– Ну и ну.
Хорошо, она перекусила и попила, а мне нужно заняться своими делами. И для этого нужно закончить ловушку.
Прошёл в сарай, где вчера оставил её и уселся перед ней прямо на пол.
– Так, что тут у нас… – сказал хрипло и взял стебли «крапивы», как назвал неизвестную траву про себя. Сразу попробовал завязать ими собранные вчера прутья в квадрат. Узлы выходили неровными, стебли скользили, и каркас получался шатким. Я нахмурился, разглядывая своё творение.
– Это не клетка, а хлам, – буркнул, развязывая узлы. – Надо крепче.
Попробовал другой способ – сложил прутья крест-накрест, как решётку, и обвязал их стеблями, затягивая узлы посильнее. Серп пригодился, чтобы подрезать концы стеблей, но лезвие было неудобным для мелкой работы, и я пару раз чуть не порвал «верёвку».
Каркас вышел грубым, но крепким, размером с небольшую корзину – достаточно, чтобы горностай пролез.
Дверца.
Я сложил ещё несколько прутьев в прямоугольник, обвязав их стеблями. Крепить её было нечем – ни петель, ни проволоки. Я подумал о коре ивы, но она рвалась, когда я вчера пробовал её срезать.
– Ладно, без петель, – пробормотал под нос. – Дверца просто упадёт.
Пусть падает сверху вниз, как гильотина. Вырезал серпом два прута подлиннее, закрепил их по бокам проёма, чтобы дверца скользила между ними. Стебли заменили верёвки – я подвесил дверцу, привязав её к верхнему пруту.
Этот труд, пусть слегка и непривычный, приносил удовольствие – я занимался любимым делом. Да, приходится проявлять фантазию, не имея всего нужного под рукой, но это даже любопытнее. Сработает ли?
Теперь механизм.
Горностай должен задеть что-то внутри, чтобы дверца упала. Я нашёл у речки плоский камень ещё вчера – он был тяжёлый, но подъёмный. Привязал его к стеблям травы, подвесив над каркасом. Идея была простой: зверь заденет натянутый стебель внутри, камень упадёт, потянет «верёвку», и дверца захлопнется.
– Так-с, проверим, – сказал и потянул за стебель пальцем. Камень упал, но дверца застряла на полпути – прутья были неровными, цеплялись. Я нахмурился и громко выдохнул.
– Не то, – сказал, потирая виски. – Надо выровнять.
Подрезал серпом края прутьев, стараясь сделать их гладкими. Лезвие скользило, и я чуть не порезал палец. Пот стёк в глаза, жжение заставило зажмуриться. Вытер лицо рукавом и продолжил. Наконец, прутья стали ровнее. Снова проверил механизм – на этот раз дверца упала быстрее, но не до конца. Стебель растения растянулся под весом камня.
– Слишком слабый, – буркнул я с легким раздражением. – Нужен толще. Да что ж такое-то!
Пришлось возвращаться в огород, где срезал ещё несколько стеблей «крапивы», выбрав самые толстые. Они были жёсткими, почти как верёвки, но всё равно чуть липкими. Я заменил ими старую «верёвку», затянув узлы потуже. Проверил снова – камень упал, дверца захлопнулась с глухим стуком. Не идеально, но плотно. Ловушка была готова – грубая, угловатая, но рабочая.
– Для первого раза сойдёт, – пробормотал, откидываясь на стену сарая. Руки устали, но я сделал это!
Улыбнувшись результату, вышел из сарая – ведро с рыбой в одной руке, ловушка в другой.
Но в груди шевельнулась тревога.
Ольга.
Она бы не одобрила, узнав, что я иду в лес, да ещё за зверем. Её лицо всплыло в памяти. Но не могу я сидеть на месте, тем более, когда время поджимает! Надо доказать ей, что её сын может работать Звероловом и становиться кем-то в этом мире. Ловить и продавать питомцев, эволюционировать их! Знания, что скрываются в «Зверином кодексе» – важнее предрассудков Ольги, которая просто маниакально переживала за чудом ожившего сына.
Позже я поставлю её перед фактом. Она будет переживать, но должна понять.
Кошка… Что ж, пока посидит. А какие варианты? Открыть дверь и крикнуть «уходи»? Может и уйдёт, да только с парочкой моих конечностей – убежать ведь точно не успею. Нет, вот поймаю питомца, разблокирую «Кодекс», а там уже подумаю.
Я направился к лесу, но едва отдалился от деревни и спустился по склону, как услышал голоса. Знакомый, чуть хрипловатый смех Стёпы и ещё чей-то – звонкий, девичий.
Чёрт!
Я остановился и повернул голову. По тропинке, ведущей от деревни, шли трое: Стёпа, а с ним две девушки и три мужика с оружием.
Твою-то мать, ещё и с охраной?
Мужики были крепкие, в кожаных куртках, с мечами на поясах и луками за спинами. Их обветренные лица выражали скуку, но глаза цепко осматривали округу.
Один из них, с густой бородой, жевал травинку, другой поправлял ремень с ножнами. Третий, самый молодой, с редкими усиками, шёл чуть позади, держа лук наготове.
Я пригляделся к девушкам. Одна – высокая, с длинной светлой косой, перекинутой через плечо – Виолу легко было узнать.
Она шагала легко, будто гуляла по своему двору, а не по пыльной тропе. Рядом с ней – другая девушка, поменьше ростом, с короткими тёмными волосами, чуть растрёпанными ветром. Одежда на ней была попроще – рубаха, заправленная в штаны, и потёртые сапоги. Звали её, кажется, Варя, но я не был уверен – память Макса в таких вещах была дырявой.
Стёпа шёл чуть впереди, улыбка – шире, чем обычно.
Я сразу заметил, как он то и дело косится на Виолу, как его глаза задерживаются на ней чуть дольше, чем нужно. Любовный интерес, ясное дело. Эх, парень, на что ты рассчитываешь.
Внучка старосты, где её мир – это достаток и власть, а Стёпа – сын собирателя трав, парень из простой семьи.
Их миры не пересекутся, как бы он ни старался. Эта надменность в глазах девчонки слишком очевидна.
Но тогда почему они вместе?
Я перевёл взгляд на Веру, которая что-то весело рассказывала, размахивая руками. Её движения были живыми, а смех – заразительным. Возможно, через неё?
Мои уголки губ дёрнулись в улыбке. Варя мне понравилась – в ней была какая-то искренняя живость, крайне позитивная девчушка. Её веснушки делали лицо открытым, почти детским.
А это ещё что?
Из-за спины Виолы показалась тень – большая, грациозная, с горящими янтарными глазами. Зверь.
Её питомец.
Звериный кодекс: Информация о звере недоступна.
Эволюционный ранг: G.
Уровень зверя: 2.
Информационная панель была всё ещё была заблокирована, но вот уровень я видел – второй. А вот та кошка у меня в мастерской была девятого. Похоже, Виоле неслабо повезло, когда Барут получил свои раны. Иначе дуэль явно закончилась бы иначе.
Зверь безразлично смотрел на меня, сидя возле хозяйки.
Это был Звёздный Волк – Макс уже видел таких питомцев.
Его шерсть была тёмно-серой, с серебристыми прожилками, будто соткана из лунного света. Ростом мне по пояс, с мощными лапами. Когти, длинные и чуть изогнутые, а клыки, видневшиеся из-под приподнятой губы, были острыми, как иглы. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Этот зверь был силён, не чета кошке Барута, конечно, но точно опасен.
Я оценивал обстановку лишь пару секунд, и лихорадочно соображал, как бы спрятаться от любопытных глаз, но потом отмёл эту мысль – просто не было возможности.
Если они идут в лес, это очень плохо. У меня нет времени, чтобы отказываться от поимки горностая. Нужно узнать какие у них планы.
– Макс! – Стёпа заметил меня, его лицо осветилось радостью. – Привет! Ты чего тут?
Я кивнул и махнул рукой.
– Привет, – ответил спокойно. – Дела кое-какие. А вы куда?
Виола посмотрела на меня и показательно сморщилась – её глаза скользнули по моему лицу, потом по ловушке в руке. Брови чуть приподнялись, и я почувствовал досаду – спрятать-то было негде!
– Эй, Зверолов-неудачник! – грубо рявкнула она.
Стёпка поджал губы, а я недоумённо вскинул брови. Дерзкая девка.
– Такое видел, а? – она довольно усмехнулась и показала пальцем на своего зверя. – Небось поджилки затряслись? Слышала, как ты лёг в кроватку на два года, когда захотел такого.
– Видел и получше, – сухо ответил я и отвернулся. – Идите своей дорогой.
– Да как ты смеешь хамить мне?! Не поворачивайся ко мне спиной! – истерично завопила Виола.
Я стиснул зубы и медленно развернулся, но Варя схватила девчонку за плечо и что-то быстро зашептала.
– Что-то ещё? – спросил с безразличием. Меня начинало напрягать то, что трачу время впустую.
– Ничего, – закатила глаза Виола и махнула рукой. – Ты свободен, пока что! Хватит надоедать моему взгляду.
Я лишь усмехнулся над этой детской заносчивостью и шагнул к Стёпе, который озадаченно чесал затылок.
Варя тут же нахмурилась и вскинула руку, её лицо вмиг исказилось.
– Эй ты! Больной! Не подходи!
Вот вам и милая девочка с веснушками.
Однако волк Виолы тут же оскалился и зарычал, предупреждая о своих намерениях.
Я лишь усмехнулся и развёл руками в стороны.
– Да ладно, всего шаг сделал.
Мужики-охранники переглянулись.
– Предупреждаю, парень, – сказал один сиплым голосом. – Не вздумай приближаться! Староста дал всем чёткие указания. Он велел тебе не появляться в деревне!
– А я разве в деревне? – удивился я, но сделал шаг назад. Ни к чему раздражать людей с оружием. Да и биться с волком ведром не собирался.
– А ну-ка подождите! – властно рявкнула Виола и вскинула руку. Она прищурилась и сделала шаг вперёд.
– Это что, ловушка? Ты сам сделал? Впервые такое вижу. Использовал «телесник» как верёвку?
Ага, так вот как называется эта трава.
Я почувствовал, как кровь прилила к щекам. Не очень-то хотелось, чтобы кто-то знал о моих планах, но поделать было нечего. И что им ляпнуть?
Но прежде, чем я открыл рот, Виола рассмеялась, а Варя подхватила.
– Ха-ха-ха-ха! Эй, да вы гляньте! – внучка старосты карикатурно схватилась за плечо Стёпы. – Ну и недотёпа! «Телесником» связал, ха-ха-ха, беднота, даже верёвки нет?! Я уж подумала, ты на охоту, на которую тебе нельзя! А это… Одно слово, недотёпа!
Стёпка посмотрел на неё с осуждением.
– Да ладно вам, чего вы…
Чёрт. Похоже где-то я прокололся. Неужели ловушка не сработает на местного горностая? Я поджал губы, но заставил себя широко улыбнуться. Впрочем, если Виола не видит потенциала, считает, что клетка не сработает… Это даже хорошо.
– Да это так, для хозяйства. Птиц ловить, огород разоряют, – пожал я плечами.
Варя хмыкнула, но, кажется, поверила. Виола, отсмеявшись, посмотрела на меня острым взглядом. Я заметил, как её рука легла на пояс, где висела небольшая кожаная сумка, из которой торчала рукоять ножа.
– И зачем ты тогда здесь, если ловушка для каких-то там птиц? – хмыкнула внучка Ефима.
В этот момент я подумал о том, что передо мной, по большому счёту, всего лишь дети. Они так же слабо разбирались в ловушках, да и в опасную зону леса вряд ли ходили хоть раз.
Я не стал отвечать на вопрос:
– Стёп, отойдём, – сказал, кивнув в сторону. – Поговорить надо.
– Эй, нельзя! – рявкнул другой охранник. – Заболеешь!
– Не заболеет, – холодно сказала Виола. – Дедушка говорит, что хворь просто так не передаётся. Нужно часто находится рядом с этим… Простаком. Иди, Стёпа! Избавь нас от него побыстрее.
Я лишь недоумённо смотрел на эту пигалицу. Она действительно пытается самоутвердиться за мой счёт? Других мыслей, зачем себя так вести, в голову не приходило. И что вообще творит её дед? Одним говорит, что хворь опасна, внучке – что действует со временем. Сделал из моей «болезни» фарс. Ефим явно заврался, но его высокое положение заставляло местных заглядывать ему в рот. Ладно, не буду подставлять Ирму и лезть в эту тему, по крайне мере сейчас.
Едва мы отдалились, сразу спросил у Стёпы:
– Не ожидал увидеть волка. Давно у неё такой питомец?
Он вылупился на меня, потирая затылок.
– Ты чего, Макс? Ах точно, твоя память… Так это. Месяц назад обряд Виола прошла и Звероловом стала, но пока только на словах, староста отказывается учить. Правда постарался и сразу ей прирученного волка отдал, но на этом всё.
– Понятно. Так куда идёте? И чего вы с охраной? – спросил я, переводя тему.
Стёпа махнул рукой в сторону леса.
– За травами, – сказал он. – Ефим папу попросил, но тот приболел, его Ганус лечит. Ну вот меня позвали. Девчонки захотели в безопасную зону, трав набрать. Я их веду, а отряд Фёдора…
