. С ним я была бы, как она с папой — как за каменной стеной.
И спорить с ней бесполезно...
Ладно, пока о Камневе можно забыть. И Верке я наберу попозже, успокою. Пока маме с папой о её беременности точно говорить не будем.
Что ж, впереди ещё одна встреча с Шаховым...
Я к ней не готова, но еду!
Глава 03
Шахов
— Мне нужен полный аудит ресторана. Когда будет отчёт?
— Неделя, возможно две, — девушка в очках нахмурилась. — Будет зависеть от того, насколько полно они ведут отчётность. Всё ли в доступе, нет ли утерянных документов, — она пожала плечами. — Банкротство — очень неприятная процедура. И многие что-то, да скрывают. Где я могу работать?
— Здесь, — киваю на место Баринова-старшего. Сам я планирую заниматься рестораном плотно, а не сидеть в кабинете, так что он будет пустовать.
— Я смогу приступить завтра, — девушка поднялась. Поправила на плече сумочку слегка смущённо: — Передавайте Тимуру от меня привет. Не ожидала, что он посоветует.
— Обязательно, — киваю ей довольно сухо.
Тимур — мой старый друг, именно он помог мне с рестораном. Пришлось немного словчить с документами, чтобы Баринов ничего не заподозрил.
Когда-то обанкротить его было моей мечтой. И пусть это сделал не я, а он сам, но всё равно приятно. Старый хряк думал, что он всегда будет на вершине. Но он всё это время старел, дряхлел, терял сноровку. А я вертелся и наращивал капитал.
Вложение в «Белый трюфель» рискованное, но я не мог его не купить! Это был слишком важный трофей для меня. Купил вместе с бывшей, однако.
Перечитываю её заявление об увольнении, написанное красивым каллиграфическим почерком. Она всегда казалась правильной, идеальной, такой ранимой. А на поверку оказалась совсем другой — избалованной папиной дочкой, которая только строила из себя невинность.
И чем Настя тут занималась? Для штата числилась?
Набираю по телефону шеф-повара и прошу зайти ко мне на беседу. Сегодня я намерен познакомиться со всеми ключевыми сотрудниками. Узнать, что за бардак здесь творился, раз цветущее заведение пришло за последние годы в полный упадок.
Пожарский вошёл без стука и вальяжно развалился напротив меня. Он отличный повар, о котором идёт слава по всему городу. А как известно, именно за кухней в ресторан и идут.
Мы уже знакомы, но очень поверхностно. Иногда я забирал дочку из ресторана, если Настя была здесь.
— Как вы уже поняли, с сегодняшнего дня вы работаете на меня. И я хотел бы узнать, как обстоят у нас дела в ресторане.
— Без проблем, — он перевёл взгляд на часы. — У тебя полчаса, Никита Батькович. Потом обед.
— Так голодны? — Усмехаюсь.
— Сегодня Настасья Алексеевна для нас его готовит. Так сказать, прощальная трапеза для любимых сотрудников. Не хочу пропустить.
— Вот как? — Удивлённо дергаю бровью. — И почему Настя, а не её отец? Так было бы логичнее.
— Не было бы, — Пожарский сложил руки домиком на своём объёмном животе. — Алексей Викторович последние годы отошёл от дел кухни. Он занимался исключительно финансами.
Вот это для меня совершенно неожиданная новость. Я ещё удивился, когда дочка сказала, что мне без Насти не справиться. Думал, малышка что-то напутала, а тут оказывается, Настя не просто так юбку свою узкую в «Трюфеле» просиживала. Максимум, на что я грешил, — что отец мог поставить её встречать гостей администратором.
Настя очень привлекательная девушка, мужчинам есть на что пускать слюни. Странно, что она до сих пор одна и не заарканила себе в мужья какого-нибудь богача.
— И что конкретно делала Анастасия?
— Закупки для кухни, зал, банкеты, гости, СЭС, уборка. Всё! — Пожарский довольно показал мне два ряда своих белоснежных зубов. — Так что удачи тебе, Никита Батькович Шахов, в поисках нового персонала. Советую набирать пятерых, не меньше, — он хитро погрозил своим толстым пальцем.
А вот к этому я готов точно не был!
— Вечером банкет, — Пожарский поднялся. — Настасья Алексеевна за продуктами с утра скаталась. В последний раз. Не для вас, для меня старалась. Хорошая она, ответственная, не подведёт своих. Настасья — наша душа «Белого трюфеля»! Уйдёт она — и всё посыпется, — он приосанился. — Ну а мы пойдём за ней. Ты, Никита Батькович, профукаешь золотник, а кто-нибудь ушлый заберёт. А ты профукаешь, как и в первый раз!
Пожарский ушёл, оставив меня в раздумьях.
По очереди до обеда успел ещё поговорить с су-шефом, кондитером, главной официанткой на смене, администратором зала. Все как один поют дифирамбы бывшей.
— Ерунда какая-то, — провёл ладонью по волосам. Добрая, хорошая, милая, всем помогает.
Настя ли это?
Со мной она была другой — отстранённой, неразговорчивой, замкнутой. С ней было невозможно наладить контакт. К тому же с Настей первые годы на воскресных встречах почти всегда кто-то был — мать, сестра, отец. Меня это забавляло, будто ей самой всё ещё была нянька нужна. А потом я просто забил, сам стал её игнорировать.
Прохожу мимо кухни, откуда льётся тихий разговор за едой.
— Нам будет вас не хватать, Анастасия Алексеевна, — это наша уборщица. Кажется, Мадина.
— Мне вас тоже, — в проёме кухни вижу хрупкие Настины плечики. Она подёргивает ими, длинными пальчиками закладывает за ухо светлую прядь волос.
— А может, останетесь, а? — Это голос Потапа. С ним я познакомился сегодня. Молодой смышлёный парнишка-повар, он на десертах. Судя по досье, проходил стажировку во Франции. — Не съест же вас этот питерский. У вас Катька, — закончил он тихо и неуверенно.
Катька.
Да уж, единственное светлое, что осталось после той нашей ночи шесть лет назад. Папина принцесса наигралась с простым парнишкой и приказала убрать с глаз долой. Ладно бы это коснулось только меня, но мама... после первого инсульта на нервной почве последовал второй, а потом её не стало.
Я остался один и тяжело переживал утрату. Наверное, поэтому так упорно добивался установления отцовства, когда узнал, что Настя беременна. По срокам совпадало, и у меня мог появиться ещё один близкий человек. Да и семейству Бариновых на нервах тоже поиграть хотелось, что уж тут. Заслужили!
— Нет, — Настя опускает голову с тихим вздохом. — Мы с Шаховым никогда не сработаемся.
— Правда? — Подаю голос, обозначая своё присутствие.
Глава 04
